Чтение онлайн

(*Ступень – уровень мастерства и образованности волшебницы. Может повышаться в зависимости от получения высшего образования и развития природных данных.)

В этой части лесопарка весна пока еще мало ощущалась. Под деревьями было много снега, правда, уже потемневшего, с проступившим на поверхности сугробов лесным мусором. Вокруг стволов до земли протаяли круги, обнажив землю и прошлогоднюю траву. Кое-где под потемневшим снегом угадывалась талая вода, но девушка обнаружила ее, только наступив в такую вот лужу. Легкий кожаный башмачок не промок, но ноге сделалось холодно. Вдобавок, она споткнулась и удержалась на ногах только благодаря посоху, на который оперлась, как на простую палку.

«Ничего! Если это – очередное испытание, я пройду его с честью!»

От беседки, где открывался Портал, доставивший путешественницу на Сапфировый Остров, вела еле приметная стежка. Волшебница скорее догадалась о ее существовании, чем увидела, что мелкая поросль кустарника в одном месте реже и там проще пройти. Стараясь ступать как можно осторожнее и не провалиться опять в лужу, она направилась прочь, даже не подумав о том, чтобы наложить на Портал отводящее глаза заклятье. К чему? Изнутри он надежно заблокирован, и никто из Обители не сумеет им воспользоваться. А простым эльфам и тем более альфарам-слугам и близко нельзя подходить к таким вот беседкам. Наверное, именно поэтому эта часть парка настолько запущена.

На каждом Острове были Порталы. В поместье-столице их, как правило, несколько – один обязательно находился во дворце Наместника, второй чаще устраивали в часовне, а третий, запасной – в таком вот глухом месте. Ибо Порталы использовались только в случае крайней нужды – если враги окружили замок, и защитникам требовалось, как можно скорее переправить женщин и детей в безопасное место. Часто с помощью Порталов путешествовали и Видящие волшебницы – например, в Обитель Ордена можно было попасть лишь таким способом, ибо даже большинство самих волшебниц не знали точно её местонахождения. Этот Портал как раз и был связан с Обителью, и негоже, чтобы все подряд шатались тут с утра до ночи – ведь местоположение Ордена должно оставаться в тайне для непосвященных.

Раздвигая ветки кустарника, девушка выбралась на дорогу. Снега – какая радость! – тут не было и в помине, зато обнажившаяся земля превратилась в жидкую грязь, идти по которой было ненамного легче. На ее башмачки, не приспособленные к прогулкам по бездорожью, скоро налипло столько грязи, опавшей листвы и лесного мусора, что каждый шаг был сопряжен с трудностями. Ничего! Она в поместье-столице, скоро доберется до замка, а там ей, как волшебнице, обязаны предоставить хорошего скакуна и с почетом проводить домой. Только вот куда идти? К родителям? Но они, согласно традиции, наверняка отреклись от дочери, ставшей волшебницей. Захочет ли мама ее принять? Она так не хотела, чтобы девушка шла учиться на Видящую… К Хозяйке Острова? Нет, от нее следует держаться подальше хотя бы первое время! Тогда к родственникам? Отличная идея!

Задумавшись, девушка не сразу услышала позади стук копыт, а когда поняла, что её нагоняет конный отряд, в первую секунду от неожиданности и страха отпрыгнула в сторону и, если бы не посох, непременно упала бы в грязь.

Скакавший впереди всадник осадил коня прямо перед её носом и спешился одним прыжком.

– Прошу меня простить, госпожа, - промолвил он, почтительно кланяясь и протягивая ей руку, обернутую полой плаща, - я не хотел вас пугать!

Его лицо было незнакомо, судя по цвету колета* и теплой туники, он не принадлежал к дому Наместников Сапфировых и даже не являлся их рыцарем. И девушка оперлась на предложенную руку.

(*Колет – здесь, стеганая куртка без рукавов.)

– Я сама виновата, - промолвила она. – Вернее, даже не я, а время года. Очень трудно идти.

– Вы, наверное, устали? – миловидный юноша с подвижным лицом, на котором все его мысли мигом находили отражение, понял ее по-своему и широким жестом указал на своего скакуна. – Вы позволите услужить вам, госпожа?

Каждый эльф, тем более, мужчина, обязан почитать за честь оказать волшебнице любую услугу. В Ордене девушку учили, что женщина – высшее существо. Только женщины могут обладать магическими силами, а у кого сила – у того и власть. Вот уже несколько веков Орден Видящих тайно управляет жизнью всего Радужного Архипелага. Наблюдая, давая советы, а иногда и запрещая что-то опасное. Со времен короля Торандира Последнего, издавшего указ о том, что магию разрешено использовать только женщинам из Ордена Видящих, именно женщины правят миром, но оставляют мужчин тешиться иллюзией о том, что власть по-прежнему у них в руках. Для мужчин же остается право быть воинами и защитниками, а те, кого угораздило родиться со способностями к магии, становятся медиумами. Девочек-послушниц учили, что мужчина-маг – ущербное существо, ошибка природы, нежизнеспособный выродок. И, подобно тому, как белые вороны в природе долго не живут, так и мужчины-медиумы вне стен Ордена тоже обречены на смерть.

И девушка спокойно кивнула головой, уверенная, что никто, ни сам юноша, ни его спутники, не то, что наяву - и в страшном сне не могут помыслить о том, чтобы причинить ей вред.

Оруженосец юноши подскочил, с поклоном принял из ее рук небольшой походный мешок, туго набитый личными вещами и приторочил к седлу своего скакуна. Посох девушка оставила про себе – это личная вещь каждой волшебницы, как балахон с плащом и медальоном на груди. Сам юноша припал на колено, сложив ладони в виде ступеньки. Неловко, пытаясь одной рукой и держать посох и опираться на луку седла, она наступила ему на руки, подпрыгнула и взобралась на скакуна. Вытерев ладони о плащ, юноша подождал, пока волшебница устроится поудобнее, после чего взял повод и повел скакуна по дороге.

Девушка улыбалась. Такая встреча казалась ей знаком свыше, подарком судьбы, которая, как известно, любит смелых. Настроение ее улучшилось настолько, что она соизволила заговорить:

– Как зовут моего спутника, и куда он держит путь?

Юноша мигом обернулся к ней. Когда он улыбался, на его щеках появлялись ямочки. Наверное, он успел разбить уже не одно девичье сердце, несмотря на свою молодость.

– Мое имя – Лаэмир из Дома Линнестара, - отрекомендовался он. – Несколько дней назад мой отец выхлопотал для меня прошение о зачислении в ряды когорты Преданных.

– Преданных? – молодая волшебница постаралась вспомнить все, что ей известно об элитной когорте. – Но разве туда попадают не за выслугу лет?

– Да, это так, госпожа, - вежливо ответил Лаэмир. – Но пять лет назад когорта понесла тяжелые потери в войне…

– Была война? – ахнула девушка. – А я не знала…

В этом не было ничего удивительного – ведь учениц и послушниц в Обители тщательно оберегают от любых новостей из внешнего мира.

– Да, наши легионы сражались с темноволосыми, - лицо юноши омрачилось. – В том злосчастном бою погиб и мой брат. Я заступаю на его место…

– И ваша невеста, наверняка, очень огорчена таким решением?

– У меня нет невесты.

У такого красивого юноши – и нет невесты? Быть того не может! Молодая волшебница поймала себя на мысли, что не сводит с собеседника глаз и постаралась изгнать недостойные мысли. Она – волшебница, а он – всего лишь мужчина. В Обители ее учили, что только женщина может владеть магией. Ни одному мужчине не дано стать волшебником, а если какой-то случайно рождается с магическим даром, то для того, чтобы стать медиумом – живым источником колдовских сил. И мужчины – это вечные дети, достойные жалости и опеки, взамен за это защищающие женщин и поклоняющиеся им. Так говорили наставницы в Обители, и молодая волшебница верила этим словам всей душой.

– А ваши родственники?

– Мои родители уважают мой выбор, - серьезно ответил Лаэмир. – А моя сестра ещё совсем ребенок.

– И вы готовы их бросить? – родная мать не хотела отпускать девушку в Обитель, так что эта мысль была ей в некотором роде близка и понятна. – Ради чего?

– Ради высшей цели! – гордо ответил юноша. – Есть то, ради чего стоит жить, то, что дороже жизни!

«А ты, мама, так и не смогла этого понять!» – с ожесточением подумала девушка. Как она отреагирует теперь, когда увидит дочь в голубом балахоне и с посохом? Нет, после того, что произошло, молодая волшебница не имела права предстать перед нею в ином облике.