Чтение онлайн

Именно поэтому (да-да, мы возвращаемся к основному содержанию нашей главы) семинар, ориентированный на лингвистические центры, уже не очень вдохновляет. Слушатели семинара во многом состояли из гламурных беззаботных дам, которые этими центрами владели и не ведали, что значит справляться со школьной нагрузкой и различными дополнительными обязанностями, возлагаемыми на учителей. В конце дня мы с коллегами попали на мастер-класс как раз к одной из таких преподавательниц, которая решила научиться нас своим приемам. В основном все они были нам знакомы, хотя идеи были вполне неплохие: закреплять тему "Части тела" на картинках с монстрами и придуманными животными, пробовать читать текст в слух с разными интонациями, прибегать к заданиям на общую догадку и сообразительность и т.д. Но особенно нас порадовал День английского, который регулярно устраивает ее центр. В этот день все говорят только на английском, даже родители, которые забирают своих детей после занятий и хотят узнать про их успехи, следовательно, им приходит объясняться жестами и отдельными английскими словами, оставшимися у них в голове после обучения в школе и вузе. Послушав этот рассказ, мыс коллегами сразу решили, что было бы неплохо устраивать такой день в школе, когда проводятся родительские собрания. Тогда множество скандальных родителей не сможет ничего добиться, а нам не нужно будет придумывать интеллигентные способы сказать им, что они не правы.

Этот семинар в Воронеже вовсе не является исключением из общего правила: какое бы громкое название ни было у мероприятия, его содержание оказывается тривиальным и бесполезным в практическом плане. Когда администрация школы отправляет вас на презентацию новой электронной версии учебника, по которому ваша школа вообще не учится, очень хочется верить, что вам расскажут о каких-то общеприменимых вещах. Понимаете, конечно, что не расскажут, но надеетесь на какую-нибудь новую интересную идею. А потом приходите на презентацию и понимаете, что лектора не видно и не слышно с задних рядов аудитории, учебник просто переведен в формат pdf и к нему добавлены гиперссылки на аудиофайлы и иллюстративный материал. При этом, как показывает перекличка, в аудитории почти никто по этому учебнику не занимается, зато в анкету слушателя входит исключительно наивный вопрос: "Вы бы обратились к администрации с просьбой о замене вашего УМК на наш такой-то и такой-то?" Особенно "актуальна" такая замена для школы с устоявшейся за годы системой изучения английского языка с опорой на углубленный курс Верещагиной. Да и для школы со стандартной программой ситуация смены учебника слабо вероятна, так как никому не нужны проблемы с закупкой или получением новых бесплатных учебников на всех учеников, переделыванием рабочих программ и темпланов, а также переходом на новую систему работы с неизвестным еще изнутри УМК. В то же время, когда действительно появляется необходимость в использовании материала другого учебника, например, созданного носителями языка, преподаватель сталкивается с тем, что англоязычные учебники не включены в федеральный список. К тому же обеспечить учащихся такими бесплатными учебниками школа обычно не в состоянии.

Несмотря на мое постоянное разочарование от обучения учителей, желание научиться учить все-таки довело меня до курсов в Москве. Как победитель регионального этапа конкурса "Мой лучший урок" (2015-2016 учебный год), не получивший за это никакой премии, я отправилась на всероссийский этап, программа которого включала прохождение краткосрочных курсов повышения квалификации. Как вы понимаете, я уповала на лекции известных педагогов, на открытые уроки в сильных столичных школах и на высокую планку для финалистов. Об одной из финалисток я уже упоминала ранее (урок на тему "Призрак оперы"), соответственно, мнение о строгости отбора вы можете составить самостоятельно. Обратимся же более подробно к мероприятиям, призванным повысить наш уровень педагогического мастерства. Стоит отметить, что отношение организаторов к приехавшим из регионов учителям было неоправданно снисходительным. Хотя основным посылом было то, что эти курсы наконец-то научат нас вести уроки на новом уровне в полном соответствии с ФГОС, среди приехавших педагогов было довольно много разумных и методически грамотных людей, которые критически отнеслись к данным мероприятиям. Отдавая должное своей школе и региону, скажу, что наш уровень требований в повседневной практике и в конкурсном движении гораздо выше того, что я увидела за неделю курсов. Даже работа жюри на региональном и всероссийском уровнях разительно отличается. Если в Курске я отвечала на бесконечное количество вопросов по своему уроку и преподавательской деятельности в общем, то в Москве жюри редко задавало конкурсантам вопросы о сути урока, скорее интересовалось общими впечатлениями учителей, да и то редко. Одна из судей и вовсе открыто призналась, что все современные приемы ей чужды и она не может нас судить, так как она ими не владеет. Зато, когда мы пришли к ней на практическое занятие, мы смогли воочию лицезреть основы ее преподавания.

Для занятия она пригласила своего ученика лет восьми, которого она обучала в формате репетиторства около полугода. Занятия проходили с помощью разработанных ею игр, карточек и заданий. Каждое занятие начиналось с того, что в прихожей своей квартиры она приветствовала его по-английски, спрашивала, как дела у него и у его семьи. Затем они проходили лексический набор по теме, причем особенный упор делался на своеобразие британского и американского английского, а также на нюансы употребления, зачастую не изучаемые даже на факультетах иностранных языков. Грамматика изучалась блоками, сразу по 4 времени за урок, что якобы привело к освоению всей системы времен активного залога за 4 урока. Это грандиозное достижение не было нам продемонстрировано на практике, вероятно из-за своей невероятности. Словарный запас ученика действительно очень большой, но не весь функциональный - для чего, например, ему знать про папайю и альбатросов на английском? Владение клише и моделями довольно продвинутое, но создает впечатление зазубренности и долгой монотонной отработанности через постоянное повторение одного и того же в однотипных ситуациях. В принципе, примерно этим мы занимаемся в школьной практике - отрабатываем изучаемые элементы через ряд каждый раз повторяющихся упражнений и ситуаций. Однако, если верить данному лектору, ее приемы кардинальным образом отличается от наших, так как она учит детей через игры и карточки. Если учесть, что игры подразумевают повторение клише с подстановкой тех слов, которые выпали тому или иному игроку, а карточки ведут к отработке навыков чтения по типам слога, то можно увидеть, что великой разницы нет. Что же касается иллюстративного материала и мотивирующих элементов, то они существуют и в школьной практике. А теперь самое интересное - то, чего и вправду в нашей практике нет. Когда этот ребенок допускает ошибку, преподавательницы обнимает его, прижимает к себе, гладит по голове и говорит: "Ты мой самый любимый и хороший мальчик!" Я думаю, что недопустимость такого поведения в отношении чужих детей ясна. Учитель постоянно находится в центре внимания родителей и представителей администрации, которые если и не увидят здесь педофилии, то уж фамильярность заметят наверняка и будут правы. Здесь же мы наблюдаем вообще странную ситуацию, которая вроде как направлена на благую цель устранить страх перед ошибками, но в реальности она лишь принимается мальчиком с привычной покорностью и никакого чувства облегчения ему не приносит. Присутствовавшая на занятии мама ребенка воспринимала всё с философским спокойствием и не проявляла ни признаков беспокойства, ни своей гордости за успехи сына. Что дало это занятие присутствовавшим учителям? Да ничего, как всегда это и бывает, но каково разочарование побывать на тренинге признанного педагога, распространяющего свои материалы по всей стране, и составить об этом педагоге такое нелестное мнение.

К сожалению, такими же демотивирующими оказались открытые уроки в московских школах. Сегодня довольно модным является формат интегрированного урока, в котором английский язык сочетается с другими предметами и ведет к комплексному формированию личности ученика и достижению образовательных результатов нового уровня. Идея, безусловно, очень хорошая, но требующая четкого воплощения. То, что было продемонстрировано на курсах для учителей, явно учило только от обратного, т.е. по принципу "так делать не надо". Возьмем урок английского и истории, хотя история была даже ближе к МХК (мировой художественной культуре), так как темой урока были музеи Ватикана. Урок ведут два учителя: флегматичная англичанка и беспокойно-недовольный историк. Ученики выпускного класса сидят тремя группами примерно по семь человек. Урок начинается с просмотра видео экскурсии по музеям Ватикана на английском языке. Видео длится минут пять, однако, все это время установки на просмотр у учеников нет. Они просто смотрят без конкретного задания, будь то поиск информации или общее понимание, а подобное не должно происходить. Затем учитель истории спрашивает их, какая же будет тема урока. Оказывается, темой урока было искусство Возрождения. Для выведения темы урока было бы рациональнее использовать гораздо меньший видео фрагмент, но в этот момент знамя переходит к учителю английского и выясняется, что все-таки задание для видео предполагалось и довольно сложное. Она раздает ученикам тесты по аудированию и предлагает им выполнить их без повторного просмотра. Стоит упомянуть, что при первом просмотре заметок дети не делали, следовательно, информацию всего обширного видео они должны хранить в памяти. Что может там храниться, если установки на запоминание не было, - это загадка. После выполнения теста выходит историк и предлагает детям выйти на сайт музеев Ватикана, найти там в виртуальной экскурсии конкретные фрески и провести их анализ на английском языке согласно графам таблицы. Для составления анализа ученикам необходимо не только описать сюжет фрески, но и найти в ней типичные черты искусства эпохи Возрождения. При этом предшествующих уроков по этой теме в плане не было, базы у детей нет и опираться им не на что. Черты эпохи находятся ими с трудом, но благодаря знанию языка дети выступают вполне достойно, пытаясь выдать хотя бы насколько-то связный текст. В конце урока учитель истории дает задание написать эссе по теме "Искусство Возрождения" и на этом учебное взаимодействие заканчивается. Цель, задачи, методы, приемы - все остается расплывчатым и неясным. Чего конкретно хотел добиться учитель? В чем целесообразность интегративного подхода? Думаю, что ответов на эти вопросы и учителей не было, просто было желание последовать моде и пустить пыль в глаза необычным форматом. Очень обидно, что такие уроки без всякого стеснения показывают на всероссийском уровне в престижных обеспеченных школах. Очень приятно, что на региональном уровне мало кто бы похвалил нашего учителя за такой урок. В той школе, где я работаю, даже в рамках текущего контроля со стороны администрации можно получить выговор от завуча за подобную бессмыслицу. На другом уроке в той же московской школе учительница предложила детям пересесть группами "как им хочется" во время урока, что привело к перестановке стульев, грохоту и тому, что один мальчик остался без группы и какое-то время мыкался среди своих товарищей. Такую нерациональную перестановку учительница считает вполне приемлемой и не видит в ней вреда уроку, хотя рабочий настрой от нее явно теряется. Более того, работа с интернет ресурсами на открытом уроке полностью зависела от того, сколько детей принесут собственные устройства с работающим доступом. Выяснять заранее у детей учительница ничего не стала, хотя это тоже помогло бы рационализировать рассадку. Такой организационный вопрос можно было решить и непосредственно перед уроком, но тонкости планирования ей были чужды. Просмотр таких уроков, которые потом к тому же сопровождаются пафосным самоанализом без самокритики, оставляет неприятный осадок и смутные сомнения, что просто зрителей не считают достаточно искушенными в педагогике и предлагают им первую попавшуюся неотшлифованную идею под самым что ни на есть столичным соусом. Желание научиться учить снова остается неудовлетворенным.

Хотя я довольно часто возвращаюсь к мысли, что на региональном уровне методическая школа работает лучше, чем на всероссийском (по крайней мере это справедливо для моей области), я вовсе не хочу здесь воспевать деревенское учительство и периферию. В Курске и области тоже довольно много педагогики абсурда: проектная работа по выведению грамматического правила (что же будет в голове после творческого выведения эталонов для соблюдения?), склонность к драматизации при исключительно низком уровне владения языком вообще и так далее. Мне почему-то всегда вспоминается начало открытого урока немецкого языка, когда учительница предлагала детям при входе в кабинет выбрать из корзины яблоко. По цвету яблок дети затем распределились в группы для работы на уроке. Если учесть, что выбор яблока не известен заранее (возьмем идеальный вариант, когда урок не отрепетирован от и до), то мы делаем вывод о случайном распределении детей в группы. В то же время логично контролировать процесс формирования малых групп и создавать однородные группы на этапе освоения материала, чтобы сильные подтягивали слабых, и разноуровневые группы на завершающем этапе, когда учащиеся преобразуют полученные знания в конечный продукт посильного уровня сложности. Вопрос "Зачем?" или "С какой целью?" очень часто возникает при просмотре открытых уроков. Во многих случаях кажется, что учитель - это что-то вроде сельской барышни в театре: она надела всё лучшее по случаю, а получился моветон. Учитель показывает все модные или оригинальные штучки, а получается разнородная пестрота без единой картины. За странными приемами вроде раздачи яблок не видно добротного урока, а уж тем более сильного показательного педагогического спектакля. Зачастую и сам учитель своей фигурой не добавляет никакого положительного настроя: он либо слишком отрешен и зол, либо слишком провинциально задушевен. На мой взгляд, педагогическое мастерство без доли театрального в принципе невозможно, а наши учителя так часто переигрывают, недоигрывают или вовсе не играют от усталости и безденежья. Какими же все это делает нас в глазах наших учеников? Давайте поподробнее обратимся к этому в новой главе.

Я не МарьИванна, или д авайте ломать стереотипы

Кого вы себе представляете, когда думаете об образе типичной русской учительницы? Какую-нибудь Марию Ивановну, которую все зовут исключительно МарьИванной? На ней надета юбка ниже колена, прямая, довольно широкая, возможно серая; блузка без особых примет, удобные растоптанные туфли на широких ступнях. Колготки слава Богу уже не нитяные, а все-таки капроновые, но цвет их не всегда по делу: они то мертвенно бледные, то непонятно загорелые. Макияжа немного и он довольно дешевый. Волосы либо короткие, либо убраны назад, возможно с не прокрашенными корнями. Этот совсем типичный и унылый образ имеет усовершенствованный вариант женщины-киборга. Такая учительница уже достойна уважения. Ей около сорока, она всегда в деловом костюме, в разумных, но стильных туфлях. Ее сумка, очки, пальто, ежедневник и телефон соответствуют ее имиджу. Она могла бы принадлежать сфере бизнеса, но сделала карьеру в образовании, причем относится она к образованию как к важному и серьезному механизму. Такая женщина не будет сюсюкаться с детьми и не выйдет на открытый урок русского языка с гармонью (когда-то уроки для "Учителя года" были именно такими спектаклями согласно воспоминаниям немолодых уже педагогов). Полюбуемся этой успешной учительницей и забудем о ней, чтобы вернуться к истинному предмету нашей главы - МарьИванне.

Когда довольно большое количество учителей собирается вместе, например, на курсах, то появляется возможность оценить стереотипный стиль поведения российской просоветской учительницы. Обычно учителя плохо одеваются, сами постоянно куда-то опаздывают, но при этом читают нотации другим. Они мыслят не слишком широко, но при этом всех стараются поместить в те же границы мышления, что есть у них, так как такие границы кажутся им очень подходящими для всеобщего пользования. Опять же профессиональные деформации личности никто не отменял: если учишь на работе, то поучаешь всех и после нее (подтверждаю личным примером). Когда учителя собираются вместе на довольно долгое время и оказываются изолированными от своих учеников, они перенаправляют свою энергию, в основном энергию негатива и раздражения, на своих самых молодых коллег, которые временно заменяют им привычную жертву. Возьмем такой типичный случай: курсы повышения квалификации, неделя в другом городе, день пятый. Организаторы приглашают учителей в школьную столовую на обед. За каждым столом оказывается порядка шести учителей. На столах корзины с яблоками, под расчет или чуть больше. Обед идет своим чередом, учителя за одним из столов поглощают капустный салат, борщ и котлеты. Потом дело доходит до компота, но вот яблоки никто не берет и даже не смотрит на них. Видя такую ситуацию и имея ограниченный бюджет (командировочные школа не платит), я тянусь за яблоком, но понимаю, что оно испорченное. Пока я берусь за второе яблоко, моя коллега просит взять и ей одно, следовательно, потом я берусь и за третье. Зная, что яблоки не все в хорошем состоянии, я выбираю из корзины довольно придирчиво. В этот момент учительница за нашим столом начинает вести поучительную беседу в не самых вежливых тонах. Она делает мне замечание, что так копаться некрасиво и что я не одна за столом. Соглашусь, что поведение не самое вежливое, когда смотришь со стороны, однако, я в тот момент вовсе не рассматривала свой подбор яблок как копание и "понадкусывание". На самом деле, видя полное отсутствие интереса других коллег, я просто решила выбрать себе что-то подходящее, раз уж им все равно ничего из корзины не нужно. Когда я пояснила мотивы своего поступка, учительница не успокоилась и продолжила нравоучение рассказом о том, как в лагерных сменах она определяла характер детей в день заезда. Ну, конечно, по яблокам. И те, кто копался, а не брал первое попавшееся, были включены в ее черный список. После намеков на то, что ей к тому же теперь не захочется брать яблоки, побывавшие у меня в руках, я тоже пошла на принцип и сказала, что я за чистоту своих рук могу поручиться, и не стала возвращать выбранные яблоки для общего суда и осмотра. Вы спросите, зачем описывать такую бытовую и некрасивую ситуацию в книге? На мой взгляд, это необходимо для наглядного представления повседневного общения внутри интеллектуальной нашей прослойки учителей, лишенных взаимодействия с детьми и проявляющих себя во всей красе. Вы можете сказать, что учителю и радоваться-то особо не с чего, поэтому он такой неприветливый и суровый. Но давайте отбросим все эти технические проблемы: они никуда не денутся в ближайшее время и статус учителя тоже вряд ли внезапно поднимется до уровня дореволюционной России. Да, было время, когда учителю кланялись в пояс, особенно в деревне, но возвращение подобного почета и уважения так же реалистично, как переход на гужевой транспорт. Учитывая ту социальную ситуацию, подобное обращение было объяснимо: образование не было поголовным и повсеместным, учитель как носитель знаний казался человеком достойным уважения и почитания. Сейчас функцию транслятора знаний может выполнять любой недоросль со смартфоном и выходом в интернет. Безусловно, это вовсе не синоним эрудиции, образованности или мудрости, но для подрастающего поколения нимб над головой учителя уже давно пропал, в какой-то степени и благодаря современной медийной реальности. Однако, существующее отношение к учителю не должно служить оправданием тому, чтобы опустить руки и просто быть типичной МарьИванной. Если таковы вызовы времени, то мы должны достойно им отвечать. Если всё вокруг динамично, то должен меняться и учитель.

Посмотрите на американскую модель преподавателя: это активный, открытый и общительный человек, не стремящийся скрыться от учеников за стеной формализма. Это человек, одетый и держащий себя совсем по-другому. Я помню период времени, когда стереотипом американского преподавателя был образ человека, сидящего на учительском столе и жующего жвачку. Этот человек панибратски общался со студентами, а те в ответ звали его просто по имени. Сразу должна предупредить, что это немного не то, о чем я сейчас говорю (хотя сидеть на столе очень удобно, так как вы получаете желанный отдых и при этом находитесь на достаточно высокой точке обзора и видите, что происходит в классе). Я говорю о том, что современному учителю нужно смотреть шире на себя, детей и свою работу, иначе мы станем просто динозаврами или мамонтами, кому что больше нравится. Меня часто призывают изобразить из себя традиционную фигуру учителя, чтобы не вызывать лишних вопросов родителей, которые и так не очень готовы к сотрудничеству с молодым специалистом, а уж со специалистом либерального склада они взаимодействуют и того хуже: видите ли, жесткости и суровости им не хватает. Несмотря на плодотворность традиционной учительской жесткости, стоит учесть, что стиль преподавания неотделим от самой личности, поэтому не каждому такое поведение подойдет и не каждый сможет день за днем выступать в роли робота-контролера. От себя все равно не убежишь и свои типичные черты от детей до конца не спрячешь, к тому же напряжение от такой работы очень велико.

Балансируя между этими двумя крайностями - американской и советской, все же скажу, что стоит быть собой и не бояться открывать себя детям. А чтобы было, что открывать, нужно постоянно развиваться, иначе и авторитета вы в классе не заработаете. А дети умеют оценить фигуру учителя, уж поверьте. Зачастую уже по внешнему виду дети улавливают основные черты учителя. Они точно различают стиль "сельский шик" на тех учителях, которые имитируют от-кутюр. Они видят тургеневских барышень не первой свежести и сразу отсеивают их как люди, чьи слова для них - это лишь пустой звук и жужжание в ушах. Дети любят современных учителей со своим стилем, учителей легких на подъем и соответственно одетых. Но одежда - это только первая битва, которую вы должны выиграть. Вы должны зацепить детей чем-то, чтобы в будущем ваше мнение котировалось в их среде. Вы не сможете ничего добиться навязыванием своих позиций. Если вы хотите повлиять на восприятие того или иного вопроса в глазах детей, вы можете лишь ненавязчиво высказаться перед ними в рамках общей беседы. Для учителя, имеющего вес в этой компании учащихся, подобного хода будет вполне достаточно, и он будет гораздо эффективнее, чем насаждение нотаций.

Тот контингент детей, с которыми я обычно работаю, поразить довольно трудно. Их семьи обеспечены, они путешествуют, получают дорогие подарки и поступают в непростые вузы после окончания школы. Но здесь есть и подвох: путешествия их в основном ограничиваются поездками в Турцию, Египет, Вьетнам и Доминикану, причем в формате "всё включено". В результате они видят только отели, бассейны и пляжи, но так и остаются невеждами в плане освоения культурного богатства страны. В плане географии они тоже не продвигаются. География вообще сейчас больное место для детей младше 15 лет: Великобритания для них в Америке, Лондон - это страна где-то там тоже неподалеку, а Лувр - картинная галерея в Италии. Тем не менее, ученики очень любят козырять своими поездками как символом статуса, что приводит нас к разговору о путешествиях. Обычно это происходит так: