Чтение онлайн

Ну, как-то так.

Так или не так, но мы пришли к развилке посадок.

— Перекур, пулємьот курить у полі, а малий с той сторони посадки. Старайтеся сохранять той … як його.…

— Спокій? — спросил Воркута рядом, улыбаясь.

— Блядь, візуальний контакт … і спокойствіє.

Малый подссыкал, ну то нормально. Которые не зассали на контракт в разведку — с теми и ходим. (Он, Воркута тоже був молодий, зєльоний… правда не тупив так).

— Малий, шо таке візуальний контакт?

— Ну, це тіпа … ну там… бачить друг друга.

— Та ти, блядь, Енштейн. Йди.

Пулеметчик протарахтел мимо в поле кряхтя про «командирів, блядь, покурити бідному Кєліму ніде». Это нормально, знач, функционирует, раз бурчит.

Я снял рюкзак и поставил его возле дерева, а сам сел жопой на листья и хворост спиной к стволу…

Изо рта шел пар вперемешку с дымом, от чего казалось, что ты паровоз какой-то. Воркута не курил, сидел рядом.

— Воркута, будеш «Снікєрс«? Я брав.

— Певнооооо… Ні, в мене «Мівіна» є.

— Еееех, кофе б щас. (О, а може, поки сидимо, бистро закипятить на сухом спірті? Кружка в рюкзакі зверху. Скільки тут до абізян? Ну, по прямій пятьсот, навєрно. Та ну нахуй).

Я курил, выпуская дым вниз. Напарник хрустел мивиной. Тихо так, как будто нет никакой войны, и ты просто с друзьями, как лох, вышел в посадку в экипе попонтоваться.

Каррр. Каррр. В свинцовом небе, интенсивно махая крыльями, летела ворона по своим вороньим делам. Тихо-то как.

— Сайгон, шо з рацією?

— Я їбав. Виключив і в рюкзак положив.

— Угу. План дій є?

— Нема.

— Угу.

— Хулі «угу«? Дай покурить, не порть настроєніє.

Через 15 минут все собрались. План был придуман секундой ранее и оглашен без вступлений:

— Кароче, пехота казала, шо сєпари щитають це направлєніє танкоопасним, того в пєреміріє викопали на фланзі позицію для ПТУРа. Пулємьот і малий йдіть налєво, а я з Воркутою прямо. Подивимось, шо там. А ви злєва прикриєте, шоб «хвост не кинули».

Идея была отвратительная, только препиздень и я могли подробить группу. Келиму тоже не понравилось:

— А де ми там будем?

— А там ложбинка, в ній нормально.

— Ну, то годі пиздіти, йдіть вже.

— Давай, на тєлєфоні. Малий?

— А?

— Хуйна. Не тупи.

— Не буду.

Мы шли аккуратно с другой стороны посадки. НПшка с ПТУРром была на «девять часов», метров стопийсят от нас. Мы подползли к краю посадки и разместились вдоль разлогих веток. Чуть примяв траву, увидели торец окопа и просвет сквозного входа в блиндаж. Там не было никого. Метрах в пятистах стоял дом, который и был ВОПом…

— Гарно зайшли з флангу.

— Ну.

Минут через десять захотелось в туалет, организм не хотел греть лишнюю жидкость и пытался ее сбросить. В блиндаже и окопе не было никакого движения (якшо смєна, то должні б були уже поміняться).

— Йдемо?

— Нє, наблюдаєм.

Было холодно и страшновато. Нас вряд ли было видно, страшно было оттого, что веревочка размоталась. Идти в окопы к абизянам не хотелось, а прийти, посмотреть и уйти тоже как-то тупо.

Прошло еще десять минут, и из дома кто-то вышел с голым торсом и красной миской. Вылил парящую воду и зашел обратно. Больше никого.

— Йдемо?

— Подивись ще минуть пять, я поссу.

Лежа снял рюкзак, автомат положил рядом и перевернулся, как рулон, три раза вокруг своей оси. Лег поудобней бочком, расстегнул ширинку и с облегчением лежа справился, наблюдая, чтоб лужка не текла в мою сторону. Потом всё в обратной последовательности.

— Нікого?

— Ні.

— Тоді ідьом.

В окоп прыгать не стали, пошли поверху со стороны фронта, пригибаясь и укрываясь за бруствером. До входа в блиндаж оставались считаные метры, когда послышался хриплый, чуть каркающий голос:

— А я ему и говорю, Тяпа приедет и будем базарить, а так я делов не знаю.

— Кхххм, ты смотри, пооперялись…

Мы легли. Дышать не хотелось, хотелось просочиться сквозь замерзшую землю, уснуть и проснуться лет так двадцать тому назад, чтоб поесть рисовой молочной каши и смотреть мультики. Вместо этого рука судорожно достала Ф-ку из разгруза, думать было некогда. Время, пока кто-то из сепаров не глянет в смотровую щель и увидит двух укропов в пяти метрах от себя, шло на секунды. Воркута тоже достал Ф-ку.

Из блиндажа донеслось брязканье оружия (ставят автоматы на пол, самое время). Я отогнул усики, дернул, встал на колени и бросил в окоп по такой траектории, чтобы граната закатилась в дверь. Напарник бросил свою через крышу навесиком с другой стороны входа, и она тоже упала в окоп. Уши зажимать не хотелось, в голове понемногу уже начал распеваться «Рамштайн», кровь ударила в виски, потом — взрыв и сразу еще один. Очень громко. И было видно, как из бойниц ударила волна сизого дыма. Уже на полпути в окоп и когда переводил режим огня на автоматический, увидел этот дым.

…Мерзлый камень вылетел из-под ноги и, потеряв равновесие, я полетел в окоп головой вперед, успев послать в глубь блиндажа длинную очередь. Ударился сначала плечом, потом каской, а потом хрустнула шея. Я не успел закрыть глаза и перед ними тут же грохнулись берцы Воркуты, пыль из-под которых полетела в открытые глаза. Они безумно начали резать и я, пытаясь встать, глупо моргал. Автомат зацепился за стенку окопа, врылся в землю и мешал подняться со спины. Воркута хуйнул длинную в блиндаж. Я бросил автомат, перевернулся на живот, стал сначала раком и с закрытыми от рези глазами рыскал рукой в поисках ствола. Воркута ебонул еще одну, я к тому времени поднял автомат и перевел его на одиночные. Превозмогая адскую боль в глазах, неуклюже перепрыгнул через напарника и, широко разодрав зенки, начал стрелять во все подозрительное внутри будки. Вова зашел со мной. Два тела лежали порознь, одно повисшее на станке поврежденного гранатой ПТУРа, стоящего внутри, а второе сбоку от входа в блиндаж на боку. Оба с осколочными и пулевыми ранениями, не совместимыми с жизнью. Внутри воняло тротилом, кровью, какой-то квашеной капустой и железом. Вокруг было много икон на листах А4, и это было божественно (ну шо, помогло вам, православниє?). Время, отведенное на осмотр, шло на минуту-две, максимум. На импровизированном столе валялись останки ТАПика, других средств связи не было видно. Автоматы покорёженные, с треснутыми прикладами, дырками в магазинах и сквозными отверстиями в крышках ствольных коробок.

— Воркута, шмонай.

Сам я обыскал висящего на станке. Ни хера. Сигареты с зажигалкой, засаленные карты игральные, мелкие деньги, которые я рассыпал по полу, и всё (Боже, та чого ж вони так усі воняють?).

— Сайгон?

— Кажи.

— Є.

— Шо є?

— ПМ є.

Воркута, «блядькая», лихорадочно пытался отстегнуть тренчик штатной пээмовской кобуры на поясе от пистолета.

— Магазін другий не забудь достать.

— Так це кому?

— Ти знайшов — значить твій. Сйобуєм.