Чтение онлайн

«Живые…» — и Бог благосклонно кивнул, разрешив на этот раз не сдохнуть никому на самом северном укроповском опорнике самого южного сектора «М» в самой красивой на свете стране.

Бэха вильнула крайний раз, выбросила облако черной теплой копоти и как-то очень уж изящно скользнула в капонир.

И все замолчали.

Я смотрел на машину, скользил взглядом по головам, короче, я занимался самым обычным и самым нервным делом на свете — считал людей после боя. Эдакий свой, внутренний и самый важный БЧС.

Сошлось.

… Они уехали уже сильно ближе к ночи. Позади был и ужин, не сильно уж и разносольный, но обильный, и рассказы взахлеб, и потихоньку возвращавшиеся в разговор шуточки про разведку и пехоту, и Сайгон, с обманчиво-сонным видом пивший какое-то ужасающее количество кофе, и их пулеметчик (Келим? Кэлым?), размахивающий руками и смеявшийся после каждой фразы, мелкий их, который с невероятно заговорщицким видом постоянно совал руку за пазуху и лыбящийся, и Вася-Механ, так и не тронувший их шишигу, зато похмеливший ихнего водилу, и сидевший за столом молчащий коммандер, тихонько улыбающийся и курящий одну за одной, и Серега Президент, привычно и голословно обвинявший меня в ебловании в тылу, и я, счастливо соглашавшийся со всеми предъявленными обвинениями. Они уехали в сторону КПВВ, мы проводили машину, гребущую по полю, взглядами и устало пошли к нашему кунгу.

— Теплеет, — сказал коммандер и поежился, — трубу в буржуйке почистить надо, тяги нема ни хера.

— Надо, ага, — согласился я и посмотрел на ранний закат одного совершенно обычного дня совершенно обычной позиционной войны на Донбассе. — Надо, згоден, — и подхватил так и оставшуюся в неприкосновенности мою величайшую военную ценность — медицинский рюкзак.

Где-то в стороне Брезового застучал ДШКМ.

Конец

…

— Докуч — Докуч — Хуйокуч, — прислонившись спиной к дереву и рассматривая сепарский опорник вдалеке, задумчиво произнес Витя.

— Ясне — Ясне — Хуясне, — задумчиво откликнулся я, рассматривая в трубу пийсятку открывшуюся панораму в вечернем пейзаже.

Воркута улыбался и что-то клацал в планшете. Пулеметчик лежал рядом с пулеметом, закинув ноги на ствол дерева выше головы. Так делают футболисты, чтоб кровь ушла из ног и они не так гудели… Не привык … Как его там?

— Чув, братан, напомни свій позивний.

— Ра-гнар, — по слогам ответил тот, с вызовом смотря прямо в глаза, приготовившись отвечать на колкости.

— Гггги, хто це ще такий? — улыбаясь спросил Витя.

— Вікінг один, ярл Категата, — вместо пулеметчика и без насмешки ответил я.

Воркута попрежнему молчал и что-то делал в планшете.

— Скоро уходим? — спросил Рагнар.

— А шо, устал лежать?

— Нет, просто не понимаю…

— Я уже більше года ніхуя не понімаю, шо тут роблю, того мовчи, бо отвєтів нема ні в кого на цей вопрос.

— Гигиггиииии, — заржал Витя.

Воркута все так же молча что-то делал в планшете.

— Скільки тобі год? — спросил я.

— Двадцать шесть.

— Женатий?

— Развожусь.

— Добро пожаловать в клуб, бро, — грустно улыбнулся я.

— Гигггги, — отозвался Витя и продолжил: — У мене нєєє, мене Танюха с Сонєчкой ждуть, скоро поїду.

— Вітя.

— А, шо?

— Помовч, пожалуйста.

— А шо… а, ага, я поняв, — дошло до Витька, и он взял трубу посмотреть на абизян, стоя на коленях на краю зеленки.

— Уууууух, сука, я б їм РПГ прямо в оте вікно закинув би … Да, Сірьожка?

— Нєт, Вітя, во-первих, ти рагуль і не попадеш, а во-вторих, нам тут так настукають хуєм по лбу, шо хуй учешем отсюда, — ответил я, не переставая рассматривать пулеметчика. Обычный контрач «новой волны». Откуда-то перевелся, четвертый месяц в армии, из которых два месяца учебки и две недели у нас. Интеллигентный молодой человек с киевской области, которому ноутбук куда больше к лицу, чем стоящий рядом ПКМ. Но один наш пулеметчик поехал шлюх пороть… (даже хату с джакузи снял и такси с чеком в 400 грн. до города оплатил). Второй в отпуске. Того ты, Рагнарушка, и с нами.

А так бы хер, на шлагбауме сидел.

Пулеметчик кусал нижнюю губу, все так же лежа на земле.

— Шо, братан, про жінку думаєш? До пізди ти їй, єслі до розвода дошло. Компрендо? — спросил я и искренне улыбнулся, смотря ему прямо в глаза:

— Их бин кранк, — ответил он. — На голову.

— То ти ще Вітю харашо не узнав, — лыбился я.

Как в подтверждение моих слов, за жидкой зеленью кустов в «ленточке» донеслось блаженное «гиииигиги» Витька и журчание ручья.

— Я закінчив, — сказал Воркута, застегивая подсумок с планшетом.

— Окєєєєй. Рагнар, в тебе случайно не лайф?

— Лайф. И номер скрыт.

— Прєлєсть яка, набери мені ноль-пійсят…

Лайф брал, и брал хорошо. Больше ничего и не работало. Четыре длинных гудка и удивленное:

— Альооо.

— Це Сайгон.

— О, прівєт опять.

— Прівєт-прівєт. Ми всьо, карочє, вже петлять собираємся.

— За вами виїзжать?

— Нє, тут свої в пєхоті сказали бусіком привезуть. Каністру солярки зільєм їм і повечеряєм.

— Заєбісь.

— Чув… А можна…

— … Шоб Вітя уїбав з шайтан-труби? Нєльзя.

— Та я просто подумав…

— … Шо можна уїбать і вскрить їх огнєві точки? Нє, не нада.

— Рева, блядь, та тут до своїх — восємсот метрів, ми в'їбем і вже через пять минут будем в бліндажі кофе пить.

— Зачєм?

— Ну, він же нить не перестане.

— Хай в'їбе. Тільки верніться.

— Сер, єсть, сер, — бодро крякнул я и положил трубку.

Рагнар подтянул РПСку с подсумком на один короб с аптечкой и сухаркой и протянул руку за телефоном. Воркута вытирал руки об штаны. Витя вышел из-за кустов на «нашу» сторону зеленки:

— Ну шо, Сєрьожка, я заряжаю? — спросил он.

— Їбаш, парєнь, — зло усмехнулся я и продолжил: — Вітя хуяре і давим на лабутени. Воркута первий, потом я. Рагнар підеш із Вітьой, подивишся чи попав у вікно. Уйдеш послєднім. Можеш, якшо є бажання, отгрузить з півкороба — хуярь. Я не был и не считал себя командиром, поэтому, когда мой тон становился похожим на приказной, пользовался одной НЛП-уловкой вносящей эффект совещательности в сказанное.

— Добре? — вот теперь закончил я. Все агакнули и кивнули головой.