Чтение онлайн

Она проснулась с тяжёлой головой и ощущением полной безнадёжности. Вставать и начинать день не было ни сил, ни желания. Но привычка, вбитая годами, оказалась сильнее отчаяния. Ноги сами понесли её вниз, к печи. Руки сами совершали привычные движения: растопить печь, замесить тесто, приготовить закваску.

Она работала механически, словно заводная кукла. Запах свежего хлеба, обычно бальзамом ложившийся на душу, сегодня казался ей горьким и обманчивым. Что за польза от тёплого хлеба, если за дверью стоят те, кто хочет отнять у тебя самое дорогое?

Утро прошло в напряжённом ожидании. Каждый звук заставлял её вздрагивать. Колокольчик над дверью звенел как набат. Каждый покупатель, заходящий в пекарню, смотрел на неё, как ей казалось, с подозрением и упрёком. Новости, которые они приносили, были тревожными.

Старая миссис Клэр, купившая свой обычный ржаной каравай, озабоченно сообщила, что видела серых незнакомцев, разговаривающих с детьми у школы. Рыбак Эдгар, зайдя за пирогом с угрём, мрачно заметил, что они расспрашивали его о лесных тропах и заброшенных хижинах. Даже весёлый Седрик, появившийся за очередной порцией «исцеляющих» булочек, был необычно серьёзен.

– Видал я сегодня этих стервятников, – сказал он, понизив свой обычно громкий голос. – Возле моей лавки кружили. Спрашивали, не продаю ли я старые магические артефакты, карты, книги… Настолько любезными пытались быть, что аж жутко стало. Вежливость палача перед казнью. Чует моё сердце, готовят они что-то недоброе.

Элли молча кивала, не в силах вымолвить ни слова. Она чувствовала, как петля вокруг неё затягивается всё туже.

Лео на чердаке чувствовал её панику. Он снова перестал есть, сидел, забившись в угол, и не отвечал на её попытки утешить. Его молчаливый укор был хуже любых слов.

После полудня, когда основная толпа покупателей схлынула, Элли, обессиленная, присела на табурет за прилавком, опустив голову на руки. Она была на грани. Ещё немного – и она сломается. Придёт к стражникам и во всём признается. Лишь бы это закончилось.

И в этот момент она увидела его.

Не в дверь. В окно.

Она сидела лицом к большому окну, выходящему на улицу. И сначала ей показалось, что это просто промелькнула тень. Но потом тень обрела очертания. Высокая, знакомая, нежеланная фигура. Каэл.

Он стоял по другую сторону улицы, прижавшись к стене дома напротив, в тени старого раскидистого клёна. Он не смотрел на пекарню. Его взгляд был устремлён в землю, поза выражала крайнюю нерешительность и внутреннюю борьбу. В руках он сжимал небольшой свёрток из грубой ткани.

Элли замерла, не веря своим глазам. Что ему нужно? Пришёл посмеяться? Убедиться, что его жестокий совет возымел действие?

Она наблюдала, затаив дыхание. Он простоял так несколько минут, абсолютно неподвижный, слившийся с тенью. Затем, оглядевшись по сторонам – не так, как оглядываются охотники, а как дикий зверь, проверяющий, нет ли опасности, – он быстрыми, неслышными шагами пересёк улицу и приблизился к её пекарне.

Но не к двери. Он обошёл здание сбоку, туда, где был маленький дворик, куда выходило окно кухни и где стояла дровница.

Сердце Элли забилось чаще. Что он задумал?

Она бесшумно поднялась с табурета и на цыпочках прошла в кухню, спрятавшись за занавеской у окна. Осторожно раздвинув ткань на сантиметр, она выглянула.

Каэл стоял у задней стены пекарни, прямо под окном чердака, до которого с земли было не дотянуться. Он снова огляделся, его движения были резкими, почти нервными. Потом он поднял голову, точно определяя место, и его взгляд на мгновение встретился с её взглядом в щели занавески.

Элли отпрянула, испуганная, что он её заметил. Но когда она рискнула выглянуть снова, он уже не смотрел в её сторону. Он делал то, за чем пришёл.

Каэл развернул свой свёрток. Внутри лежало несколько пучков свежих трав, перевязанных бечёвкой. Она узнала серебристые листья полыни, тёмные стебли зверобоя, нежные фиолетовые цветки лаванды. Травы, которые Мэйбл называла «успокоительным сбором для тревожных душ».

Каэл достал из-за пояса небольшой складной нож, подрезал стебли, чтобы аромат усилился, и, подобрав с земли несколько плоских камешков, начал аккуратно, с неожиданной ловкостью, прикреплять пучки трав под самым краем крыши, прямо под слуховым окном чердака. Он работал быстро и молча, его лицо было напряжённым и сосредоточенным.

Элли смотрела, не в силах оторвать глаз. Он не просто оставлял травы. Он вешал их особым образом, сплетая бечёвку в простой, но узнаваемый узор – защитную мандалу, которую иногда рисовали на дверях амбаров от дурного глаза. Это была не просто подачка. Это был тихий, ни к чему не обязывающий, но однозначный жест. Помощь.

Закончив, он ещё секунду постоял, глядя на свою работу, словно проверяя её. Потом его взгляд снова скользнул в сторону окна, и на этот раз он, казалось, смотрел прямо на неё, сквозь ткань занавески. Он не кивнул, не улыбнулся. Его лицо оставалось суровым. Но в его глазах, всего на мгновение, мелькнуло что-то… не то чтобы раскаяние, а скорее понимание. Признание того, что он поступил жестоко. И эта маленькая попытка загладить вину.

Затем он развернулся и исчез так же быстро и бесшумно, как и появился, растворившись в боковой улочке, ведущей к лесу.

Элли ещё долго стояла у окна, не в силах пошевелиться. В груди у неё бушевала буря противоречивых чувств. Облегчение? Да, ведь она была не совсем одна. Гнев? Конечно, ведь он мог сделать это открыто, а не тайком, под покровом теней. Недоверие? А вдруг это ловушка? Вдруг он хочет усыпить её бдительность?

Но сильнее всего было другое чувство – тихая, осторожная надежда. Как первый луч солнца, пробивающийся сквозь густые тучи после долгой грозы.

Она вышла во дворик. Воздух был холодным, пахло дровами и зимней сыростью. Она подошла к стене и подняла голову. Пучки трав, развешанные Каэлом, издавали слабый, горьковато-сладкий аромат, который смешивался с запахом печного дыма. Это был запах защиты. Запах его мира – дикого, сурового, но не лишённого своей собственной, жёсткой доброты.

Она вернулась внутрь, и её движения стали чуть увереннее. Она поднялась на чердак. Лео, как и ожидалось, сидел, съёжившись, в своём углу. Но когда она вошла, он не вздрогнул так сильно, как обычно. Его взгляд был менее остекленевшим.

– Лео, – тихо сказала она. – Подойди к окну. Понюхай.

Он не сразу понял её, но жестами она сумела объяснить. Мальчик неуверенно поднялся и подошёл к слуховому окну. Элли приоткрыла его. Вместе с потоком холодного воздуха в комнату ворвался свежий, терпкий аромат полыни и лаванды.

Лео глубоко вдохнул. И затем произошло нечто удивительное. Напряжение в его плечах ослабло. Он снова вдохнул, уже спокойнее, и его глаза, впервые за долгое время, потеряли выражение животного ужаса. Он обернулся к Элли и жестом спросил: «Что это?»