Чтение онлайн

– Это чтобы не бояться, – ответила она, и сама поверила в эти слова. – Друг прислал. Чтобы мы были в безопасности.

Она не знала, можно ли называть Каэла другом. Но в данный момент это было единственное подходящее слово.

Она спустилась вниз и принялась за работу с новыми силами. Страх никуда не делся, но теперь у него появился противовес – крошечное, но реальное чувство, что кто-то ещё знает её тайну и не осуждает её. Кто-то, пусть и молча, пусть и на расстоянии, на её стороне.

Вечером, когда она закрывала пекарню, на пороге появилась Мэйбл. Она несла в руках небольшой горшочек с какой-то тёмной мазью.

– На, – сказала она, протягивая горшок Элли. – Для окон и дверей. Особенно для тех, что на чердаке. Старый рецепт. Запах не очень, но… нежелательное внимание отваживает. – Она многозначительно посмотрела на Элли. – И скажи своему гостю, чтобы спал спокойно. Лес шепчет, что некоторые стены стали чуть толще сегодня.

Элли смотрела на неё с широко раскрытыми глазами. Мэйбл хмыкнула.

– Что смотришь? Я старая, а не слепая. Да и нос у меня ещё в порядке. Чужая лесная полынь под окном – это тебе не мышиный писк. – Она повернулась к выходу, но на пороге остановилась. – И передай тому, кто её принёс, что если ему снова понадобятся травы для защиты, пусть лучше ко мне обращается. А то надергает чего ни попадя, ещё и ядовитое подмешает по ошибке.

И она ушла, оставив Элли с горшком мази и с чувством глубочайшего изумления. Каэл, Мэйбл… они знали. Они не говорили ничего открыто, но они знали. И помогали. Тихо, неброско, не афишируя своего участия.

Наконец, уже перед сном, раздался стук в дверь. Не громкий и настойчивый, как у серых плащей, а осторожный, почти застенчивый. Элли открыла. На пороге стоял Седрик. Он был без своего яркого камзола, в простом тёмном плаще, и в руках держал небольшой предмет, завёрнутый в бархат.

– Коллега, – сказал он торжественно, но тихо. – Преподношу вам дар. Для… э-э-э… укрепления домашнего очага. – Он развернул бархат. В его ладони лежал небольшой колокольчик из потемневшей бронзы. – Висячий колокольчик. Разместите его на двери. На самой верхней. Он будет звенеть только тогда, когда к двери приблизится тот, у кого в сердце есть злой умысел. Остальных он не потревожит. Проверено. – Он подмигнул и, не дожидаясь ответа, сунул колокольчик ей в руки. – Спокойной ночи. И помните – стены имеют уши, но у некоторых стен есть и голос.

Он удалился, растворившись в сумерках, прежде чем Элли успела что-то сказать.

Она закрыла дверь, заперла её и медленно поднялась по лестнице, сжимая в руке бронзовый колокольчик. Он был холодным и гладким на ощупь.

Она вошла в свою комнату, подошла к окну и выглянула наружу. Улица была пуста. Серых плащей нигде не было видно. Но где-то там, в темноте, возможно, стоял Каэл, охраняя свой молчаливый пост. Где-то в своём доме заваривала успокоительный чай Мэйбл. Где-то на площади в своей лавке разбирал древние монеты Седрик.

И они знали. Они не спросили, не потребовали объяснений. Они просто… помогли. Как умели. Тихо, без лишних слов.

Элли прикрепила колокольчик к гвоздику на входной двери. Он висел неподвижно и безмолвно.

Она легла в кровать, и впервые за много ночей сон не заставил себя ждать. Он пришёл к ней тёплым, глубоким и мирным. Она знала, что опасность не миновала. Что серые плащи всё ещё там. Что завтра снова придётся бояться и притворяться.

Но теперь она знала ещё кое-что. Она была не одна. Совсем не одна. И это знание было крепче любых стен и слаще любой булочки. Оно было тем самым проблеском доверия, который осветил её тёмную ночь, дав силы дожить до утра.

После ночи, когда тихая поддержка троих непохожих друг на друга людей согрела душу Элли, в «Уютном очаге» воцарилось новое, странное спокойствие. Оно не было беспечным – тень серых плащей по-прежнему висела над городом, и Элли всё так же вздрагивала от каждого незнакомого звука. Но теперь её страх был не одинок. Он был общим. Разделённым. И от этого становился менее острым, более переносимым.

На следующее утро, когда Элли открывала пекарню, её взгляд сразу же устремился к тому месту под крышей, где Каэл развесил пучки трав. Они слегка поникли за ночь, но всё ещё источали свой горьковато-сладкий, успокаивающий аромат, смешивающийся с запахом свежеиспечённого хлеба. Это был запах его молчаливого обещания.

Лео, почувствовав изменение в атмосфере, тоже стал немного спокойнее. Он всё ещё боялся выходить из своего убежища, но уже не вжимался в стену при каждом её шаге на лестнице. Он даже попытался жестами показать ей, что чувствует «новый запах» и что он ему нравится.

Элли работала, погружённая в свои мысли, когда дверь пекарни открылась, пропуская не покупателя, а… тишину. Вернее, её воплощение. На пороге стоял Каэл.

Он не вошёл сразу, задержавшись на пороге, словно давая ей время привыкнуть к его присутствию. На нём не было плаща, только простая тёмная рубаха и штаны, что делало его менее грозным, более… обычным. В руках он держал не охапку дров или ягод, а небольшой холщовый мешочек.

– Я… по делу, – произнёс он глухо, избегая её взгляда. Его обычно уверенная осанка сегодня казалась немного ссутулившейся, будто ему было неловко.

Элли, застигнутая врасплох, лишь кивнула, смахивая с рук муку.

– Входи.

Он переступил порог, и пространство пекарни снова, как и в прошлый его визит, слегка сжалось, подстраиваясь под его дикую, лесную энергетику. Но на этот раз в ней не было угрозы. Была настороженность, но и решимость.

– Мальчик, – сказал он, не смотря на неё, а разглядывая полки с баночками. – Как он?

– Лучше, – ответила Элли. – Спасибо за… – она мотнула головой в сторону улицы, – за травы. Они помогли.

Он кивнул, как будто это было само собой разумеющимся.

– Мало. Нужно больше. Его страх… он не просто в голове. Он в крови. Как яд. Его нужно выводить. И учить прятать не только тело. Но и… сигнатуру.

Элли нахмурилась.

– Сигнатуру?

– Запах души, – пояснил он, наконец посмотрев на неё. Его глаза были серьёзны, но без прежней холодности. – Сильные эмоции – страх, гнев, боль – их чувствуют. Особенно те, кто ищет. Нужно учиться их гасить. Делать тихим своё присутствие.

Он говорил о магии. Не о булочной, бытовой магии Элли и Агаты, а о чём-то более глубоком, первозданном, связанном с самой природой. И в его словах не было насмешки, лишь констатация факта.

– И ты… можешь его научить? – осторожно спросила Элли.

– Могу попробовать, – он пожал плечами, и в этом жесте была тень его привычной угрюмости. – Если он не будет бояться меня больше, чем тех, кто снаружи.

Решение было рискованным. Впустить его в свой дом, к своему секрету, доверить ему Лео… Но разве у неё был выбор? И разве его молчаливая помощь ночью не была уже актом доверия?