Чтение онлайн

— Пелагея, радость моя, — набросился он на жену. — У тебя всё получится. Ты будешь лучшей!

Он расцеловал её в обе щеки, и та не осталась в долгу: её помада отпечаталась на щеках у эльфа. Стилисты ворчали: костюм помялся, макияж опять поправлять, ну не целуйтесь вы перед выходом, а?

Даже в гримёрке было слышно, как орут в зале ополоумевшие фанатки. Они размахивали жезлами с голубыми светодиодами, которые были куплены в кассе за полтора глория, и надрывали глотки в темноте, ожидая своих кумиров.

Что ж, время вышло. Пора на сцену.

Адреналин витал в воздухе. Пелагее снова, как и в прошлый, и в позапрошлый раз, было неспокойно. Дыхание застревало в горле, ладони потели, хотелось залечь куда-нибудь на дно и затаиться.

Но зазвучала музыка, участники выбежали из-за кулис, чтобы исполнить замысловатый трёхминутный танец, — и напряжение как метлой смело. Вот оно, преимущество физической активности: стресс улетучивается без следа.

Следующий танец был сложнее. Гремели басы, из прожекторов шпарил свет, применялись всевозможные спецэффекты вплоть до имитации огненных струй, которые вырываются по краям сцены. Но кроме танца, вообще-то, ещё и петь надо умудряться — в микрофоны, которые закреплены на голове возле рта.

Группа работала слаженно, без ошибок, как единый выверенный механизм. Публика плавилась от экстаза.

После второго номера была запланирована передышка, и лидер Ли толкнул речь. Он говорил о том, что очень рад присутствовать здесь, в зале, что безмерно благодарен фанаткам за преданность и что без них не было бы и его группы. Речь подхватил по очереди каждый из участников. А когда черёд дошёл до Пелагеи, она не знала, что сказать.

Она стояла под светом прожекторов, теребила микрофон, и её язык прилипал к нёбу.

— Да скажи уже что-нибудь, — шепнул ей Хёк и неформально ткнул её в бок. — Что угодно!

— Сейчас среди вас, — вымолвила она, простерев руку к зрительским рядам, — находится мой дорогой муж Ли Тэ Ри.

Зал одобрительно загудел.

— Я очень ценю, что ты пришёл нас всех поддержать. И… и…

И тут она расплакалась. Ши, как самый сострадательный, подоспел ей на подмогу и спрятал её у себя на груди, с ясной улыбочкой помахав кому-то из зрителей. Мол, не беспокойся, муж, я твою Пелагею сберегу и отдам тебе в целости и сохранности. На чужое добро не покушаюсь, только слёзки утру.

Кю решил, что ему тоже следует разрыдаться. Когда микрофон передали ему, он искусно развёл сырость и, хлюпая носом, заявил, что, если бы не фанатки, не было бы его на этой сцене, и только ради них он старается, и только их он любит и будет любить вечно. Враньё, разумеется, зато какое сладкое.

Зал после его слов взвыл чуть ли не в эйфории. Сразу стало понятно, кто из группы самый популярный, самый красивый и, вообще, самый-самый. Это немного задело Хёка — лучшим он считал себя. Но ему предстояло ещё, как минимум, два часа выступлений, поэтому он приглушил в себе зависть и негодование, чтобы вернуться к ним позже и дотошно взвесить, рассмотреть под лупой каждое из своих низменных чувств.

Участники завели себе привычку обниматься друг с дружкой во время финальной песни. Вот и теперь тоже: Кю обнял Пелагею у всех на виду, потому что его переполняли эмоции. Он справился, он не подвёл группу, и концерт прошёл великолепно. В честь такого случая можно позволить себе некоторую вольность.

Пелагея от его «вольности» совершенно растерялась: вырываться как-то неудобно, люди же смотрят. Ши увидел это безобразие — и снова поспешил ей на помощь. Он с коварным выражением лица подкрался к Кю сзади, распростёр свои ручищи и обнял их двоих.

— Палишься, приятель! — гаркнул он на ухо младшему, предварительно убрав микрофон. — Тут её муж, и он вполне может быть ревнив. Давайте-ка на счёт три расходиться. Один, два, три!

Они расцепили руки, словно так и было задумано, и вернулись в общую гурьбу, где обезумевший от радости Йе обливал Хёка питьевой водой из бутылки, гонялся за Рё и напоследок снял с себя майку, чтобы швырнуть её в зал.

Публика взрывалась хохотом и аплодисментами. Фанатки выкрикивали признания в любви всем, кроме Пелагеи. Мигали фонарики, попадали на одежду брызги (это уже Шин решил повеселиться и расходовал воду почём зря). Парни дурачились, как могли. Пелагея в импровизированном танце ненароком совершила шаг, поворот, шаг, поворот и едва не превратилась в летучую мышь. В последний момент спохватилась. И надо было видеть лицо Ли Тэ Ри, который наблюдал за женой из зала.

Наконец, ног под собой не чуя, участники попрощались со зрителями, добрались до своей гримёрки и без сил рухнули кто куда. Эльф уже их ждал. Усадив Пелагею к себе на колени, он заставил её выпить воды, чтобы восполнить баланс в организме.

— Эй, фраза про баланс моя, — ворчала Юлиана. — И вообще, катился бы ты отсюда. Её менеджер я.

Ли Тэ Ри устремлял на неё свой светлый взор, и Юлиана теряла всякую охоту связываться с этим вечно живущим властным негодяем.

Ладно, так и быть, делай с Пелагеей, что хочешь. Но только сегодня, понял?

Вокруг других мемберов тоже суетились их менеджеры.

— Чувствую себя так, словно заново родился, — говорил Рё.

— Надо бы ещё разок замутить мировое турне, — бормотал умирающий от усталости Йе.

— Согласен, — поддерживал Шин. — Попутешествуем. Килограммы заодно сброшу. Но имейте в виду: по сравнению с телом, у меня слишком большая башка. Если я сильно похудею, стану выглядеть, как головастик.

— А-ха-ха! — корчился от смеха Ши. — Ну ты как скажешь, хоть стой, хоть падай!

— Не надо тебе худеть, — авторитетно отозвался Ли с массажного кресла. — Будешь нашей изюминкой.

Кю дополз до трюмо и кое-как очистил лицо от макияжа ватными дисками, смоченными в каком-то чрезвычайно ароматном средстве. Потом он натёр кожу не менее ароматным тоником и притулился к плечу разморённого Ши.

Напротив, притулившись точно так же к плечу Ли Тэ Ри, лежала на диванчике Пелагея. Такая хрупкая, такая милая. И кожа-то у нее, в отличие от его собственной, на ощупь как шёлк, даже косметика её не портит. Провести бы пальцем по этой щеке, коснуться бы этих губ…

Кю осадил себя и постарался думать о чём-нибудь менее греховном. Например, о том, что на носу у него новый альбом, который надо записать. А поскольку голос у него, как говорят вокруг, идеальный, совершенный и в ноты попадающий, хорошо бы во время звукозаписи не ударить в грязь лицом, чтобы потом не подправлять полутона при помощи аппаратуры.

Потому что Кю всё же не такой совершенный и идеальный, и до высоких нот он не всегда дотягивает. И голос его далеко не всегда в форме, хотя и лучше, чем был до операции на связках.