Чтение онлайн

Послышавшиеся шаги заставили Финтана вздрогнуть.

– Эй, вставай! – Макдонелл резко схватил пажа выше локтя, еще больше пугая бедолагу. – Да уймись! Отведи меня к ней!

– Ее уже нет в замке, – сказал паж. – Она просила передать, что уезжает домой.

– Куда? – сглотнул Финтан.

– Домой, сэр, я больше ничего не знаю! – паж сразу отшагнул.

Верно, присутствие других людей – двух господ в синем бархате и одной служанки – заметно подбодрили бедолагу. Финтан старался внешне ничем себя не выдать. Паж воспользовался случайными свидетелями и скорехонько улизнул, оставив Финтана в коридоре.

Макдонелл побрел к своим покоям и замер, завидя отворенную настежь дверь. Холод пробирал тело, руки судорожно сжимались в кулаки.

– Если ты там, уходи, – прошептал Финтан сухими и бледными от ужаса губами. – Я не хочу тебя видеть. Я приду, как свершу клятву. Не смей меня винить, что мое сердце бьется, в отличие от ваших.

Если эти слова и были призваны перебороть страх, то они не справлялись. Финтан слышал мертвый шепот прямо над ухом, крадучись приближаясь к проему. Он прижался спиной к стене. Каждый шаг давался сложнее предыдущего. Дверь была совсем рядом, но Финтан не находил сил зайти.

– Уходи, прошу тебя, – молился Макдонелл. – Будь верна своей клятве перед алтарем и будь покорной женой, оставь меня совсем ненадолго! Я обещаю, мы скоро будем вместе! Но сейчас – прошу, умоляю, уйди!

Финтан с ужасом прислушивался и отчаянно молил небеса, чтобы не услышать ничьих шагов, но тщетно. В комнате шевелилась тень. Она приближалась к выходу. Финтан зажмурил глаза и затаил дыхание.

– Открой глаза, муж мой, – прошептал нежный, любимый голос.

Макдонелл повиновался против своей воли. Она стояла перед ним, стояла во плоти. Она, которая не должна быть живой, она стояла и смотрела прямо на него. Что-то разбитое блестело в ее глазах, они потухли.

– Пожалуйста, хватит, – просили дрожащие бледные уста. – Хватит называться не своим именем, хватит жить, как зверь. У тебя есть дом, у тебя есть и наше чадо. Пошли со мной.

– Уходи, – вновь молил Финтан, сильнее вжимаясь в стену.

– Если тебе так угодно, – супруга опустила кроткий взор, обхватив себя руками.

При всем смирении в голосе супруга не спешила исполнять повеление мужа.

– Прошу, уходи, – Макдонеллу ничего не оставалось, кроме мольбы.

– Поцелуй меня на прощание, – и тут она подняла свой взор, и кровь застыла в жилах.

Так не блестит ни стекло, ни вода, так ничто не блестит. Мутный свет бледной зари, пробивавшейся из раскрытых дверей покоев, преломлялся, искажая свою суть, и глаза были объяты мертвенным сиянием.

– Не сейчас, – отрезал Финтан, собирая остатки своей силы и мужественности, чтобы отказать призраку.

– Всего один, прошу, – она сделала шаг.

Финтана пронзило сотнями ледяных зубастых игл, и те принялись хищно высасывать все, чем еще жило израненное сердце.

– Я обещаю, что мы скоро будем вместе, – повторил Финтан.

Она отчаянно вздохнула, пряча взор и мертвенное сияние глаз.

– Мы ждем тебя, мы страдаем без тебя, – пока она произносила эту скорбную речь, ее фигура склонилась. Спина и плечи горестно опустились. Жуткая гостья шевельнулась, и Финтан закрыл глаза, вжимаясь в стену еще сильнее. Он выжидал, задыхаясь от мертвенного страха. Все стихло, но сил открыть глаза не было.

– Я очень хотел бы уйти с тобой, – шептал Финтан, медленно и бессильно сползая по стене. – Еще тогда, еще тогда, я должен был уйти вместе с вами…

Никто не понимал, что вызвало лихорадку у Шеймуса Уолша, но, безусловно, это подняло слишком много шума. Когда врачи, прибывшие позаботиться о больном юноше, сняли повязку, возглас ужаса вырвался из груди. Седовласые целители переглядывались между собой, точно ища друг у друга совета, что же могло так поразить рану. Финтан сам пытался подглядеть, что же ввергло в ужас врачей, но ему не давали увидеть, очевидно, из простого человеческого милосердия.

С Финтана сняли его тряпье и отдали слугам, чтобы те постирали и подшили. Курчавенькая служанка долго крутила лохмотья в руках и все же, набравшись смелости, обратилась к занятым ученым господам.

– Прошу снисхождения к глупости простушки Мэгги, – лепетал ее еще детский голосок. – Я все выстираю и подошью, я не такая дурочка, чтобы не знать, как это делается. Я вот уже полтора года как стираю для мастера Дрейка, госпожи и их гостей, и толк от меня есть. Вы только, господа, скажите мне, что это за одежда такая? На ней где ни глянь, все растерто да порвано!

Девочка передала на суд ученым господам то подобие одежды, которую сняли с Финтана. Никто не стал разбираться, чем именно было это грязное рванье, и они решили попросту поручить простушке Мэгги найти в крепости что-то из одежды. Получив задание, девчушка удалилась, оставив ученых господ один на один с загадочным ранением. Финтан позволял осматривать себя, но наотрез отказался принимать любые лекарства. Больной безропотно поддался, когда один господин с очень холодными влажными пальцами широко раскрыл ему веки и сокрушенно помотал головой.

– Дело серьезное, дело очень серьезное! – цокал он языком.

– Отправление уже завтра вечером!

– Я оправлюсь, – упрямо отвечал больной, и многие сочли эти слова как минимум самонадеянными.

Каждый признак серьезности дела как будто подначивал и зажигал еще больше интерес коллег. У Финтана взяли мочу и кровь, заглядывали в уши, а господин с холодными руками послал мальчика на побегушках проверить, который уже час и не пора ли переменить повязку на руке. Даже в таком состоянии от Финтана не ускользало, с каким нетерпением врачи ждали известий о том, не пора ли вновь обнажить рану. Самочувствие притупило любопытство, и Макдонеллу было абсолютно безразлично, что так будоражит врачей и не дает им покоя. Он мечтал лишь о том, чтобы горячка стихла.

Наконец большая часть народа удовлетворилась осмотром, и Финтана наконец оставили в покое. Сон к нему не шел – еще даже не начало темнеть, не говоря уже о болезненной потребности в открытом небе. Голод давал о себе знать. Финтан лежал на боку, обхватив себя поперек живота, когда дверь со скрипом отворилась. Слыша шаги и колыхание тяжелой юбки, Рыжий Лис судорожно метнулся. Кровь отлила от головы, в глазах потемнело, и силуэт перед ним едва-едва угадывался расплывчатым пятном.

– Это я, – тихий голос смешался со скрипом притворенной двери.

Глаза подводили, но слух, напротив, обострился, и Рыжий Лис сразу понял, что это Рейчел.

– Мне не до разговоров, – сипло прошипел Финтан.

– Разговоры бесполезны. Мы живем в мире, где кровь решает много больше, нежели слова, – молвила мисс Норрейс, присев на корточки подле кровати.

В руке блестела сталь, и отблеск света катался по клинку кинжала от малейшего шевеления. Рыжий Лис мало помнил, что было дальше – сплошной провал, темный и зловеще глухой. Казалось, горло уже настолько измучилось нечеловеческим ором, что содрало стенки до крови, и, будь силы, Финтан харкал бы черными сгустками. Но забвение сидело на груди, как каменная горгулья, и удушливо вдавливало в кровать.