Чтение онлайн

– Я помню, как впервые увидел птицу, – граф мягко улыбнулся. – Это было в порту, со мной был мой добрый покровитель, пусть Господь смилуется над его душой. Меня так забавляла походка пеликанов, и этот нелепый клюв… а потом я увидел рисунок, где белоснежная птица вспарывает грудь, и капли крови льются вниз, к разинутым ртам птенцов.

– Вы обещали говорить о смерти, но не о жестокости, – напомнил Финтан.

– Для жестокости, как я ее понимаю, нужен злой умысел, – ответил Рене с явным раздражением в голосе от того, что его перебили.

– То есть, – уточнил Финтан, – проливать кровь во имя защиты близких – не жестокость?

– Если тобой движет лишь это – то нет, – ответил Рене. – Но если это вызвано исступленным отчаянием – это жестокость в чистом виде.

– Жажда крови часто соседствует с желанием защитить своих птенцов, – протянул Рыжий Лис.

– Если опасность миновала, стихнет и жажда крови, – молвил граф.

Макдонелл пожал плечами и перевел взгляд на стену.

– На меня этот рисунок произвел неизгладимое впечатление, – вздохнул Рене, собираясь вновь с мыслями. – Я обратился к своему доброму покровителю, чтобы он разгадал мне этот рисунок. И он мне сказал, что это какой-то монах так изобразил – вы не поверите, кого! Самого Спасителя!

– Неуклюжий пеликан, клюющий себя? – усмехнулся Финтан. – Мне одному это кажется похожим на богохульство?

– Очень похоже на это, – просто ответила Рейчел. – Продолжайте, граф!

– Собственно, мне больше нечего добавить, – скромно признался Рене. – Разве что в разных выражениях описать то чувство, когда отходишь назад, разглядывая мозаику, сложенную из крупных кусочков. Каждый раз, когда мы были в порту, я внимательно наблюдал за этими птицами, а особенно – за их гнездами. Я видел, как пеликан отрыгивает рыбу, чтобы накормить потомство. И до разговора с мастером Эссексом я бы, как вы, госпожа Норрейс, брезгливо поморщился и отвел бы взгляд, но в тот миг я стоял, зачарованный, не в силах сдвинуться с места. Я представлял себя монахом глубокой древности, которые, подобно апостолам, ловили рыбу, однажды загляделись на пеликанов и увидели в нем образ Спасителя.

– Одиночество и лишения научат и не такое видеть, – вздохнул Финтан. – Человек всегда будет прятаться от ужасов, которые нас окружают, ставя между собой и бурлящим миром символы.

– И за каким же символом вы прячетесь, мастер Уолш? – лукаво спросила Рейчел.

– Если облеку это в слова, он перестанет быть символом, и я останусь открыт семи ветрам и семи бурям, – ответил Финтан.

– Правильно капитан тебя прозвал лисом, – довольно хмыкнула Рейчел.

Финтан было улыбнулся, но плечи все равно грустно опустились сами собой. Далее вечер проходил в тишине, изредка прерываемой парой-тройкой фраз. Замок медленно засыпал, готовясь провести эту ночь безмятежно.

После ужина граф и Рыжий Лис откланялись и направились к лестнице. Вернее, Рене направился к лестнице, которая вела в его кабинет, а Финтан весьма спешно проследовал за ним.

– Вы понравитесь моей семье, мастер Уолш, – с тихой горечью ухмыльнулся Рене. – Доброй ночи, Финтан. Ночи стали намного холоднее, постарайтесь не простыть.

– Я пришел просить тебя о милости, мастер Готье, – кротко молвил Финтан и пристально вгляделся в выражение лица графа.

Смятение и тревожность залегли неглубокими хмурыми складками.

– Что на тебя нашло за ужином? – спросил Рене, заходя в кабинет и приглашая друга за собой. – Такая неприкрытая жестокость и цинизм в речи могут стать доводом для происков о том, кто ты таков. В твоем положении это опасно, сын Сорли Макдонелла.

– Я рад, что ты сам, мой друг, заговорил об этом! – обрадовался Финтан.

Граф, очевидно, не разделял этой радости и все еще глядел настороженно, сидя за столом.

– Как раз об этом я и хотел поговорить с тобой, Рене, – продолжил Рыжий Лис, впервые назвав графа по имени.

Заложив руки за спину, Финтан начал медленно расхаживать по комнате.

– Ты посвящен в мою тайну, – с тихой досадой молвил он. – Ты знаешь, чья кровь течет в моих жилах, и ты знаешь, что в стенах этого дома или любого другого, где присягнули на верность короне, меня убьют, ибо приказ стереть мой клан с лица земли был отдан несколько лет назад. К чести королевских офицеров, они славно…

– Ближе к делу, – потребовал Готье. – Я не поверю, что тебе приятно предаваться памяти об этом.

Финтан застыл на месте и, глядя в стену, глубоко вздохнул, переводя дыхание и сокрушенно мотая головой.

– А что же мне еще остается? – Рыжий Лис медленно перевел взгляд на Рене.

– Чего ты хочешь? – спросил граф, теряя терпение.

– Прикоснуться к твоей тайне, Рене, – кротко ответил Макдонелл, вновь назвав по имени. – Я испытал на себе, на что способно твое искусство. Злюсь ли я на твою подлость? О, еще как! Но это не затмевает мне разума, я способен внимать истинной красоте. Как может завораживать что-то бесподобное, что-то граничащее с нашим миром и тем, что скрывает за своей холодной гладью черное зеркало.

– Что с тобой происходит? – недоумевал граф. – Что за жуткие вещи ты говорил за ужином? Что за намеки на еретиков? И сейчас ты просишь меня посвятить в…

Рене вовремя взял себя в руки и не дал ни одному признанию сорваться с его уст. Сжав кулак, граф прижал его к губам, точно это усилие укрепит его собственное молчание.

– Я стал жертвой этих сил, причастившись из поданной тобой чаши. Позволь мне стать их повелителем. Ты прав, я не призываю смерть, – с раскаянием произнес Финтан. – Я прислуживаю ей.

Рене в замешательстве нахмурился еще сильнее.

– Я загнан, – с трудом произнес Макдонелл.

Его плечи расправились, он стоял гордо и упрямо. Глаза твердо уставились на графа.

– И мне нужна помощь, – признался Финтан. – И я готов ее принять даже от черного зеркала.

– Ты и его нашел? – беспокойно встрепенулся Рене.

– Оно у тебя есть? Оно здесь? – Глаза Финтана азартно вспыхнули.

– Нет! – отрезал граф.

Рыжий Лис недоверчиво прищурился, а губы искривились лукавой ухмылкой. Однако гордый сын Макдонеллов вовремя овладел собой и принял благородный вид.

– Ты дашь мне ту тетрадь? – спросил Финтан.

– Ты не поймешь ни слова, – мотнул головой Рене.

– Конечно, если ты не научишь меня, – вкрадчиво согласился Макдонелл и потупил взгляд.

Видимо, ему уже был открыт исход этого разговора.

– И впрямь, лис… – прошептал Рене, нащупывая кончиками пальцев тайную отмычку.

Это был последний их разговор за вечер. Финтан улизнул под покровом ночи, пряча под мышкой выманенную тетрадь, которую он намеревался изучить, еще, правда, абсолютно неведомо, каким способом. Макдонелл, хоть и был погружен в свои мысли, не упустил из виду, как на него покосился долговязый слуга. Чутье, вспыхнув на мгновение раскатом горячей тревоги, столь же скоро стихло, отмахнулось от случайного взгляда. Слуга же и впрямь не так уж был заинтересован нелюдимой тенью, а был много более занят своим долгом перед госпожой Дрейк. Согласно ее распоряжению, парень постучал в покои графа. Рене отворил дверь довольно скоро, заранее ожидая вестника хозяйки замка.