Чтение онлайн

Вечером, забежав в магазин и набросав в сумку еды, я поспешила домой. Я была уверена, что в моей квартире уже кто-нибудь сидит. Но она оказалась пустой и тихой. Изумлению моему не было предела. Что, в конце концов, происходит? Может, усатый тоже не тот, за кого мы его приняли? И никак не связан со Шлыковым?

Это предположение выбило меня из колеи. Все, за что я бралась, валилось у меня из рук. Чтобы отвлечься, я достала с полки томик Саймака и погрузилась в мир фантастики, увлеклась и забыла о времени. Когда зазвонил телефон, я непроизвольно поглядела на настенные часы. Их резные стрелки сошлись на цифре «двенадцать». Полночь. Зловещее предзнаменование! Я схватила трубку похолодевшей рукой.

— Мариша? — тихо спросила Ирочка. — У тебя все в порядке?

— Уф, — выдохнула я с облегчением. — Напугала. До сих пор никто не проявился. Если считать, что это нормально, то все в порядке. А у вас?

— А у нас, кажется, неприятности.

— Что значит «кажется»?

— Понимаешь, торопливо заговорила она. — Катя сегодня утром развила бурную деятельность. В Москву вернулся тот человек из ФСБ, с которым ее обещали связать знакомые.

— И?

— Она поехала домой, с кем-то встречалась, договаривалась. Потом позвонила сюда, ужасно довольная. Сказала, что все в ажуре, что встреча состоится сегодня вечером. Обещала сразу же позвонить. И вот уже двенадцать, а от нее — ни слуху ни духу. Дома к телефону никто не подходит. Ее мобильник тоже молчит.

— А ты по какому телефону звонишь?

— По Вериному. Мариша, нам все это не нравится.

На меня повеяло холодным ветерком дурного предчувствия.

— Во сколько у нее назначена встреча?

— В семь вечера.

— А вы знаете — где?

— Она оставила адрес на всякий случай. — Ирочка назвала улицу, номер дома и, помолчав, добавила:

— Мы ужасно волнуемся.

Еще бы не волноваться! Я чувствовала, что у меня самой начинают дрожать коленки, но старалась не поддаваться панике.

— Сидите тихо, — твердо сказала я. — Ждем еще час. Если от нее не будет никаких известий, я поеду по оставленному адресу и попытаюсь что-нибудь разузнать.

— Хорошо. — Ирочка с трудом сдерживала слезы. — Может быть, туда лучше поехать Глебу? Все-таки он мужчина.

— Пусть Глеб пока не высовывается. Он ведь на нелегальном положении. Случись что, загребут в ментовку, а он числится среди пропавших без вести. Вот будет прикол!

— Да уж, — согласилась Ирочка.

Весь этот час я бродила по квартире, не находя себе места. В час ночи снова позвонила Ирочка и сообщила, что Катя так и не появилась.

Мобильника у меня не было, как и машины. Вернее, машина есть, зато нет прав. Ну и ладно! В конце концов, что мне какие-то там права, когда такое дело? Может быть, меня никто и не остановит? А если остановят, как-нибудь выкручусь. На всякий случай я положила в кармашек пиджака несколько сотен, чтобы быть во всеоружии. Потом нашла ключи от гаража, в который ни разу не заглядывала со дня гибели Матвея, и вышла из квартиры.

Состояние духа у меня было воинственным. Сейчас я никого не боялась — ни маньяков, ни наглотавшихся «колес» подростков, ни пьяных хулиганов. Короче, мне все было по барабану! Я спокойно прошествовала к гаражам, перебросилась парой слов со сторожем и вывела «Опелы» за ворота. Опыт вождения у меня минимальный, поэтому я вела себя осторожно. Никакой суеты за рулем: дамочка чинно движется в известном ей направлении.

Еще дома я с помощью «Желтых страниц» установила местоположение улицы, на которой должна состояться встреча Кати с ее знакомым из ФСБ. Это был район Шаболовки, который я знала плохо. Развернув карту, я отыскала нужную улицу среди сплетения линий и нажала на газ.

Конечно же, мне не повезло! «Опель», ведомый нетвердой рукой, вилял из стороны в сторону, что тотчас же заметили бдительные гаишники, дежурившие на одном из перекрестков. Пока один из них ленивой походкой шел ко мне, я лихорадочно рылась в сумочке. Нашла носовой платок и засунула его за щеку. Будто бы у меня флюс и я еду к стоматологу. Когда страж порядка склонился к окошку, глаза мои были полны слез.

— Документами, пожалуйста! — попросил он.

— Фяс! — сказала я, держась за ту щеку, которую раздуло от платка. — Фяс, фяс!

Я принялась копаться в сумочке, делая вид, что ищу права.

— Ну что там у вас? — нетерпеливо переспросил страж порядка через минуту.

— У меня флюф! — жалобно сообщила я. — Я к фтоматологу спефу! А тут вы фо фоими правами!

— Вы что, больная? — недружелюбно спросил гаишник.

— Конефно, больная! — обиделась я. — Вы фто, сами не видите? У меня такая боль, фто я нифефо не сообрафаю! И прафа поэтому дома забыфа!

— Выходите из машины! — потребовал он.

— Может, вы поглядите мой пафпорт?

— Зачем мне ваш паспорт? — буркнул гаишник, взявшись за ручку дверцы.

— У меня там фотография хофофая.

Я вложила в паспорт две сотни и сунула ему через, окошко:

— Пофмотрите, пофмотрите, не пофалеете!

— Действительно, — согласился гаишник, заглянув в паспорт, — очень удачный снимок. Ладно, поезжайте.

Он вернул мне пустой паспорт, и я медленно тронулась с места. В тот же миг второй гаишник заступил мне дорогу.

— Ну фто, фто? — воскликнула я, притормаживая. — Фто опять слуфилось?!

— У вас правая фара не горит, — рявкнул он. — Совсем без башки, дамочка?

— Вам надо пофмотреть мой пафпорт! — заявила я, торопливо засовывая в документ еще две сотни.

— Мы не на таможне, — ехидно ответил тот. — Я права проверяю, а не паспорта.

— Не буду я дфа фаза покафывать пфафа! — с трудом выговорила я. Кончик платка высунулся изо рта, и наклонившийся ко мне гаишник, не веря своим глазам, несколько раз моргнул.

— Фы не на феня, фы ф пафпофт, в пафпофт сфотфите! — рассердилась я, тыча в него названным документом.

Гаишник проинспектировал паспорт и махнул рукой, разрешая ехать. Недаром Матвей говорил, что ночью ездить по Москве на иномарке — дорогое удовольствие.

Третий раз меня тормознули буквально через пару кварталов. Платок я уже выплюнула и выбросила, так что пришлось импровизировать на ходу — Почему нарушаем? — весело спросил усатый гаишник, постукивая по бедру жезлом.

Я понятия не имела, что нарушила. Как выяснилось, не увидела какую-то там линию и повернула не там, где полагалось.

— А вы знаете, какой у меня руль тяжелый?! — обиженно воскликнула я, вылезая из машины. — Я на него всем телом наваливаюсь, а мне все равно сил не хватает вовремя повернуть! Кроме того, у вас тут знак совершенно дурацкий!

— Что вы говорите? — ласково спросил он, глядя на меня с отеческой нежностью. — Руль, говорите, тяжелый? Знак, говорите, дурацкий?

На этого типа у меня ушло еще минут пятнадцать. Я называла его дяденькой и жалобно заглядывала в глаза.

— Права, — потребовал он, в конце концов обозлившись так, что у него побелели крылья мясистого носа.