Чтение онлайн

Я – бабочка! Смотрите, люди, это я!

Налетевший порыв ветра отрезвил меня. Поёжилась от холода и пронизывающего ливня. Тряхнула головой. Состояние обморока моментально улетучилось, а осознание неминуемо приближающейся ангины, от такой прогулки прорвалось тихим вздохом.

Я сделала шаг назад, и новая порция собачьего лая разорвала относительную тишину. Грозные охранники сузили вокруг меня кольцо. Световой стакан – его назвали «карантинным пятном» – передвинулся по чёрному покрытию следом за мной. Я резко обернулась в поисках ворот, но взглядом наткнулась на кирпичную стену.

– Смотреть перед собой! – выдал охранник.

Подчинилась.

Никак не могла принять тот факт, что вместо калитки, за которой спрятался город с палящими лучами, пыхтящий гарью машин и наполненный разомлевшими от зноя людьми оказалась глухая стена.

А темень-то вокруг! Ой, мамочки!

Вполне возможно, у меня случился тепловой удар, когда открыла калитку. Ну, конечно! Естественно, что я упала в обморок, а затем – очнулась. Даже готова признать, что по своей забывчивости и лени я перепутала адрес, продиктованный сладкоголосой девицей. Запросто могла забрести в воинскую часть, потерять сознание, а потом прийти в себя, спустя несколько часов в окружении охраны.

Меня можно понять, Дневник: ведь я пыталась найти приемлемую формулу событий, чтобы объяснить самой себе происходящее, пусть и с небольшими оговорками.

И тут вдруг меня осенило: да эти парни – роботы! Если он говорит как робот, выглядит как робот и двигается как робот, то с большой долей вероятности это и есть робот.

Я сделала несколько шагов вперёд, и световой капкан сместился следом за мной, но прошагала я не долго – кольцо железных парней не разомкнуть. Впрочем, я отметила, что и болтать со мной они перестали.

– Вернитесь, – влез в мои размышления голос летающей ультрафиолетовой лампы. – Встаньте прямо.

Спорить не стала. Мокрая поверхность круга заполнилась мелкими слепящими шарами, точно мыльными пузырями.

Стена рядом с кругом теперь тоже иначе выглядела и напоминала вход в метро. Моего силуэта в отражении видно не было, но зато тускло и размыто отпечатывался свет, исходящий от летающей лампы. Казалось, что отделка состояла из небольшого размера обсидиановых камней. Хотелось дотронуться до них, и я не удержалась, протянула руку.

Касание пальцев тёплой поверхности, вызвало изменения в структуре отделки: словно я бросила в воду камень и от него стали расходиться круги. Но и расползающиеся по обшивке сферические помехи, смотрелись, острой и ломаной линией, напоминающей график электрокардиограммы.

Я отдёрнула руку, и воровато огляделась.

Роботы не пошевелились, впрочем, как и беспилотник – будто ничего не произошло. Раздался звук похожий на треск поленьев в костре. Я насторожилась. Часть поверхности, на которую падал прореженный свет, создавая пузыристые блики, стала подниматься, а в шаге от меня вырос стеклянный полу-цилиндр.

– Встаньте внутрь бероколбы, – прозвучал голос сверху – «лампа» ожила.

Я послушно зашла внутрь. На прозрачной перегродке всполохами загорелись радужные искры, а затем они переродились во множественные шестиугольники, напоминая соты.

Затаив дыхание, я вглядывалась в меняющие цвет линии ломаных, образующих многоугольники. Казалось, что вся палитра собрана для того, чтобы уместиться на тонком стекле.

Створки захлопнулись, сойдясь ровно напротив моего лица, и бероколба стала целой. Поверхность покрылась рябью.

Бероколба ухнула вниз, а вместе с ней моё сердце. Я упёрлась ладонями в прозрачные стёкла. В местах моего касания, соты сверкали, рассыпались в прах и снова собирались в совершенные шестиугольники.

Падение длилось не долго. В какой-то момент движение замедлилось, и я убрала руки, села на пол. Смотрела во все глаза, стараясь получить хоть какую-то информацию. В основном надеялась, что появится сообщение: письменное или устное.

Ничего: ни единой буквы, ни одного словечка. Только металлический столб, по которому движется бероколба.

Меня пронзила догадка, что я мчалась на лифте, но это оказалось не точно. Бероколба нырнула в узкий туннель и затормозила, а я по глупости решила что меня забросило на секретную ветку Московского метро.

В защиту своей догадке: про них часто говорили в околонаучных передачах, обещая раскрыть их тайны неизвестных секретных линий для правительства.

Туннель. В сером одеянии отделки, хорошо освещённый круглыми большими настенными лампами. Он был настолько длинным, что я не могла дотянуться взглядом до его конца. Нигде не было ничего похожего на рельсы, тросы или канаты. Напрашивался вывод, что с этого места я буду топать пешком.

Поднявшись на ноги, шагнула к дверям, но они не открылись. Я, заподозрила неладное, упёрлась ладонями в стенки. М-да, чутьё меня не подвело. Кабина рванула с места, развив сумасшедшую стремительность. Туннельные фонари теперь казались непрерывной ёлочной гирляндой.

Перед поворотом устройство замедлило ход, развернулось и снова развило бешеную скорость, выйдя на следующую трассу.

Вот так в форме морской звезды, с криками: «А-а-а-а-а!», внутри бероколбы, двигающейся на предельной скорости, сравнимой со скоростью автомобиля марки «Ягуар», неслась по туннелям лабиринта, со множеством ответвлений в разных направлениях, включая движение вверх.

Когда «коробчонка» остановилась, я не поверила, что аттракцион закончен. На всякий случай ещё поднапряглась, и сколько было силы, вдавила ладони в прозрачное стекло. Меня не волновало, что от моих рук по всей поверхности кабины расходились странные всполохи, по внешнему виду, очень напоминающие молнии. К тому же стало всё равно, что сами стёкла запотели, а на полу образовалась небольшая лужица – накапало с одежды.

– Покиньте бероколбу! – раздался натужный, скрип, отдалённо напоминающий голос.

У них, что там программу заело?

Шарила взором, пытаясь рассмотреть: куда же следует выходить?

Бероколба выполнила мягкий поворот на месте и раскрыла створки. Передо мной была ниша, внутри которой находилась металлическая, круглая дверь, отдалённо напоминающая вход в денежное хранилище.

Я перешла на гладкую поверхность площадки, и от моей поступи начали расходиться сферические электрокардиограммы. Чёрный цвет отделки пола сменился бледно-голубым тоном, полностью завершая картинку расходящихся на воде кругов.