Чтение онлайн

Голос, дающий рекомендации по поводу быта и гигиены, лился с потолка, будто контрастный душ. От словесного потопа вскипела не только моя голова, но и далеко убранное недовольство. Потому я крикнула в ответ:

– Вытащите меня отсюда! Кто вы такие?

Уши разобрали звук подъёмного механизма. Новая доставка пищи?

Они что, на себя повышенные обязательства взяли: Ешь и не будь как все – выделяйся! Так пища у них на один зуб – не растолстеешь.

Пол немного надтреснул около проёма и плитки сложились, увеличивая ширину квадрата, в который пролезал до этого только контейнер. В люке показалась голова. Русые кудри, пребывали в беспорядке на затылочной части, словно обладателю шевелюры влепили затрещину.

Я резко села на койке по-турецки, забыв о том, что минуту назад жутко боялась и подалась вперёд. Вытянула шею, чтобы разглядеть лучше, того, кто, словно кролик из цилиндра фокусника, сейчас являлся из люка для подачи пищи.

Пару секунд ничего не происходило, а я продолжала тянуться, желая разглядеть неизвестного. Мышцы напряглись, голова казалась чугунной, тело от напряжения сотрясалось.

И тут мелькнула мысль, что я рассматривала версию с появлением Плохиша, но не верила в неё. Напрасно. Где Плохиш, там вдвое больше девушек и пушек. Почувствуй запах ужаса, Алёна!

Вот я и чувствовала. Кожей. Гусиной кожей. В частых пупырышках.

– Эй, – позвала я, – ты кто?

В ответ тишина и вздох – вполне себе человеческий.

Появился высокий лоб, широкие прямые брови, тонкая переносица. Далее показались раскосые глаза зелёного оттенка, высокие скулы, поджатые губы, узкий подбородок.

Пацан. Он смотрел на меня немым укором, словно я виновата во всех смертных грехах. Когда появилась шея и плечи, то ощущение, будто неизвестный меня в чём-то обвиняет усилилось.

Руки его, на вид несильные, скорее даже женственные, были переплетены на груди. На нём такой же комбинезон, как и на мне. Застёжка чуть-чуть расстёгнута, и в ней виднелась узкая грудь. На вид парню лет двадцать, впрочем, могла ошибаться по причине его сухопарости.

Незнакомец переступил через края поддона, встал напротив меня и одарил злобным, насмешливым взором. Я подобралась, вздёрнула нос, и постаралась отплатить максимально наглым и доброжелательным взором. Растянула губы в улыбке и сжала кулаки.

На его губах ухмылка? Наверное, ему смешно до мурашек. Надеюсь. Может быть…

Парень неожиданно уселся на пол у стены напротив и вперился в меня долгим, пронзительным взглядом. Невольно тяжело вздохнула и подвинулась на кровати глубже, откинувшись на стену.

Время тянулось, вешая завесу тайны и заряжая пространство между мной и незнакомцем отрицательными частицами.

Первой не выдержала я:

– Что вылупился?

– Ничего.

М-да, меня с детства бесили ответы подобного плана.

«Ничего» – это вещь мощная и не гнётся при двухсот семидесяти трёх градусах по шкале Аргументации.

Ответ и сейчас, точно щелбан по лбу прозвучал, раскрутив мою мстительную натуру, будто коленчатый вал, на двадцать оборотов в минуту.

– Что вылупился? – меня заело, потому повторила вопрос, впрочем, как и всегда в подобных случаях. – Чё-ты вылупился, тебя спрашиваю?

Перед глазами стояла красная пелена, впереди был страх, за спиной – комплексы, а внутри – комок нервов и жира.

– Прости. Не с того начал, – парень явно прочёл правильно мою эмоцию, потому напрягся.

Голос у него мягкий, вкрадчивый, тёплый. Даже если придираться, то трудно обнаружить угрозу.

– Начни правильно, – посоветовала я.

Парень жалобно улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.

Я нахмурилась, исподлобья посмотрела на собеседника:

– Как зовут тебя?

– Иванушка.

Я прыснула:

– В смысле? Иван?

– Иванушка. Полное имя – Иванушка Дамочкин.

– Алёна Стар, – пряча улыбку, представилась я, а парень явно был ошарашен кардинальной перемене в моём настроении.

Брови парня полезли на лоб, и удивление показалось неподдельным, но что-то в его физиономии мешало мне поверить в его же искренность.

Впрочем, я всем симпатичным пацанам не доверяла – а этот был из таких. Не то чтобы они смотрели на меня похотливо, потом приглашали куда-то и вероломно обманывали. Просто я обожала любовные романы, и выработался рефлекс на таинственных красавчиков.

Бренд «Таинственный красавчик»: Легко потерять и трудно вернуть: измени свою жизнь нафиг!

– Ну, а теперь к нашим баранам, – вздохнула я. – За что посадили?

– Ты думаешь, что ты в тюрьме? – ласково, будто он в клетке с тиграми, спросил Дамочкин.

– Валяй! – хлопнула себя по колену. – Ты что думаешь?

Лицо Иванушки вытянулось, в глазах читалась растерянность и потому в беседе появилась пауза. Но вскоре она прервалась вопросом Дамочкина:

– Тебе транслировали сообщения?

– Ага, – меня стала забавлять. – Давича помнится, было в первый день и сегодня. Сказали о правилах и заткнулись, так и не объяснив их пять дней назад. Предложили еду сегоя, но так её и не доставили. Короче: общение у меня было только самой с собой все пять дней.

Лицо парня скукожилось, точно начинающее высыхать яблочко, появились морщины там, где на них даже намёка не было: между бровей и носогубные. Вообще, парень мой ровесник на вид, а выглядел так, словно пользовался ежедневным дорогущим кремом для лица: оно у него было гладкое, как у младенчика.

Наконец, новый знакомый решился прервать свою тягомотную паузу и разрядил обстановку слабой, но уверенной улыбкой:

– Это всё объясняет.

Приобретая сейчас два крема для мозгов «Это всё объясняет» вы получите в подарок книгу «Это всё объясняет: по ту сторону извилин»!

– Да ну! – ухмыльнулась я. – А теперь растолкуй и мне, Дамочкин.

– Прости, Алёна. Я вынужден отклониться от намеченного разговора – слишком мало информации ты получила. Форс-мажорная ситуация. Транслятор, похоже, сломался. Я прибыл за тобой. Компьютер должен был выдавать тебе инструкции и готовить к отправке, разъясняя тонкости нашего мира. Но в силу того, что пять дней ты провела без подготовки и вводного инструктажа, и не прослушала общий информативный курс, ты не в состоянии оценить ситуацию, а я не уполномочен нарушать инструкцию.