Чтение онлайн

Голос прозвучал глухо, но в нём уже чувствовалась стальная решимость.

На острове рабы следовали установленным правилам, за исполнением которых наблюдали надзиратели. Но всем управлял старший. У каждого старшего были свои трактовки этих правил, и именно им подстраивались остальные. Иногда одного приказа сверху хватало, чтобы вся система контроля изменилась за одну ночь.

Один мог требовать, чтобы ежедневную норму руды сдавали вовремя, каждый лично за себя. Другой закрывал на это глаза, лишь бы к дню раздачи «Лунных Слёз» все долги были погашены — неважно, кем. От этого зависела не только жизнь, но и возможность маневрировать между опасностями.

Чжоу Ци и Ван Вэй были двумя противоположностями. Первый смотрел на всё сквозь пальцы, будто происходящее его не касалось. Во время одного из его дежурств раб выкрал бочку вина и, скрываясь в туннелях, просрочил приём «Лунных Слёз» на трое суток. Раба нашли случайно, а не по приказу. Говорили, что при другом старшем он бы не прожил и дня.

Мысли вихрем проносились в голове. Хан Ло смотрел на тусклый свет, пробивающийся сквозь трещину в потолке, и чувствовал, как тревога сменяется холодной решимостью. Теперь правила игры изменились, и любая ошибка могла стать фатальной.

Главная проблема с Ван Вэем заключалась в том, что он тщательно отслеживал все данные по сдаче руды. Здесь не было места случайностям или поблажкам: за пропуск одного дня — публично десять ударов плетью; два дня подряд — сотня ударов, почти приговор. Надолго исчезнуть при таком надзирателе было невозможно: уже на второй день отдавался приказ на поиск, а к вечеру о побеге знали бы и на материке.

Хан Ло невольно проникся уважением к ораторскому и дипломатическому искусству старика Дуна. Как он сумел договориться с таким человеком? Как убедил Ван Вэя проявить хоть каплю милосердия? Это казалось почти невозможным — и в то же время давало слабую надежду, что даже в самых жёстких условиях можно найти лазейку.

Но теперь он понимал: его план побега стал куда более опасным. Любая ошибка, малейшая задержка — и он окажется в числе тех, кого ищут в первую очередь.

Он развернул карту на столе, разгладил её ладонью и замер, вглядываясь в линии и пометки. Каждый изгиб побережья, каждая стрелка течения, каждая точка патруля — всё было знакомо до боли.

Побережье острова патрулировалось, но с большим интервалом: при должной осторожности можно было проскользнуть между обходами. Куда сложнее было пересечь воды между островом и материком — полдня пути. Здесь две главные угрозы: течение, которое при ошибке унесёт плот либо в открытый океан, где яд в организме станет смертным приговором, либо прибьёт к южному берегу материка, прямо во владения клана Железной Клятвы; и маяк на пристани, с которого легко заметить любого, кто попытается пересечь пролив днём.

Берег материка патрулировался куда чаще, чем побережье острова: здесь проходили основные маршруты между ключевыми местами клана, патрули были хорошо организованы, а над ними парили обученные птицы наблюдатели, замечая малейшее движение с высоты.

Дальше начинались земли клана. Без точного маршрута он рисковал наткнуться на первый же патруль или учеников. По самым оптимистичным прикидкам, путь занимал от десяти до пятнадцати дней. И в конце — врата клана: узкая горная гряда на юге материка, тщательно патрулируемая, где не прощали ни ошибок, ни случайных гостей.

Каждый этап побега был связан с риском, и теперь, когда Ван Вэй стал старшим надзирателем, цена любой ошибки возросла в разы.

Он ещё раз перебрал в памяти все подготовленные решения. Первая проблема — яд. Без приготовлений у него было бы всего пять суток жизни, но благодаря алхимическим навыкам и длительным поискам редких ингредиентов по всему острову он сумел создать особую смесь. Теперь у него был запас, способный продлить жизнь примерно на тридцать дней — этого с лихвой хватало, чтобы совершить побег и скрыться. Потом, если всё пройдёт по плану, он окончательно избавится от яда.

Следующая проблема — клеймо на лбу. Оно делало его уязвимым: любой член клана с помощью особого нефрита мог определить направление до ближайшего раба с меткой, а простой человек сразу распознавал в нём беглеца. Для этого Хан Ло подготовил две меры.

Во первых, особую мазь, высушивающую и отшелушивающую кожу. В сочетании с лечебной, восстанавливающей мазью она позволяла за месяц два полностью вывести клеймо. Печать ослабнет раньше и перестанет работать как маяк ещё до полного исчезновения.

Во вторых, мазь из корней и ткань, сплетённую из волокон бурого четырёхлистника, растущего у кратера вулкана. Весь остров был вулканического происхождения, духовная энергия здесь была насыщена атрибутом ян. За годы клеймо и его духовный отпечаток на кости черепа тоже пропитались ян энергией. Бурый четырёхлистник рос лишь там, где преобладала энергия ян, поглощая её. Мазь и ткань не могли полностью стереть метку маяк, но значительно сужали радиус её обнаружения.

Время побега — сезон дождей — он выбрал не случайно. Во время ливня невозможно было разглядеть что то дальше вытянутой руки: патрули с птицами теряли преимущество, с маяка на пристани невозможно было заметить беглеца. В сочетании с особым плотом это давало шанс пересечь воды незаметно.

Плот был сделан из бамбука, а его полости были забиты лёгкой смесью порошка на основе белого известняка. При контакте с водой начиналась бурная реакция с образованием большого количества пены: плот сам рванёт вперёд, преодолевая основное течение, омывающее остров. Смесь действовала недолго, но этого хватало, чтобы пересечь самую опасную часть пути.

Оставался вопрос момента обнаружения пропажи. С Чжоу Ци у него был бы шанс добраться до врат клана, а то и вовсе уйти с этих земель, прежде чем его объявят в розыск. Но с Ван Вэем всё иначе: два три дня — и его уже ищут по всему материковому побережью.

Есть огромная разница между тем, чтобы пробираться скрытно по территории клана, и тем, чтобы делать это, когда тебя уже ищут все.

Складывая карту, Хан Ло вспомнил о старом плане, который когда то показался ему слишком опасным. Тогда он отбросил эту мысль, не желая рисковать напрасно. Но теперь, когда привычные пути были перекрыты, именно этот забытый маршрут манил своей дерзостью.

Он медленно выдохнул, ощущая, как в груди загорается новая решимость.

— Если судьба бросает вызов — я отвечу, — прошептал он в темноту.

В этот раз он был готов рискнуть всем.

Хан Ло сидел в полумраке своей пещеры, окружённый старыми свитками, заметками и чертежами. Влажный воздух был пропитан запахом земли и прелых трав, где то в углу тихо капала вода. Он перебирал пожелтевшие листы, на которых хранились следы всех его прежних попыток вырваться на свободу. Каждый план, каждая идея, когда то казавшаяся спасением, теперь выглядела иначе — под гнётом новых обстоятельств и накопленного опыта.