Чтение онлайн

Первым в списке был бунт. В первые месяцы на острове эта мысль казалась самой естественной: собрать рабов, поднять их на восстание, захватить склады, оружие, взять надзирателей в заложники. Но теперь, спустя годы, он ясно видел все слабые места этого замысла. Для такого плана нужна была долгая подготовка, время и харизма, которой у него не было. Он не был вожаком, не умел зажигать сердца других. К тому же бунт легче поднять среди тех, кто работает в шахтах на материке, — там люди загнаны в угол, им нечего терять. Здесь же, на острове, жизнь, пусть и тяжёлая, но всё же спокойнее. Всё познаётся в сравнении: здешние рабы не захотят рисковать ради призрачной свободы.

Даже если бы он смог их убедить, план был бы обречён с самого начала. На остров просто перестанут привозить «Лунные Слёзы», и через несколько дней все бунтовщики будут корчиться в предсмертных судорогах, вопя от боли. Но и это не главное. Среди рабов всегда найдутся осведомители. За раскрытие готовящегося бунта они не получат свободу, но станут прислугой у какого нибудь дьякона клана — а это для любого раба почти рай. Бунт был невозможен.

Второй план — уплыть с острова в открытый океан, а потом попытаться вернуться к материку, но уже не на территории клана. Теоретически, если бы у него был корабль, это могло бы сработать. Но максимум, на что он способен, — это соорудить плот, чтобы пересечь воды между островом и материком. С другой стороны острова течение слишком сильное, и даже если бы он смог построить лодку, этого было бы недостаточно. Для такого плана ему нужен корабль. Но чтобы украсть корабль с пристани, нужна целая команда — в одиночку управлять таким судном невозможно. Даже если допустить невозможное — что он сможет провернуть кражу, — сам факт угона корабля быстро достигнет материка, и клан не пожалеет сил на поимку вора. Этот путь был закрыт.

Третий план — замаскироваться под надзирателя и взять одного из них в заложники. Например, подсыпать особый яд, требующий регулярного приёма противоядия, — что то подобное он мог бы создать даже с местными ресурсами. Держась рядом с заложником во время смены дежурства, он мог бы покинуть остров вместе с остальными. На материке, скрываясь в жилище заложника, у него был бы шанс избавиться от клейма и яда. План казался перспективным, но всё держалось на содействии заложника. Если что то пойдёт не так, цена ошибки будет слишком велика.

Хан Ло отложил свитки в сторону и задумался. За стенами пещеры слышался глухой гул — где то вдали перекликались птицы, а в лагере, наверняка, уже начиналась суета нового дня. Он провёл рукой по холодной поверхности каменного стола, чувствуя под пальцами мелкие трещины и неровности, и вновь взглянул на свои заметки. Каждый из этих путей был либо невозможен, либо слишком опасен. Но, перебирая записи, он наткнулся на один забытый план, который когда то показался ему слишком отчаянным. Суть была проста: инсценировать собственную смерть.

Этот план всегда представлялся ему либо слишком сложным в реализации, либо недостаточно убедительным: как сделать так, чтобы надзиратели действительно поверили в его гибель? Нужно было не просто оставить улики, а создать такую сцену, чтобы у них не возникло ни малейших сомнений. Он перебирал в памяти случаи, когда рабы действительно погибали на острове: обвалы в туннелях, несчастные случаи на рудниках, исчезновения во время шторма. Каждый раз надзиратели тратили время на поиски тела или улик, прежде чем закрыть дело. В этом и был ключ — выиграть время.

И тут Хан Ло чуть не вскрикнул от озарения: не так важно, что его пропажу быстро обнаружат, — важно, чтобы его не искали как беглого раба. Если после этого его будут считать мёртвым, он почти был уверен, что на материк не станут сообщать о нём как о беглеце. Значит, главное — подготовить всё так, чтобы его смерть выглядела максимально убедительно: оставить следы борьбы, возможно, кровь, личные вещи, а может, даже подстроить обвал или несчастный случай. Чем дольше надзиратели будут верить в его гибель, тем больше у него будет шансов уйти далеко и начать новую жизнь.

Хан Ло продолжал размышлять, мысленно прокручивая возможные сценарии. Важно было не только устроить обвал, но и сделать всё так, чтобы никто не заподозрил подвоха. Он представлял, как будет действовать: выберет один из дальних, редко используемых туннелей, где почти не появляются надзиратели и другие рабы. Там проще всего подготовить ловушку и оставить улики.

Часть улик должна остаться под завалом, а часть — в самом проходе, который будет перекрыт. Тогда, когда завал разберут, подумают, что он попытался найти обход, но оказался в ловушке. Значит, туннель нужно выбрать такой, чтобы он считался опасным, с известными случаями обвалов и перекрытых проходов. Тогда версия о гибели будет выглядеть особенно правдоподобно: все решат, что он погиб, пытаясь выбраться через другой ход, и остался там навсегда.

Он задумался: возможно, стоит устроить не один обвал, а сразу в нескольких туннелях. Если несколько групп рабов окажутся временно отрезанными от выхода, это только усилит хаос и убедительность происшествия. В суматохе никто не будет внимательно разбираться в деталях, а надзиратели будут заняты спасением других, а не поисками его тела.

Хан Ло мысленно составлял список: глиняные горшочки, смола Пылающего сандала, высушенные корни, фитиль, личные вещи, немного крови. Всё это нужно подготовить и перенести в туннели так, чтобы не привлечь внимания ни рабов, ни надзирателей.

Он понимал: после обвалов никто не станет сразу разбирать завалы — слишком опасно, да и смысла нет, если погибший не был особо ценным работником. Это даст ему как минимум несколько дней, а может, и больше, прежде чем кто то задумается о странностях происшествия.

В голове Хан Ло выстраивалась чёткая последовательность действий. Он чувствовал, как волнение и страх постепенно сменяются холодной решимостью. Всё должно быть идеально — второго шанса не будет.

Не собираясь терять времени, Хан Ло быстро собрал всё необходимое. Он захватил пустую корзину, острый нож и множество глиняных сосудов для сбора смолы — всё остальное, кроме самой смолы в нужном количестве, у него уже было. Осторожно покинув своё убежище, он двинулся по знакомой тропе, петляющей между скал и зарослей, туда, где росло достаточно Пылающего сандала.

Деревья с тёмной, словно обугленной, корой и густыми, смолистыми ветвями стояли в тени, источая терпкий, пряный аромат. Хан Ло выбрал несколько наиболее старых стволов, аккуратно сделал на коре длинные надрезы и установил под ними глиняные сосуды, чтобы смола могла медленно стекать внутрь. Он работал быстро, но осторожно, стараясь не повредить дерево слишком сильно — лишнее внимание к этим деревьям могло вызвать подозрения.

Когда Хан Ло собирал смолу Пылающего сандала, воздух вокруг был густо насыщен терпким, почти сладким ароматом, от которого слегка кружилась голова. Капли смолы, падая в глиняные сосуды, издавали тихий, вязкий звук, а липкая субстанция тянулась за ножом тонкими янтарными нитями, оставляя на пальцах ощущение тепла и липкости. Лес вокруг был наполнен влажным запахом земли, прелых листьев и едва уловимой горечью древесной коры.

Внезапно он почувствовал странную вспышку ясности ума. На мгновение всё вокруг словно замедлилось: капли смолы тянулись к сосудам, звуки леса растянулись, а каждый шорох и движение стали необычайно чёткими. Мир будто бы затаил дыхание, и восприятие обострилось до предела.

Спустя мгновение всё вернулось в норму. Хан Ло опешил, но быстро понял, что произошло: его ментальный мир наконец то сформировался. Сердце забилось чаще — это был долгожданный рубеж, которого он ждал с самого начала пути.