Чтение онлайн

С предвкушением он сел на корни дерева, выровнял дыхание, закрыл глаза и погрузился в глубины своего сознания, готовясь впервые исследовать свой внутренний мир.

Первое, что осознал Хан Ло, оказавшись внутри своего ментального мира, — это присутствие воплощения собственной воли. Перед ним стоял аватар, проводник его сознания. Это был он сам, но без следов маскировки и усталости, с прямой осанкой и ясным взглядом. На нём был тёмный длинный халат, расшитый по краям золотыми узорами: тонкие линии складывались в замысловатые символы, напоминающие древние письмена и стилизованные облака. Рукава были широкими, а воротник украшен вышивкой в виде драконьей чешуи. Такой наряд был его любимым стилем в прошлой жизни — символ достоинства, силы и внутренней свободы.

Хан Ло с удивлением отметил, как легко и естественно ощущается этот облик. Он сделал шаг вперёд, чувствуя под ногами нечто похожее на гладкий камень, хотя поверхность слегка пружинила, словно была соткана из тумана.

Сделав всего несколько шагов от своего изначального положения, Хан Ло подошёл к лёгкой дымке, что переливалась серебристым светом. Он протянул руку в глубь этой дымки — чем глубже погружалась ладонь, тем больше сопротивление он ощущал, словно туман становился плотнее и гуще, обволакивал пальцы прохладой и лёгким покалыванием. Когда рука погрузилась по локоть, двигаться дальше стало невозможно: дымка упруго отталкивала, не давая проникнуть за её пределы. Хан Ло понял: эта дымка была проявлением нынешних границ его ментального мира. Со временем, не без помощи тренировок и накопления духовной силы, он сможет расширить эти пределы, наполнить пространство новыми образами и смыслами. Но пока только что сформированный ментальный мир был скромен и хрупок, как росток, пробившийся сквозь камень.

Вернувшись в центр, он сосредоточился, слегка вытянул ладонь вверх. Со всего пространства к его руке едва заметно стал стягиваться почти невидимый сероватый туман. Он ощущал, как тонкие потоки энергии медленно собираются, подчиняясь его воле. На ладони сформировался небольшой шар тумана — он был прохладным, плотным, словно сгусток утренней дымки. Затем шар вытянулся, тонкой змейкой проскользнул между пальцев, обвился вокруг запястья, оставляя за собой ощущение лёгкой вибрации, и снова собрался в шар на ладони. По воле Хан Ло шар рассеялся в окружающем пространстве, растворяясь в дымке, словно возвращаясь к своему источнику.

Почувствовав лёгкую усталость, но одновременно необычайную ясность, Хан Ло мысленно покинул ментальный мир и вернулся к реальности, ощущая, что сделал первый настоящий шаг на пути к новой силе.

Вернувшись в реальность, Хан Ло испытал двойственные чувства. С одной стороны, его переполняла радость и необычайный подъём — впервые за долгое время он ощутил уверенность в будущем, словно перед ним открылась новая дорога. Но вместе с этим пришло и другое ощущение, горькое и пронзительное. Он чувствовал себя путником, который много дней бродил по пустыне, умирая от жажды, и наконец нашёл кувшин. Встряхнув его, он услышал журчание воды, ощутил тяжесть — казалось, кувшин полон почти до краёв. Он уже воображал, как вдохнёт свежесть прохладной влаги… Но, когда попытался испить, оказалось, что в кувшине всего пара капель.

Хан Ло вздохнул. Ментальной энергии, которой он сейчас обладал, не хватило бы не то что на создание образов всей его библиотеки — её не хватило бы даже на один свиток. Настолько мал и слаб был его текущий объём ментальной силы. Он давно был готов к тому, что изначально энергии будет мало, но реальность превзошла все его самые скромные ожидания.

Витая в своих мыслях, Хан Ло ещё некоторое время стоял неподвижно, глядя в одну точку. Но довольно скоро он взял себя в руки и вернулся к делу — нужно было закончить начатое. Он тщательно проверил все глиняные сосуды, чтобы убедиться, что они стоят ровно под местами разрезов на коре Пылающего сандала. Смола уже начала медленно стекать, образуя густые янтарные капли на дне сосудов. В течение суток они наполнятся, и тогда можно будет забрать всё необходимое для своего плана.

Убедившись, что всё подготовлено, Хан Ло быстро и осторожно вернулся в своё укрытие, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Сидя за каменным столом в своём укрытии, Хан Ло размышлял о деталях. Для идеального исполнения плана оставалось проработать ещё две важные вещи. Первая — улики. Подготовить что то похожее на кровь и обрывки одежды не проблема, но как сделать так, чтобы все поняли, что это принадлежит именно ему? Он осмотрел себя: в таких лохмотьях ходят все рабы, и отличить одну тряпку от другой невозможно. Даже если оставить свой старый пояс или кусок ткани, никто не обратит на это внимания.

Он встал, прошёлся по пещере, останавливаясь у полок с травами и мелкими инструментами, и вдруг взгляд его упал на блюдце с чернилами каракатицы. Чернила были густыми, почти чёрными, с синеватым отливом.

Он вспомнил, как рабы, возвращаясь с берега, иногда приходили в лагерь с пятнами на руках и одежде. Солёная вода разъедала кожу, чернила въедались так, что потом неделями не отходили. Стоило кому нибудь показаться с перепачканным лицом, как вокруг сразу находились охотники до шуток.

— Гляди ка, морской дух его поцеловал, — ржали у костров.

— Не дух, а каракатица, — поправлял кто нибудь. — Просто он был не против.

Даже у тех, кто еле дотащил корзину руды, находились силы для насмешек. Все знали, что это следы каракатицы, и невольно посмеивались над «неудачником» — тем, кому досталось чуть больше унижения, чем остальным.

Если он измажет одежду и лицо чернилами, а потом пройдётся так по лагерю, никто не пропустит такой случай. В бараках его будут обсуждать до ночи: один прибавит деталей, другой поклянётся, что видел, как он оступился и едва не грохнулся в воду.

А если под обвалом найдут обрывки ткани с такими же пятнами, у надзирателей и рабов не возникнет сомнений, кому они принадлежали. Даже запах чернил был специфическим, морским, с резкой глухой нотой — его невозможно спутать ни с чем другим.

Вторая деталь — как убедить всех, что он был или должен был быть в районе обвала. Без этого всё не будет выглядеть достаточно убедительно, и вероятность, что его объявят в розыск, остаётся слишком велика. Хан Ло задумчиво водил пальцем по каменному столу, вспоминая, как в прошлые разы после обвалов именно старик Дун составлял списки и сверял, кто отсутствует. Значит, нужно убедить именно его.

Он представил, как утром, в день операции, принесёт две корзины для сдачи руды. Попробует убедить старика Дуна принять сдачу за сегодня и за завтра, объяснив, что его участок почти истощён, и он собирается исследовать новые туннели у центрального кратера вулкана. Пусть даже Дун откажет — главное, чтобы он услышал причину и запомнил её. Если что то случится, именно Дун первым скажет надзирателям, где искать Хан Ло.

Хан Ло ещё раз оглядел своё убежище, мысленно представляя, как будет выглядеть его последний день в лагере. Он представил, как будет идти по лагерю с измазанным чернилами лицом, как кто то из рабов обязательно пошутит или покрутит пальцем у виска, а кто то просто запомнит этот странный случай. Он представил, как старик Дун, ворча и качая головой, примет у него корзины и, возможно, даже пожелает удачи в поисках новой жилы.

Теперь, когда детали начали складываться в единую картину, Хан Ло почувствовал, что его план становится всё более реальным. В груди зажглась искра надежды — впервые за долгое время он был близок к настоящей свободе.

Хан Ло ещё раз пробежал взглядом по своим записям, мысленно выстраивая каждый шаг предстоящей операции. Всё выглядело логично, но где то в глубине души шевелилось беспокойство: неужели он действительно учёл всё? За стенами пещеры раздался отдалённый раскат грома — и Хан Ло понял, что обратного пути уже нет.