Чтение онлайн

— Это… — Чувствуя как к горлу подходит очередной ком, Август до боли сжал челюсти.

— Прошлым летом. Кто бы тут ни был он здесь давно.

— Это… — Совладав наконец с дыханием юноша сделав над собой усилие медленно встав с четверенек уставился на окружающие их холмы. — Ты говоришь он… Это, гибрид? Одиночник? Как ты и рассказывала?

— Две пары следов. — Губы великанши слегка дрогнули. Мужские и женские. На мужчине сапоги. Он высокий, но тощий, легкий. Умеет ходить по горам. Идет легко, знает тропы. А второй запах мне знаком. Она идет странно, шаги мелкие, но не похоже, что ее ведут на поводке или она в путах. Не все чудовища должны быть… чудовищами, барон.

Сделав несколько медленных вдохов Август неловко смахнул с лица слезы и попытался унять все еще колотящую его дрожь.

— Гретту… пленили?

— Не знаю. — Покачала головой дикарка. — Следы ровные. Рядом. Так идут двое хорошо знакомых людей. Пойдем. Не дожидаясь ответа юноши Сив, закинула секиру на плечо и двинулась прочь. Вдалеке протяжно грянул гром, но небо оставалось ясным.

Лавина. Где то сошла лавина и звук докатился до нас.

Запоздало понял Август и поспешно зашагал вслед за своей напарницей. Трупик зверька оставался позади. Впрочем, нашедшие нежданное лакомство муравьи уже принялись за работу.

Госпожа Кирихе, а вы уверенны, что они съедобны? — Подцепив ложкой кусочек источающего пар гриба, Эддард осторожно поднес его к носу и втянув тонкий пряный аромат снова принялся его с подозрением разглядывать. — Пахнет, конечно, очень вкусно. Но… Я не знаю таких грибов. Мы не отравимся?

— Их называют горными шатрами. Здесь, на севере, они считаются едой королей. — белозубо улыбнулась травница и положив миску со своей порцией на колени подняла взгляд на раскрашенное розово-алою пастелью, заходящим солнцем, небо. Нам везет, не правда ли? Дождя сегодня не будет.

— Это несправедливо. — Осторожно положив чем-то напоминающую сморщенную медузу, грибную шляпку, себе в рот ученый медленно разжевал лакомство и невольно замычав от удовольствия зачерпнул следующую порцию.

— О чем вы, господин Абеляр? — Еле заметно улыбнувшись, красавица провела кончиками пальцев по воротнику платья и оправив чуть сбившийся узел затягивающих его тесемок улыбнулось лишь уголками губ.

— Я имею в виду все… это. С плохо скрываемой брезгливостью кивнув на лежащий у ног так и не распечатанный футляр с лицензией, ученый ссутулил плечи. — Я работал всю жизнь. Просиживал в библиотеках от зари до зари. Стирал руки в кровь на фехтовальной площадке. Не доедал и не досыпал. Не ходил, как остальные по кабакам, не напивался, не танцевал и не веселился. Не писал памфлетов и любовных писем, не волочился за юбками, и не ударялся в загул с друзьями. Бесы, да у меня то и друзей никогда не было. Книги, фехтовальная площадка, работа в архивах, экспедиции и снова книги. Мне уже больше сорока, а я был с женщиной только дважды. Я потратил большую часть жизни на то, чтобы стать действительным лектором университета. А теперь… Теперь, все это разрушено, потому что кто-то из власть имущих просто нашел меня… полезным. — Болезненно сморщившись, Эддард ссутулившись над своей миской покачал головой. — И растоптал все над чем я трудился все эти годы. Нет, даже не растоптал. Снес ее словно лошадь, наступившая копытом в муравейник, даже не обратив внимания на подобную мелочь. Всю мою гребаную жизнь. И даже милостиво дал мне выбор. Выбор. Ха! — Прикусив губу Эддард испустил тяжелый вздох. — Как будто есть выбор, когда нет выбора. — Стать изгоем, разыскиваемым преступником, прятаться где-то на задворках цивилизации, чтобы все равно рано или поздно закончить жизнь на костре или в петле… или согласится быть псом инквизиции. Тоже мне, милость… Этот… Ворон… Даже самый безграмотный серв поймет, что это чудище плод запрещенной магии. Этот, мать его, якобы святой человек, он использует еретические заклинания. Измененных существ. А теперь я это знаю. И вы знаете. Прислав к нам ворона, архиепископ дал нам понять, что мы на крючке. На его крючке. И будем жить, только пока пляшем под его дудку. Что теперь мы посвящены в такие тайны, что откажись от его… — Запнувшись на мгновение явно с трудом сдержавший очередное ругательство ученый пристукнул по колену кулаком с зажатой в ней ложкой. — Милости… Нам точно не сносить головы. А что будет, если когда мы окажемся ненужными? Вы ведь знаете поговорку про ловчих, да?

— Люди с крепким мечом, острым словом и короткой жизнью. — Глухо проронила Майя и подобрав из сложенной у тлеющего костерка кучи небольшой прутик принялась задумчиво перекатывать угольки под котелком. — Вы это хотели услышать? Я не знакома с его преосвященством. Никогда его даже не видела. Хотя знаю что власти на севере он имеет больше чем бургомистр Ислева. Потому не смогу ответить вам на ваши вопросы. Но судя по рассказам Сив, архиепископ неплохой человек.

— Неплохой?! — Вскинулся было ученый, но тут же сев обратно снова тяжело вздохнул. — Извините. Обычно меня трудно вывести из равновесия. Но сейчас я злюсь. Не на вас. На… скажем так… ситуацию.

— Я это понимаю. — Отложив в сторону миску, женщина принялась крутить в руках обгоревшую на конце ветку. — Я тоже раньше много злилась. Когда вылечив кому-то хворь, через некоторое время узнавала, что человек разносит обо мне мерзкие слухи. Когда женщины, которым я ничего не сделала, плевали мне если не в лицо, то в след, только потому что их мужья посчитали меня привлекательной. Когда плебан, отговариваясь добрососедством и духовным окормлением своей паствы, приглашал меня на очередную беседу или исповедь, и они превращались почти что в допрос. Когда одни имеющие власть убили моего ребенка и мужа, а другой имеющий власть откупился мной словно я корова или овца а не живой человек. Когда мне пришлось уезжать из мест, где я родилась. Сначала на север, а потом сюда, за Вал в дикий край, и в очередной раз начинать все сначала. Когда в поселке, где я построила дом, завела хозяйство и решила, что жизнь если не налаживается, то входит в какую-то стабильную колею, откуда не возьмись появился настоящий иной и от моего дома и хозяйства осталось несколько обгоревших досок и десяток ведер углей. Я очень хорошо понимаю вас господин Абеляр. И скажу вам, что вы неплохо держитесь.

— Неплохо? — Несколько раз моргнув Эддард покачал головой зачерпнул ложкой истекающей топленым жиром смеси грибов и корня лопуха и тут же опустив ее обратно невесело рассмеялся. — Спасибо госпожа Кирихе. Спасибо, что напомнили мне, что я не пуп вселенной, а, взрослый мужчина, что сидит и ноет перед женщиной вдвое моложе него, а успела потерять вдвое от того, что у него когда либо было. Простите. Я постараюсь, чтобы такое не повторялось. Очень постараюсь. Честно.

— Во всяком случае, вы принимаете плохие новости лучше, чем это делает барон. — С громким треском отломив от прутика кончик, травница бросила кусочек дерева в костер. — И поверьте, то что я сказала, это не отповедь. Говорю вам как лекарь. Вы умеете принимать обстоятельства как есть. Один из моих наставников, наверное, единственный не только ученый, но и мудрый человек называл эту способность жизнестойкостью. Не вернуть все как было, но приспособится к обстоятельствам и жить дальше. В вас это есть. Вы не отлыниваете от работы. Сегодня вы помогли мне очистить курень от остатков мха, привели в порядок расшатавшиеся спицы на колесах воза, составили компанию в сборе грибов, присмотрели за лошадками. Одна я бы не справилась. И спасибо за комплимент насчет моего возраста. Поверьте вы не вдвое старше. В моем роду… — Травница вздохнула. — В моем родуженщины долго выглядят моложаво.

— Если бы я ничего не делал… Сидел и обдумывал все… это, то наверное сейчас просто сошел бы с ума. — Беспомощно развел руками ученый и снова рассмеялся. — Работа отвлекает. Просто сейчас… опять навалилось.

— Ну… — В улыбке женщина появилась тень лукавства. — В таком случае, мы можем придумать что-то еще. — Например, опять смазать оси фургона, перебрать еду, развести костер побольше, чтобы попробовать просушить этот дурацкий шалаш… В крайнем случае можете натаскать камней от ручья и расширить костровую площадку. Или вы можете показать мне свой журнал записей, который, если верить господину Вернстрому, все больше напоминает собрание пахабных картинок для развлечения черни.

— Я… Ну… Да. Господин Август интересовался… — Заметно покраснев, ученый смущенно поскреб изрядно отросшую за последние дни бороду.

— Вернее было бы сказать, заглядывал через плечо при каждом удобном случае. — Рассмеялась травница. — И кривился будто увидел таракана в супе.

— Да. — Вернув Майе улыбку Эддард рассеянно помассировал бок и покачал головой. — Можно сказать и так. Просто, сейчас я веду записи об отношении северян к одежде. И естественно делаю множество зарисовок. А учитывая, что у меня только одна… модель. Ну, сами понимаете. Мне кажется это очень занятным. Не покрой, мода и прочее. Именно отношение. Казалось бы небольшое различие между нами. Кто-то найдет его пикантным, кто-то посмеется, но мне кажется это довольно важная черта образа мысли северян. Сив не стремится прикрыть наготу, не считает ее чем-то постыдным. Для нее одежда это утилитарная вещь. Инструмент. Я знаю, что в фургоне у нее лежат сапоги, но она в основном ходит босиком потому, что сейчас по ее мнению недостаточно холодно. А когда мы выходим на каменистые участки, обматывает ноги кожаными лентами потому, как они защищают ступни от ранений, но не мешают лазить по скалам. А ее плед это по большому счету палатка, и способ хранения личных вещей. И рубахи она тоже явно бережет. И так во многом другом. Получается, что северяне…. — Перехватив взгляд травницы Абеляр осекся на середине фразы. — Извините. Опять меня занесло.

— Ну что вы, господин Абеляр. — Немного подумав покачала головой травница. — Я давно не встречала увлеченных своим делом людей. То, что вы говорите довольно поучительно и во многом правда. Добавлю только от себя еще пару вещей. Одежда служит северянам не только защитой от непогоды, она указывает их статус. Буде попали мы в какое ни будь поселение северян, или в город, где, ей могут встретиться кто-то из кланов, Сив, несмотря ни на какую жару, подвела бы глаза углем, заплела в волосы шелковые ленты, надела самую красивую рубаху, натянула сапоги и нацепила на себя столько золота сколько у нее есть, только ради того чтобы кто-то не посчитал ее плохим воином или чьей-то служанкой. Я это знаю, потому, как мой супруг Стархедве тоже был северянином. То, что она разрешает себе показываться перед нами без одежды и украшений, это знак доверия. Она этим как бы говорит «Вы меня знаете. Знаете, кто я такая и чего стою. Я не буду носить оружие в руках, не буду похвалятся золотом, и даже позволю ему лежать где ни будь, потому что я знаю, что вы мои друзья.»

— Хм… — Задумчиво причмокнул глазами Эддард. — Получается, мы не так уж и различаемся.

— Когда-то я слышала, что внутри все люди едины. — Изящно поведя плечами Майя отломила от прутика еще один кусочек. — И вы правы. Готова спорить, что у господина Августа, когда он владел замком, была шикарная шляпа с разноцветными перьями.

— Ха… Ха-ха-ха-ха! — Громко рассмеявшись ученый хлопнул себя по бедру. — Да уж. Ну… Если вам интересно то вот… Как я и говорил, я делаю наброски того, что вижу, отложив миску в сторону Эддард запустив руку за пазуху, извлек пергаментную тетрадь и раскрыв ее на одной из страниц повернул к травнице. Здесь есть и ваши наброски. Вот это вы при нашей первой встрече. Готовите рыбную похлебку. А здесь мои соображения.