Чтение онлайн

— Слушай. Не надо так. — Прикусив губу юноша покачал головой. — Пожалуйста, Сив. Я уже тысячу раз извинился. Я знаю, что я идиот. И вел себя как заносчивый ублюдок. Ты… Я не стыжусь. Ты дорога мне, Сив. И теперь я боюсь… Боюсь, что наша… близость все испортит.

— О-о-о… — Улыбка медленно сползла с лица дикарки. — Выдернув руку из пальцев цу Вернстрома горянка снова заложила ее за голову и уставилась в потолок. — Ну да… Если другие южане узнают, что ты спишь с мерзким последышем пришедших со звезд, тебя наверняка отлучат от полного причастия. Белый бог велик и милостив. Но его жрецы не одобряет таких… связей. Да и твоя семья…

— Моя семья уже от меня отказалась. — Прикусив губу, юноша подтянув колени, и зябко поежившись, обнял ноги руками. — Во всяком случае, если верить этому многоглазому демону. Да и плевать. И на причастие мне тоже плевать, как бы ты к этому не относилась. Я не об этом… Просто. Ты мой друг. Я не знаю, как так вышло, но ты мой единственный друг. Надеюсь это взаимно. Я не хочу, чтобы мы… Я знаю, что бесполезен. Я слабый и мягкий как кусок подтаявшего масла южанин. — Передразнив голосом дикарку юноша покачал головой. — Раньше я хотя бы был богат… ну… относительно богат. Хоть, тогда я так и не считал. А сейчас… Сейчас, у меня нет денег, нет дома, те кого я называл друзьями, наверняка постараются держатся от меня как можно дальше. — Продемонстрировав великанше следы от клейм на тыльной стороне руки цу Вернстром попробовал языком прореху в зубах. Я ничего не умею. Даже как мужчина… Я подозреваю у тебя были… партнеры и получше. Во всяком случае, ты наверняка не опасалась им что-нибудь сломать или покалечить.… - Август ссутулил плечи. — А еще я трус. Да я даже себя защитить не могу. В конце концов я… — Коснувшись пальцем трехпалой руки прикрытой веком пустой глазницы цу Вернстром с трудом подавил всхлип. Я калека.

— Ты пришел ко мне, чтобы пожалеть себя? — Вскинув брови тихонько рассмеялась дикарка. — Или ждешь, что я буду тебя разубеждать? Ну, наверное, я могла бы сказать, что во всяком случае, когда становится худо ты не валишь в штаны. И твоей храбрости и удачи достаточно, чтобы остаться в живых. Что, как по мне, уже неплохо. — Великанша на мгновение замолчала и кивнув своим мыслям вновь принялась изучать балки потолка. — А еще ты стараешься быть… хорошим. Я вот таким похвастаться не могу. Мне всегда легко давались убийства. Слишком легко… Что касается остального… Я никогда не была богатой, так что мне не с чем сравнивать. А твой стручок вполне меня устраивает. Во всяком случае, он не меньше и потверже, чем у большинства с кем я трахалась. По-моему ты слишком много думаешь, барон. Ты, что решил, что мы станем мужем и женой? Принесем друг другу клятвы? Мы просто трахаемся. Потому, что мы еще живы. Так что если хочешь, можешь завтра сказать Шаме и он пришлет сюда хоть десяток своих дочурок.

— Вот об этом я и говорю. — зажмурившись Август прижав руки к лицу помассировал виски. — Сначала мы спим, потом ты обижаешься потому, что я тебя в чем-то разочаровал, а потом я тебя теряю. Я не хочу так.

— А чего ты хочешь? — Перевернувшись на бок, Сив подперла рукой голову и с интересом уставилась на цу Вернстрома.

— Не знаю. — Еще больше ссутулившись, юноша испустил тяжелый вздох. — Еще в начале лета я хотел достроить замок, и торговать золотом с рудника, а когда увидел тебя в первый я чуть было не велел гнать тебя палками. — Два месяца назад я проклинал тебя последними словами и думал как бы половчей от тебя избавиться, когда мы доберемся до поместья моего отца. Выдумывал тебе тысячи наказаний. От порки стальными прутьями до сажания на кол. Считал тебя источником всех своих бед. Полтора месяца назад я ни дня не мог прожить без дурмана и вел себя как последняя свинья. Бесы, я даже не смог удержать застегнутыми штаны. Полез к Майе. Той, которая кормила меня с ложечки пока я лежал в бреду, гадил под себя и плакал как маленькая девочка… Вспоминая этот сезон, я понимаю насколько по-скотски себя вел. Сколько ужасов увидел и пережил. Это… — Юноша покачал головой. — Оно разъедает меня изнутри. Я не знаю, как все исправить. И не хочу терять, что у меня есть.

— А-а-а. — Положив руку на плечо цу Вернстрома великанша чуть сжала пальцы. — Знаешь… Один человек мне как-то сказал, что мы все совершаем ошибки. Но ничего не делать, чтобы их не совершать это ошибка намного большая, чем в очередной раз вляпаться в какое-нибудь дерьмо. Я тоже в жизни наворотила кучу говна. Вон. — Отпустив плечо, Августа, дикарка широким жестом обвела потолок. — Например я помогала Шаме. Этот жадный ублюдок платил мне и тогда мне казалось, что это правильно. А теперь он захватил половину болот и сосет из них кровь словно пиявка. Или Хальдар — Рогатый топор. Я ведь была с ним. Была одним из его хирдманов. Сжигала одали, нападала на имперские деревни и имперских мытарей, грабила, жгла, убивала и пару раз даже насиловала смазливых южанчиков. — Усмехнувшись Сив тихонько ткнула юношу в бок. — Типа тебя. Один раз утопила в бочке с пивом жреца белого бога. Я тогда напилась и мне тогда показалось это забавным. Я трахалась с ставшим наполовину йотуном колдуном. И да. Его уж точно не надо было опасаться покалечить или придавить. А потом я его убила. Потому, что мне тогда тоже это показалось правильным. Да и сейчас, если честно, кажется. — Вздохнув, дикарка перекинула косу через плечо и принялась рассеянно перебирать вплетенные в волосы шнурки и бусины. — Наверное это был единственный по настоящему правильный поступок за всю мою жизнь. Я убивала, лгала, предавала. Мое имя до сих пор многие вспоминают с содроганием. Ты знаешь, что в горах обо мне поют песни? Пели во всяком случае… И в них говорится только о крови, что я пролила. Надо смотреть правде в глаза. Ты никогда не узнаешь, что правильно, а что нет, пока этого не сделаешь и не хлебнешь последствий. Но если не сделаешь всю жизнь будешь об этом жалеть.

— Живи одним днем, да? — Слабо улыбнулся Цу Вернсром. — некоторые наши философы тоже придерживались подобного мнения.

— Айе. — Кивнула дикарка. — Живи сегодня. Потому что завтра может уже и не быть. Помни про смерть. Живи одним днем, но так, будто ты будешь жить вечно. А кто такие философы?

— Книгочеи… Те, кто ищут истину… Сив, я не хочу, чтобы ты уходила одна. — Прикусив губу Август осторожно притронулся к бугрящемуся мышцами предплечью великанши. — У меня нехорошее предчувствие. Давай попросим у Шамы арбалет. Как у его охранников. Вряд ли он тебе откажет. Пойдем вместе.

— Духи тоже не хотят, чтобы я шла одна. — Поджала губы дикарка. — Говорят, мне нельзя вас бросать. Подай мне сумку. — Указав рукой на груду ремней и шкур, великанша снова откинулась на спину.

— Эту? — Подтянув к себе тощий дорожный мешок Август протянул его дикарке.

— Ты видел у меня еще сумки? Вот. — Распустив завязки горянка продемонстрировала цу Вернстрому небольшую, не больше кулака, деревянную, слегка кривобоко раскрашенную фигурку совы. — Я ее в Дуденцах взяла. Она… красивая. Хочу, чтобы если что-то случится, ты ее сберег. Ей тяжело одной. Хочется быть с кем-то.

Я… — Взяв в руки лишившийся шнурка противовес, Август замолчал и принялся задумчиво пробовать зубы кончиком языка. Что же. Прореха никуда не делась. Игрушка была тяжелой. Видимо, залитой изнутри свинцом. Отполированное дерево ласкало ладонь и казалось слегка теплым.

— Нет. — Наконец произнес он и поставив сову на пол взглянул великанше в глаза. — То есть, если хочешь, я возьму ее, но думаю, у тебя ей будет лучше. А завтра мы пойдем в это капище вместе.

— Ты не знаешь о чем просишь. — Покачала головой Сив. — Это не лучшее место для южан. Оно на границе урочища. Порча. Ты не такой крепкий как я. Ты можешь подхватить порчу.

— Я пойду на этот риск. К тому же Шама обещал заплатить мясными грибами. Если хотя-бы половина того, что я слышал об этой дряни правда, эта штука не только сможет вернуть мне глаз но и вытравит из меня любую порчу. В очередной раз коснувшись языком обломков зубов Август тихонько рассмеялся. — И тебе не придется целоваться с калекой.

— Ты не умеешь ходить по болотам. — Немного неуверенно протянула явно заколебавшаяся дикарка.

— Я постараюсь сделать это лучше чем в первый раз. К тому же подозреваю, что мы поплывем на лодке.

— Откуда ты знаешь? — Подозрительно прищурилась горянка.

— Во-первых ты сама об этом говорила. Во-вторых, когда мы вышли из дома, люди Шамы тащили из сарая большую плоскодонку. — Пожал плечами юноша. — Я знаю, что ты не хочешь нас брать только потому, что считаешь что там опасно. Но здесь… — Сделав паузу юноша покрутил головой. — Я не знаю как объяснить, но здесь тоже что-то не так.

— Глазастый ты стал. — Криво усмехнулась великанша. — Да. Если вода поднялась большую часть пути придется грести. Но я не хочу оставлять здесь книгочея и Майю.

— Тогда пойдем все вместе. Гретта, не приходит в сознание. Не знаю права ты насчет заложников или нет, но думаю… все же здесь она будет в большей безопасности, чем с нами на болотах. И даже если она поправится, твой… знакомый не даст ей сбежать.

— Когда поправится. — Поправила юношу Сив и тяжело вздохнула. — Ты забыл, как я тебя накормила мясным грибом? Он был сырой, невызревший, и не больше половины ногтя пальца ребенка. У тебя тогда все нутро было отбито. Кишки прорваны. И ты умирал от яда, что я не смогла выпустить до конца. Взвар, который готовит Шама, может вернуть человеку отрубленную ногу за седмицу. Если того, кто его выпил хорошо кормить, конечно. Так что, думаю, пара кружек этой дряни и ты действительно снова будешь видеть двумя глазами. И пальцы у тебя отрастут. И зубы. Знаешь. Когда я тебя первый раз увидела, мне понравились твои зубы. Они такие белые. И маленькие как косточки яблока. — Дикарка усмехнулась и повернувшись к Августу положила руку себе на грудь. — Вот все никак не пойму. Почему я тебя слушаю? Мягкого как кусок масла трусливого южанина? Потому, что ты говоришь умные вещи или потому, что мы с тобой трахаемся?