Чтение онлайн

Или дождаться остальных

Наемница моргнула. Как ей в голову могла вообще прийти такая нелепая мысль? Дождаться эту компанию ублюдков? Для чего? Для того чтобы они втравили ее в новые неприятности? Ну уж нет. Она ничего им не должна. Так что последний выстрел, найти на конюшне приличную клячу и бежать подальше из этих мест.

Только… куда?

Помотав головой, гармандка оскалилась и приложила к плечу арбалет. Промахнутся было невозможно.

— Д-занг! — Орех тетивы звонко ударил в ограничительный стопор, тяжелая стрелка мелькнула в воздухе и… вздернутая с ложа за шиворот девчонка коротко всхлипнув обмякла в держащей ее за шею лапе. Из ее живота торчало оперение болта.

— Тварь. — Медленно сев, Шама лениво отбросил безжизненное тельце и ухмыльнулся. — Так я и думал. Есть в тебе что-то змеиное. Вон, как в постели извивалась.

— Дзанг! — Вторая стрелка должна была ударить Безбородого в под ребра, но толстяк каким-то образом перекатившись увернулся от стрелы и встал на ноги.

— Дзанг! Шлеп! — Два звука практически слились в один. Отбитый небрежным взмахом мясистой ладони болт, кувыркаясь, улетел в угол и с жалобным звоном пробил дыру в стоящей у стены драгоценной вазе иотайского фарфора. Гретта приоткрыла рот от ужаса. От нее до кровати было не больше полутора десятка шагов. Никто. Никто не смог бы отбить болт рукой с такого расстояния. Толстяк был бы смешон. Голый, обвисший, жирный настолько, что свисающий живот прикрывал не только срам, но и колени, с встопорщившимися жидкими усами, растопыренными руками и широко расставленными босыми ногами, с дрожащим при каждом движении, свисшим на грудь подбородком, он мог бы показаться нелепым. Если бы не был так страшен. Гармандка судорожно втянула в легкие небольшую порцию ставшего удивительно неприятным холодным и вязким воздуха. Король болот стал другим. С трудом передвигающий ноги толстяк куда-то исчез и сейчас перед ней стоял другой, совершенно другой… зверь. То, что это зверь наемница не сомневалась ни мгновения. Ни стекающих из рыхлых пор капель пота. Ни отдышки. Гигантский толстяк казалось, совсем не дышал. В глубине скрытых жировыми складками глаз недобро горели явно различимые в темноте золотые искорки. Магия.

Когда начинается дерьмо, никогда нельзя думать долго. Лучше делать, чем думать, как сделать правильно. Этот совет она получила давным-давно от одного старого десятника. Это был добрый совет. К тому же бесплатный, если не считать, конечно, того, что она с ним пару раз переспала. Но так или иначе старая солдатская мудрость была как нельзя кстати. Перехватив арбалет левой рукой, Гретта правой сграбастала со стола большое серебряное блюдо и запустив в Шаму ринулась к выходу. Толстяк увернулся. Перетек одним плавным движением на шаг в сторону и ринулся следом. Перепрыгнул попавшийся на пути трон, отмахнул в сторону брошенный вслед за блюдом кувшин запрыгнул на стол-зеркало… Правая нога толстяка попала в блюдо с недоеденной ветчиной, серебро со скрипом проехалось по стеклу и гигант замахав рукам как ветряная мельница с грохотом обрушился на зеркальную поверхность. Раздался громкий треск и жалобный звон. В воздух взвились сотни осколков.

— Дзанг! — Стальной шип вошел замешкавшемуся Шаме прямо в подмышку. Это был хороший выстрел. Смертельный. Даже без учета яда. Тяжелый болт должен был разорвать главный сердечный сосуд, смять легкое и войти прямо в сердце. Любой умрет кода поймет, что ему нечем дышать, а вся кровь, что у него есть, стремительно покидает жилы и изливается в нутро. Шама недовольно заворчал. И стремительным движением поднялся на ноги. Он был страшен. Прорезанная осколками зеркала, иссеченная в десятке мест кожа разошлась кровоточащими ртами, из правого глаза торчал здоровенный кусок стекла. Весь правый бок, от места, куда вошел болт, заливала кровь.

— Х-р-р. — Прохрипел толстяк и растянул губы в улыбке. — Знаешь. Я тебя съем.

Когда дерьмо начинается лучше делать, чем думать. Главное действовать решительно. Пинком распахнув ворота длинного дома Гретта бросилась бежать в парк. Отбежав на два десятка шагов наемница, развернувшись, прижала арбалет к плечу. У нее еще один выстрел. Еще один. Когда толстяк побежит за ней он наверняка чуть приостановиться в дверном проеме. Чтобы оглядеться. У него не будет времени, чтобы отпрыгнуть или места, чтобы отбить стрелу. Просто не будет. — Гармандка облизала губы. Засадить болт в прямо башку и вся недолга. Может у этого здоровилы сердце с другой стороны. Может болт ударил в ребро и прошел мимо главной жилы. Неважно… Скорее всего, толстяк истечет кровью и сдохнет от яда через несколько мгновений. Он просто слишком большой чтобы яд добрался до сердца сразу. Но если нет. Магия или нет, со стрелой в черепе не живут.

Дождь заливал лицо, пропитывал и без того мокрую одежду заставляя ее прилипать и неприятно холодить кожу. Гретта не обращала на это никакого внимания. Двускатная крыша длинного дома вспучилась и брызнула во все стороны фонтаном щепок и покрывающей ее глиняной черепицы. Огромная туша на мгновение зависнув в воздухе с кошачьей грацией приземлилась в двух шагах перед повалившейся от неожиданности на спину Греттой.

— Дзанг! — Последний болт сорвавшись с направляющих с чавкающим звуком погрузился в середину свисающего на колени толстяка жирового фартука. — Единственный сохранившийся глаз Безбородого расширился от боли, удивления и ярости.

— Ты мне уд отстрелила! — Пророкотал он и позабыв о стремительно отползающей от него на карачках гармандке растопырив ноги наклонившись принялся перебирать жировые складки в попытках рассмотреть рану. — Сука. — По видимости осознав бесполезность своих действий. Шама в несколько быстрых шагов догнал так и не успевшую встать на ноги Гретту и схватив ее за шею подняв перед собой встряхнул как нашкодившего котенка. — Я тебя за это на кол посажу. — Прорычал он и снова встряхнув наемницу безумно оскалился. Но сначала ты покормишь гирибочки. Знаешь, что я сейчас придумал? Я буду кидать тебя грибочкам. Потом доставать из ямы. А потом поить грибным отваром. Лечить. Потом буду пытать. Найму лучших катов, чтобы тебя пытали. А потом снова напою грибным отваром. И опять кину к грибам. Ты будешь страдать годы. — Выпучив глаз Шама расхохотался обдав ее целым водопадом слюны. — Нет не годы. Десятилетия. Мы испробуем с тобой все виды казней, что есть на свете. Обещаю. А сейчас. — Сжав пальцы на горле хрипящей и сучащей ногами наемницы Безбородый развернувшись потащил ее через двор размахивая рукой так будто нес в руках набитый сеном мешок, а не живого человека. — А сейчас грибочки тебя ждут.

Гретта захрипела и вцепилась в сжимающую ее горло мертвой хваткой руку. Бесполезно. Под слоем жира у толстяка прятались стальные мускулы. Просто бесова гора мускулов.

Почему не подействовал бесов яд?\

Потому что этот боров жрет грибы каждый день. Всплывший в голове ответ заставил ее всхлипнуть. Положение выглядело отчаянным. Альтдофф попыталась отпустить руку и потянутся к перевязи с мечом, но сообразила, что если поступит так, то потеряет сознание прежде, чем успеет вытащить клинок. Пальцы толстяка почти раздавили горло, оставляя для дыхания воздуха не больше, чем потребовалось бы птичке. Очень маленькой птичке. Чувствуя как глаза застилает кроваво-красный туман, Гретта с ужасом смотрела на быстро приближающиеся двери сарая. Одной рукой сорвав засов с петель, Шама рванул на себя двери. В нос ударила спертый грибной дух и вонь разлагающихся тел. Рука гигантского толстяка чуть напряглась и грета почувствовала, как ее сапоги прочертив в траве полосы отрываются от земли.

— Сначала переломаю-ка я тебе руки-ноги. Проворчал толстяк и ухмыльнувшись сдавил бедро кантонки. Пальцы великана начали медленно сжиматься. Это было больно. Очень больно. Гретта захрипела и заскребла ногтями по уже почти залечившей порезы от стекла коже толстяка.

— Нет. Нет. Ничего не говори. Ты сама выбрала. — Ухмыльнулся гигант и приблизив ее лицо к своему вытащив язык лизнул ее щеку. — Я тебя обязательно съем. А потом вылечу. А мотом снова съем. — Гретта застонала. Шама был страшен. Дождь барабанил по оголенному торсу вставая над его головой и плечами клубами пара. Раны закрывались прямо на глазах. С чавкающим звуком выпавший из глазницы осколок зеркала затерялся в траве.

— Через пару дней я тебя оттуда достану. И вырежу на пузе кровавый крест. Посмотрим захочешь ли ты танцевать на собственных кишках. — Прорычал он и сделал еще один шаг скрывающейся во тьме амбара яме. — Я…

Неожиданно Безбородый затрясся и выронив Гретту с удивлением уставился на свои руки.

— Нет… — Подняв стремительно бледнеющее лицо к зависшей над головой полускрытой облаками луне, великан пошатнулся и булькнув выплюнул себе на грудь кровавый сгусток.

— Нет. — Ноги великана затряслись. На лбу выступила испарина. Почти закрывшиеся раны вновь набухли черной кровью.

— Нет…

— Сука! — Вытащившая наконец из ножен меч наемница полоснула Шаму поперек дрожащих коленей.

— Нет…

— Тварь! — Следующий удар пришелся на горло скребанув по костям хребта.

— Нет! — Вскинув руки Безбородый попытался прикрыть руками шею, но запнулся и покачнулся вперед.

— Сдохни. — Выдохнула гармандка и вогнав между ребер толстяка меч откатилась в сторону.

— С некоторым удивлением поглядев на торчащую между жировых складок рукоять. Шама качнулся сначала назад, потом вперед, и ухнул во тьму заполненного грибницей рва.