Чтение онлайн

– Это дух каждого существа мира. Жизненная сила. Воля, любовь, способности и таланты. То, что есть у каждого при рождении. Чистый и прозрачный, как слеза Интару. С ним мы приходим в этот мир. Брось его в воду – и не увидишь. Положи на белую скатерть, и он станет белым, на чёрную – чёрным. Интару одинаково одаривает всех, но ткань жизни мы плетём сами.

Старый пёс положил камень перед Ашри и кивнул на жёлтый, который она всё ещё держала в руке.

– Жёлтый – это сила Имола. Огненный, как лик Орта. Золотой, как песок Мэй. Это свет звёзд и пламя свечи. Это – цвет дара, искры. Искра может спать всю жизнь, никогда не сорвавшись огнём с пальцев. Но всегда она наделяет дух особым сиянием, ореолом, усиливая таланты. В каждом творце, будь то скульптор или поэт, дремлет Искра, в каждом мастере, что отдаёт себя своему делу без остатка, в искусном воине и прорицательнице. И пламя Бездны выбирает лишь тех, кто наделён этой искрой. Ведь искра – это то, чем питается пламя. Его начало и конец.

Ашри покрутила камень и положила на край водоёма, придвинув к первому. А в руках старика уже блестел следующий – насыщенно синий, чистый, как горное озеро, отражающее бездонное небо.

– Это – материя, что окружает дух. Азур. Весь тот мир, что вокруг, все его осязаемые элементы от воздуха до камня. Это сила подчинить материю духу. И сила влить дух в материю.

Синий камень занял место рядом с двумя другими, и настала очередь последнего – красного.

– Застывшее и текучее, дар и проклятие Мэй – это время. Варме. – Арнтару выложил с другой стороны от прозрачного красный камень. – Он есть энергия, кровь, сила, рассвет и закат, рождение и смерть.

Теперь вокруг прозрачного камня лежало ещё три. Ашри внимательно слушала, не перебивая.

Старик взял синее стекло и положил поверх жёлтого:

– Зелёное Пламя – это сила иллюзии, воплощения, союз жёлтого с синим. Дар и способность управлять им, направлять пламя, создавать воплощения.

Старик раскрыл ладонь и выпустил горящего ярко-зелёного мотылька.

– Чем выше умение воплощения, тем более синий цвет пламени.

Высохшая рука Арнтару вспыхнула аквамарином, и постепенно пламя, меняя цвет, стало чистейшего синего цвета. Внезапно угаснув, оно обратилось в синий камень, точную копию того, что лежал перед Ашри.

– Отличный фокус, – хмыкнула Ашри. – С голоду не умрёте. Выходит, у меня синий и красный.

– Выходит, что так. – Старик положил синий камень на красный. – Азур и Варме. Перекрестье Тирха. Способность изменять время и пространство. Но хаотично. Ведь искры в тебе нет. Нет того дара, что даёт понимание и порядок, как управлять Временем и Материей.

– Но вы же сами сказали, Бездна даёт пламя лишь тем, у кого есть искра. А если бы она всё-таки была у меня?

Водянистые глаза улыбнулись, старик положил сверху жёлтый камень и накрыл прозрачным:

– Твоё пламя стало бы чёрным. Управление временем и пространством, подчинение их своей воле, открытие и закрытие дверей в Бездну. Упорядоченный хаос. Пламя Гаара, путь дартаутиру.

Ашри задумалась, взяла жёлтое стекло и покрутила в руке. Потом она посмотрела в глаза старика.

– Как у Пожирателя? Чёрная скверна – это всего лишь его вариант силы? И вы думаете, что Пожиратель – это я?

– Возможно, не ты сегодняшняя, а ты будущая. Та, что пробудила искру и научилась управлять силой.

– Бред какой!

Ашри соскочила и, отступив на шаг, почти закричала:

– Зачем мне тогда убивать своих друзей? Если тот, кто владеет пламенем Хаоса, способен создать свой мир, способен сотворить всё что угодно, для чего ему убивать детей и женщин?

– Это мы и пытаемся выяснить, – раздался голос за спиной.

Ашри обернулась. Перед ней стоял Ину. Бровь нахмурена, а рубиновый глаз, казалось, сейчас прожжёт в ней дыру.

– С кем ты говоришь?

– С мастером Арнтару. – Ашри развернулась, но старик уже успел исчезнуть. Маленькие рыбки тоже попрятались. Вместо них на Ашри смотрел огромный вековой карп. – Он только что был здесь!

Ину смерил элвинг долгим изучающим взглядом, и девушке показалось, что Пёс с радостью бы вцепился в её разум, чтобы увидеть то, что было у этого пруда до его прихода. Но аллати не шевельнулся, только холодно ответил:

– Всё, что осталось от учителя Арнтару – это безмолвная рыбина, которая пережила трёх хранителей Башни Силы и не намерена сдаваться. У тебя были раньше подобные видения?

Ашри кивнула, продолжая смотреть на рыбу. Глаза существа были почти как вода, но она могла поклясться, что видит, как в них блестит усмешка.

– Это правда? Про цвета пламени, искру, и что я могу быть тем, кто управляет хаосом, порождая тьму?

– Тьма в каждом из нас, Ашри. Весь вопрос в том, дашь ли ты ей вырваться наружу. И если всё-таки это ты, то мне придётся тебя обезвредить.

– Я буду сопротивляться, – горько усмехнулась элвинг.

– Вот в этом я не уверен. Ну что, готова отправиться в Бездну?

– Нет. Но отправлюсь. Только дай мне день.

– Время слишком дорогой ресурс в нашем положении. На рассвете за тобой и Ключом придёт стража. А сейчас псы проводят тебя белыми коридорами.

За спиной Ину возникло два псоглавых.

«Наверное, стоило спросить Грава о причинах. Вдруг и он видел во мне угрозу. Это бы многое объяснило. Это объяснило бы практически всё. Если по какой-то причине все эти тхару считают меня порождение Гаара, то понятно желание их изловить, уничтожить и обезвредить. Когда я увижу Клыкаря, я его выслушаю. И попытаюсь понять. Ведь не бывает поздно, пока мы живы».

Ашри бросила последний взгляд на вековую рыбину и отшлифованные временем прозрачные стеклянные камни:

– Тогда стоит поторопиться. Не хочу тратить время на вас и вашу башню.

В тусклом свете лампы сгорбленная фигура Стуриона напоминала горгулью. Но стоило взглянуть в лицо торговца, и сходство улетучивалось. Перед Ашри был старик, полный печали.

– Ты уверена, что нет иного пути? – спросил бист, не особо ожидая ответа.

Ашри присела рядом, хотела было положить руку на плечо старика, но, передумав, опустила.

– Я не знаю, Вэл Сту. Я ни в чём не уверена, кроме того, что любой путь, требующий такой платы – неправильный. Если верить хранителям, только Ключ отомкнёт проход на ту сторону и поможет спасти детей.

Какое-то время они сидели в тишине. Лишь свеча в лампе изредка потрескивала, слизывая прилетавших на свет насекомых, да вскрикивали древесные лягушки, жившие в саду торговца.

– Как они? – спросила элвинг.

– Спят. Знаешь, а я неплох в чтении книжек на ночь, – Стурион крякнул. – Дети есть дети, пока взрослые берегут их от взрослых проблем и ужасов.