Чтение онлайн

Она рассматривает что-то у меня на затылке и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не вздохнуть.

Я облизываю свои губы и прижимаю ее близко, так близко, но она не вырывается, и прямо сейчас этого достаточно.

Глава сорок первая

Джейд

Мы движемся бедро к бедру, я чувствую, как его руки покоятся на моей спине, его пальцы почти не хотят касаться меня там. Кожа парня едва задевает мою. Я обнимаю его за шею и вожу указательным пальцем по волосам в ее основании, спускаясь оттуда круговыми движениями к верхушке позвоночника, рисуя свой символ на его коже. Это расслабляет меня. Время от времени он сопротивляется. Либо ему не нравится то, что я так к нему прикасаюсь, либо ему от этого слишком неудобно, так что я прекращаю. И сразу же меня вновь затапливает беспокойство.

Какой-то миг он смотрит на меня, замечая, что прикосновения не хватает. Слегка сжимает челюсти и стискивает губы в тонкую линию, а затем расслабляется. Пару раз он открывает рот и пытается что-то произнести, но останавливается так и не сказав ни слова. Наши глаза осматривают танцпол. Там множество цветов и света.

Затем я вижу его. Человека с ярко-голубыми глазами, бледной кожей и каштановыми волосами, который стоит позади толпы, и смотрит на меня. Он шевелит губами, и у себя в ухе я слышу звук похожий на слабый шепот.

Джейд … В этот миг, электричество покалывает кожу и, когда уколы становятся болезненными, закрываю глаза. Когда я их открываю, он ушел. Но рядом с нами на танцполе стоит Доминик.
– Эй, я могу вмешаться?

– Нет.
– Резко отвечает Коннор.

– Ц-Ц. Разве леди не должна решать?
– Доминик кладет свою руку мне на плечо, его прохладное дыхание касается моей щеки. Озноб пробегает вверх по моему позвоночнику, и я чувствую себя так, словно меня опустошили, словно мое тело жаждет вернуться к нему.

– Да, должна.
– говорю я.
– Нет, спасибо.

– Ладно, - просто говорит он. Я надеюсь, он не видит разочарования у меня на лице, когда убирает руку с моего плеча.

Склонившись к Коннору, он что-то шепчет ему на ухо. Коннор бледнеет, а затем краснеет как рак. Это происходит так быстро: одним стремительны движением Коннор отпускает меня, разворачивается к Доминику и бьет ему прямо в челюсть. Очевидно, Доминик удивлен, он утрачивает равновесие и падает на пол. Коннор стоит над ним с поднимающейся грудью и сжатыми кулаками. У меня падает челюсть, и я не могу удержаться от полного удовлетворения хихиканья.

К нам шествует директор.
– Мистер Деверо, мы не потерпим здесь подобного насилия. Вы и мисс Смит будете вынуждены покинуть нас.

– Не вопрос.
– говорю я, потянув Коннора за мной.

Когда мы уходим, я оборачиваюсь в зал и вижу, что Доминик улыбается нам вслед.

На стоянке, я разворачиваюсь перед Коннором и даю ему “пять”.
– Отличная работа!

Коннор улыбается мне в ответ, но я вижу, что он все еще сердится на Доминика и жалеет о том, что нас вышвырнули с бала.
– Итак, может нам самим устроить вечеринку?

– Что ты имеешь ввиду?

– Попкорн и фильмы конечно.
– Он улыбается и помогает мне сесть в машину.

Наша машина начала двигаться, но я все же слышу, как шепоты вращаются вокруг меня, зарываются в уши, царапают кожу. Я пытаюсь отгородиться от них, но продолжаю слышать доводящие меня голоса: Improbus es, improbus es.[1] Они усыпляют меня до помутнения рассудка и будят обратно и, время от времени, клянусь, я вижу или голубые глаза или мертвых девочек, которые наблюдают за мной с обочины. Я закрываю глаза, желая избавиться от них, и приказываю им исчезнуть.

***

Коннор оставляет меня в своем доме, а сам отправляется за фильмами потому, что я больше не могу выдерживать машину. Кажется, что ее сжимают, сдавливая меня, кроме того, металлические двери кажутся слишком тонкими для чего бы то ни было, что рыскает снаружи.

Я поворачиваю ручку двери и чувствую удары, которые грохочут под моими ногами. Я ахаю, но затем понимаю, что это музыкальный ритм. Очень громкая музыка. Толчком я открываю дверь.

Музыка ревет из стереосистемы в кабинете в глубине дома.

«Сегодня я ненавижу весь свет,

Ты слишком хорош для меня,

Я понимаю это, но не могу измениться …»[2]

Я слышала эту песню раньше, но мне сложно представить с какой стати какая-то буйная женская рок-музыка взрывает половые балки у Коннора дома. Голос оттеняет пение исполнительницы. Более высокий и поет невпопад. Я вхожу в коридор и прохожу через кухню. Дверь кабинета приоткрыта. Я колеблюсь перед тем, как заглянуть внутрь. Через узкую щель я вижу, как Дейзи качается туда-сюда и обнимает что-то, прижатое к груди. Я шагаю вперед и избегаю скрипящих половиц, быстро понимая, что половая доска могла бы сломаться, и никто бы ее не услышал при таком то реве гитары.

Дейзи поет? Ее голос пытается следовать резкому ритму, но в нем все еще звучит ее легкая приятность. Песня не совсем подходящая. Она покачивается и поворачивается, подскакивает и выкладывается в песне, не обращая внимания на слушателей. Я подавляю смех, который пузырится у меня в груди. Почти задыхаюсь от него. Дейзи поворачивается ко мне, ее глаза закрыты, губы двигаются в песне. И тогда я вижу их.

Слезы. Слезы оставляют следы в ее макияже, по одной толстой, вертикальной линии под каждым глазом с чистой, бледной, свободной от основы под макияж кожей. Чернота с ее ресниц размазалась над и под веками. Она вся выглядит возбужденной, обессиленной, порозовевшей и выпачканной. Погибшей. Неуравновешенной. Ни ореола света, ни искр, ничего. Во мне что-то обрывается. Печаль Дейзи просачивается сквозь ее кожу, витает в воздухе и немедленно передается мне.

– Дейзи…

Она роняет плоский, квадратный предмет в руках. Тот разбивается на части. Стекло раскалывается. Осколки усеивают пол у ее ног.
– О, Джейд… - Она смотрит на меня покрасневшими глазами.
– Ты напугала меня.

– Мне так жаль, - я бросаюсь вперед, чтобы помочь ей собрать кусочки.

– Нет, не переживай.
– Она опускается на колени и поднимает фотографию, прижимая ее к подолу. Она дает пальцам задержаться на изображении, на миг смотрит на меня вверх и затем занимается подборкой всех разбитых осколков.

Я шагаю вперед и встаю перед ней на колени, подбирая кусочки стекла.

– Это была последняя песня, которую он слышал в моем исполнении … - Тихо произносит она.

– Что?

Она наклоняет шею и кивает в сторону все еще ревущего стерео.
– Дэвид и я … мы бывало частенько отправлялись в Французский квартал и немного выпивали.
– Она моргает и еще больше слез течет по ее лицу.
– Эта песня играла по радио, и он подначивал меня спеть ее.

– А ты?

– Само собой. Я стояла на помосте и пела во всю силу своих легких.
– Она улыбается и вытирает нос.
– Девид и я так сильно смеялись. Видела бы ты нас. Как два подростка на свидании. Но мы всегда походили на них, ты знаешь. Влюбленные. Счастливые. Даже когда этот человек сводил меня с ума, он заставлял меня смеяться.