Чтение онлайн

Пробираться через обломки, по пути обшаривая глайдеры, пришлось долго, зато по дороге сармат запасся мылом из неразграбленных бардачков – и наконец определился со страной. Это всё-таки был Атлантис – а потом на уцелевших домах показались и вывески латиницей, и бессмысленные «синские иероглифы» - когда-то на них была мода… На нижнем ярусе под защитой плиты – Гедимин сдвинул её неосторожным шагом – уцелели граффити. Сармат поморщился было, но тут же впился в них взглядом. Кто-то похвалялся силой своей банды – скорее всего, кучки юнцов… но в её название входило слово «Миннеаполис».

«Миннеаполис?! Помню, как же. Кенен Маккензи выбивал там заказы на убежища. И выбил-таки… вроде бы даже на два, «вип» и гражданское,» - сармат, проверив фон, медленно поднял передатчик.

– Приём! Гедимин Кет вызывает Миннеаполис! Кто жив, отзовитесь!

…Он ещё несколько раз посылал сигналы, проходя мимо изломанных и целых высоток. Внутри уже обосновались крысы, и сармат держался подальше от нависающих конструкций – он знал, как моджиски любят такие ловушки. Эти твари где-то брали воду и пищу – и сармат надеялся, что всё-таки не в бывших убежищах. Строить для крыс… Гедимина передёрнуло от одной мысли.

Кварталы высоток обрывались резко, нависая над очередной стеной, сделанной под камень или кирпич. Даже искусственные лианы местами уцелели, как и острия пик наверху – металлофрил от радиации распух, но ещё не везде раскрошился. Перемахнув через нелепую, ни от чего не защищающую стену, Гедимин увидел «булыжные» мостовые, двухэтажные домики с «черепичными» крышами и высохший котлован то ли пруда, то ли озерца, окружённый домами с террасами. Домишки не теснились, как высотки, - между ними хватало места и деревьям… сейчас от них остались обломки корней – то, что не вырыли крысы в поисках субстрата. «Вип-квартал,» - Гедимин криво ухмыльнулся. «Может, здесь и вип-убежище? Фон невысокий, могли уже выбраться…»

Он внимательнее пригляделся к инею на мостовой – и вскоре нашёл цепочки следов. Существа ходили поодиночке, и у их подошв не было рельефа – но и на отпечатки босых человечьих ног они не были похожи. «Обмотки?» - Гедимин остановился у цепочки странно широких, размазанных следов. «По камням, по холоду – в тряпье? Подошвы из фрила… хотя – что это я? Вип-убежище… я же помню, как их строили!»

Вспомнив, как его встретили в последнем таком убежище, Гедимин остановился и прикрыл глаза тёмным щитком. Из-за уцелевшего стекла ему мерещился пристальный недобрый взгляд.

Вокруг было тихо – так тихо, что чавканье и хруст сармат услышал издалека. По прогибающимся ступеням он поднялся на террасу. Дверь, как ни старался Гедимин не шуметь, отчаянно заскрежетала. Существо внутри замерло – и метнулось вглубь дома.

– Стой! – крикнул сармат, глядя на размазанные следы в пыли. Потом он увидел то, что «обитатель» оставил, и его передёрнуло. Только что тут ели крысу-разведчика – прямо сырой, обгладывая до костей и обсасывая хрящи, вместе с потрохами. Остались клочья шкуры, искромсанной чем-то острым, и заметно погрызенные крупные кости – мелкие существо съело.

«Sa hasu…» - Гедимин поморщился. «У них что, пищеблок из строя вышел? Это мясо можно было пожарить или сварить, как дикие племена. Но есть сырой крысу… сколько ирренция, цезия и стронция он с ней сожрал?»

Внизу заскрежетало – оголодавший житель успел удрать, пока Гедимин изучал его объедки. Сармату стало неловко. «А если правда – пищеблок сломан… или даже цел, но убежище обесточено? Эти… существа вымрут за зиму. А ведь это не первое поколение, явно, - для столетнего он слишком шустрый… и зубастый. Они пережили катастрофу. Может, с ними выйдет договориться?»

…Убежище не обесточило, но вот за главным шлюзом давно никто не следил – механизмы так корродировали, что внешний люк заклинило в приоткрытом положении почти что намертво. Гедимин взрезал стену, чтобы добраться до механизма, и мысленно выругался – детали были целы, только их было не разглядеть под «чехлом» пыли и давно засохшей смазки. Сармат содрал корку, нехотя пожертвовал чуть нефти, ещё не перегнанной на субстрат, - створка почти бесшумно скользнула в паз, открывая тёмный шлюз. «Транспортёр и все провода вроде на мес…» - «чутьё» просигналило о крупной неполадке, но поздно. Плитки тонкого фрила хрупнули под ногами, и сармат с головой ухнул в малый коллектор. Сюда должна была стекать и здесь разделяться смесь дезактивационных растворов и радиоактивной «грязи» - но на дне только темнели сухие пятна неочищенной меи, да валялись среди мелких осколков рилкара обглоданные кости. Гедимин подобрал одну – судя по следам зубов, её обгрыз абориген.

«А ведь перекрытия раздолбаны. Они не сами так треснули…» - Гедимин со дна коллектора посветил фонарём на округлый пролом в прочном рилкаре. Сделали его на месте выводящей трубы, только отверстие под неё расширили – похоже, что ударами кувалды. «Ясно, откуда осколки. Но зачем им дыра в полу?.. Ладно, нечего тут сидеть,» - он приподнялся на пальцах, хватаясь за края пролома, рывком подтянулся – и еле успел нырнуть обратно. Над дырой с немалой скоростью просвистела тяжёлая болванка, подвешенная на два троса – рассмотрел их Гедимин, когда транспортёр с той же скоростью уволок её назад.

«Не нравится мне это…» - сармат замер на месте, прислушиваясь к затихающему гулу транспортёра и оживлённым шепеляво-причмокивающим голосам. Прошла почти минута, прежде чем в шлюзе вспыхнул свет. Следом по дну коллектора пошарили лучом фонаря. В пролом заглянуло нечто лысое, со свисающей лохмотьями кожей и бесцветными глазами. Одето оно было странно даже для «мартышки» - сверху какая-то парадная, хоть и истёртая, одежда с длинными рукавами, с пуговицами вместо «молнии», на шее – бусы из крысиных резцов и небольшого черепа, ноги до колена обмотаны в несколько слоёв полотнищем – набедренной повязкой. Узкие тряпки он намотал от ступни до колена и скрепил пряжкой с крысиным позвонком. Подошв у этой «обуви» не было – видно, она и оставляла «размазанные» следы в пыли… и что куда больше удивило Гедимина – не закрывала колени, а под верхней одеждой просматривалась голая белесая грудь. «Оно не мёрзнет?» - сармат покосился на термометр – в открытом настежь шлюзе был «минус», ничего другого и быть не могло, и из носа «макаки» шёл пар – но мурашками она не покрывалась, и, похоже, холод её не беспокоил.

– D’yo hia mi? D’yo andestann? – резко спросил чужак, светя Гедимину в глаза. Тот порадовался, что не поднял после ремонта ворот тёмный щиток.

– Убери фонарь, - сказал он, недовольно щурясь. – И дай мне вылезти. Я вам не враг. Видишь, я починил ворота? Отойди, я выберусь, и мы поговорим.

Белокожий шумно выдохнул. Из приоткрытого клыкастого рта вырвался клуб пара. В стороне – видимо, за открытым и попусту выпускающим тепло из убежища внутренним люком – послышались неразборчивые возгласы.

– Da’ar slewe ritonn, - криво ухмыльнулся «человек» с фонарём. – Ol dis tam wi n’uu… Guud slewe! D’yo brinn seem fo de sitte?

«Что?!» - Гедимин не сразу даже понял, что означает «slewe» - а поняв, сжал кулаки. Его называли рабом – и эти существа ждали возвращения каких-то рабов, и, похоже, ремонт ворот…

– D’yo andestann, de fuul slewe? – абориген недобро ощерился. Гедимин молча сдёрнул с плеча сфалт. Второй раз уворачиваться от летящей болванки он не хотел. Едва над головой «рабовладельца» задымился перерезанный транспортёр, тот с визгом шарахнулся в сторону. Неподалёку заверещали, механизм загудел – но вырезанный кусок рельса уже выпал, и «долетевшая» до обрезка болванка сорвалась с подвеса и осталась лежать у ямы.