Чтение онлайн

— Ничего такого, просто хотел напугать, — осторожно и мягко ответила девушка. Не без доли стыда страж осознал, что все это время ее тревожила не случившаяся неприятность, а возможная реакция вспыльчивого брата.

— Больше он тебя не побеспокоит, — пообещал Ларканти, видя с какой опаской на него смотрят.

— Поговори с ним, но, прошу, не теряй голову! — не вытерпев, выпалила девушка. Ларканти ничего не ответил, тяжело вздохнул и опустил голову.

— Прохладного утра! — Саакрати громким и радушным голосом разорвала напряженную тишину. Она появилась в компании основательной тележки с мясом и яйцами каменных саламандр, — сами справитесь, или мне приготовить мясо для вас?

— Я этим займусь, — ответил мгновенно оживившийся Змей. Даже сидя он, словно гора, нависал над статной, высокой хозяйкой.

— Вы пепельные, портите все специям, — добавил он, пренебрежительно фыркивая.

— Почему ты равняешь меня с какими-то неумехами, которые не отличают кусок гнили от свежей вырезки? Думаешь, мы все такие же одинаковые, как вы? — уязвленно парировала Саакрати, выливая пенящуюся яичную смесь в низкие каменные противни, смазанные тонким слоем каменного масла, — хотя, настаивать не буду. У меня есть дела важнее, чем вас обихаживать.

— День становится лучше с каждой минутой, Ларк? — обратилась она к стражу, закончив выставлять противни на раскаленную решетку.

— От чего же? — просипел в ответ страж, — у меня только что появились планы. Расплавленный квартал весьма живописное место.

— Расплавленный квартал? — удивленно и встревоженно переспросила женщина, — Надеюсь, ты не думаешь соваться туда один? Знаешь же, какие настроения царят в этом месте.

— Я не собираюсь отвлекать патрульных из-за Грязерожденного, — отмахнулся Ларканти, а затем добавил более веселым тоном, — думаешь, я боюсь шайки тощих Шкадат'Каэт?

— До них мне дела нет, Ларк, — серьезным тоном проговорила Саакрати, не отводя взгляда от немного затуманенных алкоголем глаз стража, — просто не хочу, что бы ты сгоряча…

— Что вы все сверлите меня глазами, будто я уже кого-то зарезал?! — раздраженно воскликнул Хан Ката, — я — каменный страж, а не животное и вполне могу себя контролировать! Сегодня Нар'Охай останется дремать в ножнах!

Уверенность в обещании покинула стража, когда расплавленный квартал встретил его клубком удушающе тесных улиц и враждебными лицами. Нагроможденные халупы, ровно, как и их хозяева, оставили ленивые попытки выглядеть подобающе. Налезая друг на друга, вываливая на улицы бесформенные глиняные стены, дома будто таяли под гнетом безжалостного Саантирского солнца. Демонстративно не обращая внимания на отсутствие радушия и объезжая кучи иссушенных нечистот, Ларканти твердо повел Ходока вглубь этой клоаки.

Изображения Кантара встречалось здесь гораздо чаще, чем в более благоустроенных районах Саантира. Рубиновые глаза сверлили стража почти с каждой бугристая стены, а воинственные призыва были намалёваны над половиной дверей. Как и все в этом месте, рисунки были выполнены омерзительно, словно обитателям трущоб недоставало желания достойно выразить хотя бы протест. Перекошенным глазам недоставало невыразительности, краска была тусклой и подтекающей, а слоганы пестрели грубыми ошибками. Вскоре страж застал и тех, кто оставляет мерзкие рисунки. Словно напуганные скреты, тощие пепельные оборванцы забились в щели смердящих подворотен, разлив ведра краски и оставив жалкую мазню незаконченной.

Следом Ларканти наткнулся на немытую гурьбу, собравшейся перед постаментом. Роль сцены играла обвалившееся жилище, разбросавшее по кривой улице выцветшие тряпки внутренностей. С трибуны вещал сутулый самозванец в опрятных одеждах Храма Черной Крови. С его шеи вместо самородка свисало толстое кольцо темного обсидиана, в который была вделана железная реплика древесной чешуйки. То, что проповедник не был ограблен, заставило Ларканти насторожиться. Затем показался огромный змей телохранитель, плавно обогнувший толпу и замерший напротив стража. Ларканти задрожал от бурлящей ярости и медленно обнажил Нар'Охай.

— Страж ты направил клинок против защитников угнетенного народа, когда должен разить им врагов, явившихся с небес! — раскинув руки, воззвал желтоглазый старик. Голос его раздался мощно и уверенно.

— Единственный враги здесь вы! Вы не можете силой взять стены Саантира и пытаетесь сгноить его изнутри! — заорал Ларканти и, отведя клинок в сторону, начал неотвратимо приближаться к оскалившемуся змею.

— Ты понятия не имеешь о наших целях! И даже не хочешь открыться им! Очевидно, ты защищаешь Десницу и Храм Черной Крови, а не собратьев! — активно жестикулируя, проскандировал проповедник Толпа взорвалась одобрительными воплями и бранью в адрес стража.

— Прочь с улиц моего города! — оскалился Ларканти и ходок поддержал его утробным рыком. Нар'Охай прочертил в воздухе мрачную дугу, заставляя воздух жалобно взвыть. Змей-телохранитель прижался к земле и отступил.

— Скоро Храм Черной Крови обрушится под грузом своих грехов и лжи, а ты окажешься погребен под руинами! — прокричал, пятясь, лысый проповедник, черные вены вздулись на тонкой шее. Затем он скрылся за толпой и поспешил затеряться в лабиринтах узких переулков. Змей поспешил следом.

— Пророк сбежал, прикрывшись вами словно щитом! Это произойдет снова, если вы пойдете за Кантаром! — проорал страж, обводя взглядом плотную толпу. Часть голосов заткнулась, а некоторые глаза задумчиво уткнулась в пол. Обрадовавшись незначительной победе, страж вложил смертоносный клинок в ножны, неспешно развернул Ходока и вернулся к поискам.

От местных он мог дождаться только презрительных взглядов, поэтому о предполагаемом адресе и внешности Харши он подробно расспросил Лиору. Пятнадцатью минутами позднее, страж обнаружил названное девушкой здание и остановил ходока в тени ближайшей подворотни. Правильные очертания обвалившегося особняка, пока угадывающиеся под разрастающимися опухолями пристроек, напоминали о временах, когда это место еще помнило о достоинстве. Ветхие баннеры развевались на останках повалившихся башен и окнах, черневших как глазницы черепа. Полотна напоминали половые тряпки и давно потеряли следы гордых гербов. На почерневших мясницких крюках, вделанных в стены, Ларканти, к своему удивлению, обнаружил черные робы, чьи тяжелые полы слабо колыхал раскаленный ветер. Под капюшонами блестели черепа, покрытые запекшейся кровью. Загнутые штыри пронизывали пустые глазницы. Лицо Кантара, которое пытались изобразить на потрескавшейся глине, было не завершено. Из единственного глаза торчал длинный стилет. На тонком лезвии плавно раскачивались изящные цепочки с обсидиановыми кольцами.

На подходах к грязно-серому пологу, заменявшему парадную дверь, Ларканти почувствовал тошнотворную смесь перебродившего африта, подгоревшей сомки и едкого смрада Аргийских дурманов. Хозяин был дома и, скорее всего, не один. Брезгливо отодвинув просаленное полотно, Ларканти вошел в просторную гостиную. Вместо масляных портретов именитых предков и живописных каскадов драпировки его встретили почерневшие стены, обезображенные бугристыми глиняными шрамами. Ноги обняли не мягкие распластанные шкуры, но наваленное кучами тряпье и мусор. С пяти подобных куч на него уставились раздраженные глаза, тонувшие в налитых чернотой веках. Грязерожденные были укутаны в пестрые лохмотья, в которых угадывались останки Саантирских одеяний и традиционные для Нар'дрина сине-серые цвета. Особое внимание привлекал заросший запущенной щетиной бледный, на пузе которого трещал свежий костюм казначейского клерка.

— Ты Харши-без-клана? — Громким командным голосом спросил страж, сверля взглядом худосочного мужчину с рыжеватыми сальными лохмами. Харши приподнялся с кучи полупустых бутылок и нечищеных курительных трубок. Грязерожденный пепельный нарочито учтиво кивнул и поправил грязно-серый платок, болтавшийся на тощей шее. Из импровизированной кухни, которая откашливала кислый смрад, показалась тощая, забитая бледная с потускневшими изумрудными глазами и неопрятно выбеленными волосами. К ее ноге жался костлявый парнишка-полукровка с плешивыми рыжеватыми волосиками.