Чтение онлайн

В который раз старик поправил лямку тяжелых ножен, которая больно впилась в ключицу и сползла с сутуленных плеч. Мороз обжег немощные пальцы, когда они нежно скользнули по костяной рукояти, отполированной мириадами прикосновений, а затем ухватились за развевавшуюся рубиновую ленту, напоминавшую о предыдущем носителе устрашающего клинка.

— Нар'Охай принадлежал отцу, затем мне. Когда силы начали покидать мои руки, я передал его ученице, которой безмерно гордился. — Заговорил Хенши и непроизвольно прикоснулся к ключице, поправляя отобранные ножны. — Тогда гремела вторая война Верха и Низа. Хи-ти пала при штурме Ориека и Нар'Охай вернулся в мои дряхлые ладони. Вслед за Хи-ти к Карлику отправились владения клана Хан Горо, родной город погребли холодные барханы. Выжившие искали убежище за стенами Изумрудного Кольца Хараада. Караваны тянулись медленно, старики и дети быстро отстали. Этим и воспользовался Исполин, который питался останками разоренной страны.

Хенши непрестанно разминает саднящую шею, но не перестает изучать плавный зеленый горизонт. В ответ не сморят мерцающие глаза пустынных хищников, и отсутствие жизни тревожит старика. Вскоре подслеповатые глаза замечают впереди группу хинаринцев, которые мгновенно вызывают у стража настороженность. Половина стражников спешились и аккуратно приблизились к незнакомцам, принимая их за замерзших беженцев или группу разбойников. Выстроившись полукругом, они прижали встречных к склону и приготовили на всякий случай широкие костяные клинки с зубцами из неприхотливой грязно-желтой стали. Существа мгновенно перестали вымучивать хинаринские позы и расправили неправильные, искаженные тела. Гибкий корпус одного из них взметнулся вверх, а многосуставные руки уперлись в пол. Костяная маска разлетелась облаком мелких щепок на голове второго и обнажила сплошную разверзшуюся пасть, которая извергла поток смрада и пронзительный пульсирующий визг. Когда ловчие ринулись вперед, выхватив костяные клинки и массивные палицы, половину стражников уже одолел обессиливающий ужас. Они застыли, выронив оружие на промерзшую землю, и не мигая смотрели на стремительно приближающихся тварей.

Хенши, неловко путаясь в просторных одеждах, выхватил клинок и врезал по крутым бокам могучего ходока. Боевое животное мгновенно перебороло страх, горячо захрапело и понеслось на выручку стражникам. Стараясь удержаться в седле, Хенши даже смог занести клинок дрожащей рукой, но его Ходок вдруг резко остановился и старик вылетел из седла. Перед тем как сознание раскололось о ледяную землю, страж увидел когтистые лапы, вырвавшиеся из-под земли, и многолапые силуэты, карабкающиеся вниз по склону.

Когда вспыхнуло следующее воспоминание, Нуаркх услышал испуганные голоса, вырвавшиеся из разумов Аргийцев. Вытаращенные глаза старика слезились от сияния пурпурного ядра, которое пульсировало под сводом просторной пещеры. Он беспомощно наблюдал, как потрескавшиеся чешуйки каменной кожи сдирают с тела вместе с лоскутами кровоточащих дряблых мускулов. Когти ловчих зарывались во внутренности, извергающие пурпурный свет, и выскребли остатки языка из разинутого рта. Вскоре от Хенши остался лишь скелет, неспособный дышать, но он оставался жив. Хенши молил Нара о забытье, мечтая сбежать от извращенного ужаса, но Карлик отказывался его забирать, будто брезговал марать меч об изуродованное тело. Прежде чем когтистые пальцы выдавили полуслепые глаза, Хенши увидел, что рядом терзают неузнаваемую женщину и распластанного Нар'Катира. Затем старик оказался в темноте, полностью отрезанный от мира. Он успел с облегчением принять кончину, но во тьме вспыхнули куклы ловчих, сплетенные из мерцающего Тепла. Огромное ядро вернулось под свод, обратившись тугим вихрем света. Набив животы плотью, ловчие разошлись и уступили дорогу огромным существам с раздувшимися животами и ворохами костей в длиннопалых лапах. Оставляя разводы пузырящейся слизи, твари подползли к живым остовам и склонили широкие многоглазые морды. Они спутали ребра в сферический кокон, источающий пурпурный пульс. Черная слюна облепила обглоданные кости, застывая узловатыми суставами, и стала основой бугристых мускулов, набитых осколками.

Процесс тянулся часами. Хинаринец не знал, почему разум еще мечется в опустошенном черепе, но свобода воли позволит отомстить за убитых и закончить жизнь в бою. Мысль сделала участь Хенши, сколь бы дикой она не казалась, абсолютно незначительной. Старый Страж замер, дожидаясь момента, когда тело наберет достаточную силу. Укротив панику, разум Хенши внезапно отворился и впустил поток коллективного сознания. Каждое уродливое существо, на котором старик задерживал взгляд, переставало быть безликим ловчим. На стража бурлящим потоком изливались их воспоминания, не пропуская сокровенных подробностей детства и секретов, которые не хватит духу рассказать самому близкому существу. В обмен, омут его собственной памяти стал кристально прозрачен для сверкающих фиолетовых глаз. Подобная обоюдная откровенность показала Хенши, что каждое уродливое создание тоже сохранило трезвый рассудок. Существа, ставшие в одночасье необъяснимо знакомыми, потянулись к Хенши хором успокаивающих мысленных голосов. Старик ответил враждебно и отчаянно попытался оградиться, но постепенно недоверие растаяло и ловчие стали ему роднее любого друга или кровного родственника. Хенши пошевелился и обнаружил, что, впервые за годы, способен самостоятельно подняться. Один из ловчих вышел вперед, держа руки за спиной. Костяная маска существа не выражала ничего, но Хенши чувствовал излучаемую заботу и поддержку. Старый Страж впервые видел Саарвати, но уже в деталях знал его жизнь и видел драгоценный Нар'Охай, который ловчий шутливо скрывал за спиной. Протянув вперед твердые, костяные лапы, Хенши сомкнул их на гладких ножнах и скользнул костяшками по эфесу.

— В тот момент я перестал быть стариком, доживающим последние месяцы в бессилии и слабоумии. — Тоскливо добавил Хенши, не выражая ничего костлявой оболочкой.

— Как по мне, очень трогательная история. — Ухмыльнувшись, ответил Нуаркх.

— Но в то же время довольно пугающая. — Дополнили немного взволнованные голоса Аргийцев, которые с насилием были знакомы лишь теоритически.

— Сойдемся на том, что данный рассказ удачно сочетает в себе оба качества. — Присвистывая, рассудил тоннельник и снисходительно посмотрел на потолок.

— Вы заставили Анафель прикипеть к обреченному Исполину, а потом вынудили напасть на Накрисса? — С укором просипел Леронц, а потом сгорбился и шумно выдохнул. — Не знаю, что об этом думать.

— Ей пришлось нелегко, но вас было необходимо задержать. — Хмуро признался Хенши и замолчал. Перед мысленным взором наемников возник древний храм, набитый затаившимися ловчими и освещенный тусклым пурпурным мерцанием. Из-за каменных стен доносятся приглушенные звуки яростного сражения, Хенши ощущает, как гаснут искры его семьи и нарастающую скорбь выживших. Стальные двери с резонирующим скрежетом распахиваются, Нуаркх врывается внутрь, сжимая смертоносное оружие. Копье отравляет мысли Хенши чудовищными образами одиночества и мучений. Скорбь яростно стесывает когти о своды костяного черепа и переплетенную грудную клетку, но страж не поддается и терпеливо выжидает. Черный клинок покидает ножны, и первый Мракозверь обрушивается на пол. Страж видит ярость и отчаяние, вспыхнувшие в сердце второго зверя, и проклинает неизбежность мрачного исхода…

… Хенши беспомощно дергался среди застывших мертвецов, его взгляд метался между неподвижными телам и зародышем, умиравшим от тяжелых ран. Затем копье утонуло в груди обезглавленного гиганта, и Хенши остался один в темноте осиротевшего разума. Когда Лим'нейвен с Урба заталкивал Хенши в искореженные останки шлема, апатия и отчаянье не дали стражу сопротивлялся. Он был даже рад, что ужасы Саантирских казематов испытает именно он.

— Я поделился всем, чем мог. Верните Нар'Охай. — Закончил Хенши, воспоминания застыли и постепенно погасли.

— Кажется мы квиты. — Пробормотал Леронц, с сожалением наблюдая за раздавленным ловчим.

— Вас возможно обмануть? — Обратился к Аргийцам Ноари, не спуская с Хенши внимательного взгляда.

— Сомневаемся, что возможно создать столь правдоподобную ложь. — Твердо ответил хор шелестящих голосов.

— Вернем стражу клинок, как символ нашего расположения? — Предложил синит и ответил улыбкой на утвердительный кивок Леронца.

— Но в стенах бастиона он не будет распечатан. Вы — достаточная защита. — Добавила Аркцинтри настоятельным тоном. — Леронц, проследишь чтобы не было проблем?

— Не самая плохая перспектива. Жаль нельзя отправиться в город! — Воодушевленно отозвался бледный.

— Не уверен, что состояние Саантира меня подбодрит. Удручает, что за пять столетий Верх и Низ не разорвал порочного цикла. — Мрачно возразил Хенши.

— Зато мы неплохо продвинулись в искусствах и науках. — Пожав плечами, подметил Леронц.

— И вы любите делиться своими… достижениями с другими народами. Разве это не здорово, Тингуалг? — Небрежно добавил Нуаркх.

Хенши медленно вращался над койкой, покрытой крошками древнего тела. Металлические шарниры запустили корни в его иссохшие кости, срослись с пучками металлических спиц и обрастали блестящими накладками, приняв, постепенно, форму новых конечностей. Затем темные капли масла начали плавно виться вокруг суставов и деликатных фаланг, ныряя в поскрипывающие сочленения. Аркцинтри натянула длинные перчатки и придирчиво ощупала стальной скелет, а затем приманила движением кисти рубиновые клубки Хинаринских Нитей. Тугими петлями они соединили незримую куклу и мертвую сталь, и подарили Хенши контроль над новым телом.