Чтение онлайн

Волна едкого дыма, разогнанная двумя парами сизых крыльев, накатила на мародеров, испуганно застывших при виде гигантского змея. Волна гари окатила хозяина одной из разоряемых лавок. Молча стоя на коленях, пепельный придерживал кожаный полог и зажимал рассеченный висок. Его тусклые, тонущие в опухшей переносице, глаза были прикованы Гакроту. Змей не уделил несчастному внимания и понесся на запад, зычной командой приказывая Каронцу не отставать. Вскоре вонь тлеющей кожи становила невыносимой, глаза Лиоры заслезились от дыма и мелькающих сцен. Стонущая женщина, высунувшись из полыхающего здания, хватает разбитыми губами воздух. Пшеничные кудряшки по очереди вспыхивают, а бледная кожа скворчит от прикосновений раскаленного гранита. Изувеченные ожогами руки протягивают наружу ребенка, влажно хрипящего от удушающего дыма. Лиора завопила Гакроту и попыталась остановить Хоакса, но ее мольбы оказались тщетны, и сцена исчезла позади. На смену пришел постамент, сложенный из Афритовых бочек с клеймом Галафейской торговой компании. Массивный проповедник в наморднике из черного железа прижигал раскалённым прутом дергающиеся ноги несчастных, захлебывающихся в пенящемся пойле, черном от пепла и крови. Беснующаяся толпа размахивала кулаками и выплевывала грязные оскорбления из оскаленных ртов. Лиора зарыдала и зарылась лицом в сизые перья Хоакса, поэтому она пропустила момент, когда справа мелькнули мрачные робы зелотов.

Гакрот встретил нападающих тяжелыми скимитарами из черного железа. Плешивый пепельно-синий Синит, кровожадно ощеривший клыкастую пасть, напоролся на восходящий удар. Его палаши из Нар'дринской стали обратились снопом сверкающих осколков и отлетели в сторону. Змей резко остановился, вспахивая землю задними лапами, и прошил клинком основание мускулистого плеча. Сметая опаленные кожаные пологи, в бой ворвались два Змея Урба. Наемник оторвал от земли Синита, хрипящего на загнутом острие скимитара, и швырнул в одного из них, а затем парировал удар массивного шестопера, взвывшего в лапе другого гиганта. Темно-бордовый Урбский зелот продолжил натиск и подрубил локоть Гакрота вторым шестопером. Наемник отказался обрушиваться на землю и перенес вес громадного торса. В следующее мгновение он отскочил с пути черно-золотого Змея, оскалившегося за шипастым забралом. Оттолкнувшись хвостом от расколовшегося гранита, Гакрот бросился на спину пронесшегося зелота и вдавил заостренные наколенники в его хребет. Острая боль не позволила шее черно-золотого змея сопротивляться силе наемника, и латная перчатка, стиснувшая глотку, запрокинула его голову назад. Прежде чем Гакрот вскрыл горло зелота, бордовый змей откинул его ударом широкого лба. Отлетая в сторону, наемник стиснул челюсти на черно-золотой шее. Лезвия намордника с треском разгрызли чешую и глубоко впились в темно-зеленую плоть. Крепкие связки разорвались вместе с содрогнувшимися мускулами, бесформенный кусок мяса остался в пасти Гакрота. Вязкая кровь побежала по его подбородку и шее, струясь между гранями изысканного доспеха.

Синит отлип от земли и зажал рану, сочащуюся ядовито-зеленной кровью. Товарищи отчаянно потребовали помощи в сражении с распалившимся наемником, но Синит скривил в ухмылке пасть и испустил пронзительную замысловатую трель. Прирученный иглошерст, таившийся в клубах едкой гари, бросился на Каронца. Иглы клыков вонзились в заднюю лапу взвывшего зверя, обжигающий мутный яд хлынул по венам. Каронц резко развернулся и вскрыл грудь твари ударом растопыренной лапы. Синит ринулся к Лиоре, стоило клюву хоакса броситься на скулящего компаньона. Вытянувшись в прыжке, зелот выхватил хищный костяной кинжал. Приземлившись на круп Каронца, он загнал оружие глубоко в живот зверя и заключил бледную в тиски мозолистых лап. Воздуха болезненным комком застрял в горле Лиоры, а ребра жалобно затрещали, когда синит грубо сдернул девушку на землю, заваленную пеплом и острыми осколками. Хоакс попытался достать зелота когтями, но его брюхо пролило в грязь ушат голубой крови, а задние лапы немощно подогнулись. Гакрот зарокотал и ринулся к Лиоре, но отчаянный натиск раненных зелотов отшвырнул его назад.

Коренастый Синит стремительно тащил Лиору прочь от наемника, ухмыляясь в ответ на жалкие попытки вырваться. Девушка чувствовала железный привкус крови на корне языка, и как вспышки боли терзают ее ноги, волочащиеся по заваленной земле. Вдруг с Синитом поравнялся храпящий ходок, несшийся по разоренной площади большого базара. Небрежно, словно половую тряпку, зелот перекинул девушку через разгоряченную, липкую холку животного. Оказавшись в седле, он сорвал с Лиоры дорожный плащ, элегантная застежка которого лопнула на захлебывающемся горле. Грубые руки синита скользнули под изодранные лоскуты ткани с романтичными Аркефальскими луноцветами, девушка ощущала грязь и позор, которые оставляли на саднящей коже его прикосновения. Бледная издала сдавленный хрип, которому не хватило воздуха оформиться в крик, и оторвала опухшее лицо смогло от слизистой шкуры. Синит разразился лающим смехом мгновенно впечатал ее в напряженные мускулы зверя. Лапа зелота резко опустилась на затылок, зубы девушки вонзились в губы, голубая кровь брызнула на бугристые плечи задыхающегося ходока. Разразившись лающим хохотом, зелот продолжил обшаривать внутренние карманы и вскоре нащупал черную шкатулку. Облизав находку выпученными глазами, он сунул сферу под пронзенную безрукавку из шкуры каменной саламандры.

Гонка по тлеющему базару и рана от черного меча постепенно измотала даже семижильного синита. Зеленая кровь струилась по трещинам каменной шкуры и капала с разветвленного хвоста, разгорающееся воспаление обращало ровное дыхание нерегулярным хрипом. Лиора почувствовала зреющую слабость похитителя и вывернула голову из-под когтистой лапы, которая почти расколола ее череп. Изо всех малых сил она врезалась лбом в раненное плечо, заставила зелота выронить поводья и пошатнуться. Девушка зашипела и, извернувшись, кинулась на широкую грудь синита, остервенело колотя брызжущую рану. Затем их глаза встретились, и сердца Лиоры пронзил болезненный спазм. Кровопотеря и набирающая силу лихорадка не проходили для синита бесследно, потемневшие веки опускались на воспаленные глаза, сверкавшие в ночи полукольцами зеленых ирисов. Но покрытое испариной, осунувшееся лицо перекашивала свирепая ухмылка. Слюна срывалась с острых клыков, заливала нижнюю губу и скатывалась в пепельно-голубую шерсть узкого подбородка. Зелот развел в стороны лапы, обвитые тугими мускулами, и позволял кулакам Лиоры выбивать клокочущие смешки. Когда демонстрация силы перестала его забавлять, широкие кисти стиснули тонкие запястья девушки, перемалывая косточки. Не успела она вскрикнуть, когти впилась в бедро, проникая между податливыми мускульными волокнами. Зелот оторвал бледную от взмыленной холки, развернул к небу и снова обрушил вниз. Боль вонзилась в поясницу, хлынула вверх по позвоночнику и взорвалась в основании черепа. Лапа, стискивающая бедро, резко рванула вниз, берцовая кость со звонким щелчком вышла из сустава. Надломленное тело извергло несколько криков, захлёбывающихся в кашле и крови, которая струилась из глубоко рассеченной губы. Только насладившись тонким визгом, синит методично выбил из Лиоры сознание тремя ударами ладони.

Опухшие от слез и побоев веки с трудом разлиплись, и Лиора увидела, как ее волочат к переполненной клетке. Узилища и цепи, натянутые между ним, ограждали от возбужденной толпы небольшой клочок базарной площади диаметром в дюжину метров. Решетчатая дверь распахнулась, изможденные бледные хлынули наружу единой массой податливой, вялой плоти. Сапоги зелотов загнали их обратно, и горячее от лихорадки плечо синита втиснуло в узилище Лиору. Она не смогла вовремя убрать вывихнутую ногу и дверь, усыпанная железными шипами, попыталась захлопнуться на щиколотке и добавила еще несколько раздробленных костей. Удар разветвленного хвоста загнал искалеченную конечность внутрь клетки, девушка ответила лишь тихим всхлипом. Дверь с натужным скрежетом закрылась и беспощадно вмяла девушку в перепачканные, иссеченные тела пленников. Сквозь ликующие вопли пепельных, собственное загнанное сердце и болезненные стоны, Лиора разобрала тонкий плач, рождавшийся под куполом клетки. «Держите, иначе раздавим» слабо прохрипел некий старик, с трудом ворочая разбитыми губами. Перепуганный малыш, сжимавший в пухлых ручках опаленного плюшевого хоакса, рыдал в гнезде перенапряженных, израненных рук. Выгнув ноющую спину, Лиора потянулась вверх и придержала плечико, трясущееся под тонкой рубашкой. Чувствительные пальцы скользнули по мягкой ткани и нитям незамысловатых узоров, наложенных заботливой рукой.

Внезапно толпа озверевших линчевателей взорвалась бурными овациями и приковала внимание бледных к исполинскому силуэту Нар'Катира, темневшему черным железом на воне рдеющего зарева. Развевающиеся полотна, ниспадавшие с угловатых доспехов, скользили по лицам обезумивших пепельных и позволяли увидеть железный короб, подвешенный под брюхом вытянутого гиганта. Нар'Катир неспешно брел к расчищенной площадке, деликатно опуская непропорционально тонкие лапы между беснующимися бунтовщиками. Добравшись до сцены, зверь устало пригнул лапы, и дно массивного короба врезалось в гранитные плиты, подняв облака мелкой крошки. Зелоты суетливо скрылись за завесой темно-пепельной пыли и начали с видимым трудом отворять массивную дверь. Чем шире становилась щель, тем сильнее притихали бунтовщики, ощущая присутствие непомерной, первобытной силы. Незримые щупальца вырывались из тесных оков черного железа и медленно стелились по площади, пронизывая сердца собравшихся. Облегченный, рокочущий выдох покинул отворившуюся дверь вместе с успокаивающим аквамариновым свечением, которое сочилось из многочисленных морщин на темно-пепельной коже Лим'нейвен. Миндалевидные глаза, полыхавшие сквозь плотную повязку, позволяли в мельчающих деталях разглядеть острое лицо Кантара.

Отстранив протянутые предплечья зелотов, Кантар ухватился за стальные поручни, которые мгновенно налились рдеющим мерцанием, и вытащил себя из паланкина. Воспарив в дюжине сантиметров над землей, Лим'нейвен неторопливо выпрямил пугающе вытянутое тело, поднявшись на высоту двух Хинаринцев, и расправил широкие плечи. Одеянием Лим'нейвен служил струившийся по земле рубиновый плащ, окутывавший горло и грудь. Ветер и потоки пепельных хлопьев не тревожили развевающуюся ткань помпезного одеяния, сквозь которую просвечивал силуэт нагого, атлетического тела. Орел пышной шевелюры, обрамлявший симметричное лицо, припорашивало жемчужное мерцание благородной седины.

Прежде чем обратиться к затаившей дыхание толпе, Кантар обвел взглядом слушателей и бледных, ожидавших в клетках конца. Гнев была последним чувством, читавшимся во взгляде Яроокого, а от хнычущего малыша он не мог оторваться несколько секунд. Затем лидер взял себя в руки и приветственно вскинул ухоженные руки, погружая зелотов в экстаз. Тепло, струившееся под кожей Лим'нейвен, вспыхнуло насыщенно рубиновым цветом, а лицо застыло в узнаваемой суровой гримасе.

— Я вижу решительность на лицах каждого из вас! Вижу, что с вас довольно лжи и угнетения! Я безмерно рад этому зрелищу! — голос Лим'нейвен обладал мощью моментально испарять другие звуки и ворвался в каждую подворотню Саантира. Когда слова затихали, ощутимая дрожь еще несколько секунд тревожила камень и кости.

— Прежде чем наши отцы ступили на раскаленный пепельный песок, этот мир был разделен и загнан в оковы! Десница, Храм Черной Крови, Бледные! Они растащили его на куски, которые способны подчинить своей воле! Но они спросили наше мнение!? Нет!

— Вода! Разве вода должна стоить столько!? Разве должны ваши дети знать жажду?! Оглянитесь! Она заполняет небо! Она везде! — пророкотал Кантар и потянулся вверх, на его предплечьях вздулись рельефные мускулы, а костяшки побелели от напряжения. Лиора почувствовала, как мрак заволакивает ее взор, а на спину наваливается непомерный груз. Сдавленные тела пленных чувствовали резкие толчки, когда бледные старики дергались, пытаясь дотянуться до захлебывающихся сердец. Слюна вспенивалась на их перекошенных ртах, а спустя несколько мгновений головы вяло опадали. Пальцы Кантара смяли облака над площадью, словно мягкую глину, выдавливая яростные раскаты грома и тугие потоки прохладного ливня. Толпа погрузилась в какофонию удивленных и восторженных выкриков, когда тяжелые капли омыли воздетые лица.

— Почему мы терпели столько лет?! — вопросил Кантар, погружая площадь в вязкую тишину. Даже дождь проливался тихо, не отвлекая толпу от раздумий.

— Потому что Десница слаб, — вкрадчивый голос Лим'Нейвен распространился по толпе, заполняя податливые разумы. Вернув безраздельное внимание толпы, Кантар продолжил декларировать с новым напором. — Не верьте в то, что твердит Храм Черной Крови! Десница слаб и позволяет бледным измываться над вами! Думаете, Хаакред Красный дал бы Галафею так обращаться с Саантирцами!? Нет! Когда бледные потеряли контроль над собственной жадностью, Хаакред обратил в пыль их города! Так почему мы следуем за бесхребетным Десницей!? Почему мы верим Храму, который покрывает его бессилие?!