Чтение онлайн

– Я слышала эту вашу шутку уже раз пять, - отмахнулась Гленда.
– Остальные — не меньше. Придумайте что-нибудь новенькое, Ллойд.

– Чупаллино-Чупсоллоне, - сказал он, немного поразмыслив.

– Что?
– не поняла она.

Ллойд довольно рассмеялся.

– Ну, вы же просили придумать что-нибудь новенькое, ха-ха-ха. Чупаллино-Чупсоллоне. Смешно, правда?

– Да уж, очень, - недовольно дёрнула плечами Беатрис и убрала с его колена руку.

– Кокаллино-Колаллоне, - улыбнулась Гленда, принимая условия игры.

– Синьор Баблгам! Нет... Синьор Шнобельгам.

– Ха-ха-ха... Э-э... Шмыг-шмяк.

– А?
– не понял Ллойд.

– Ну «Тик-так» же!
– пояснила девушка.
– Леденцы. Ну?

– Батончик «Вилки-Клей»!

– Батончик «Киллер-Шоколад»!

– Какая хорошая вышла бы из вас пара!
– раздражённо покачала головой Беатрис.

Весёлая улыбка сползла с лица Гленды. На глаза моментально навернулись слёзы.

– Зачем вы так, Беатрис?
– обиженно произнесла она.

– Не знаю, - смутилась Беатрис.
– Простите, Гленда. Я стала какая-то нервная и злая. Простите, бога ради.

Гленда кивнула. Встала и отошла к окну.

– О, боже!
– воскликнула она, присматриваясь, прижимаясь лицом к стеклу.
– Что это?!

– Что?
– замер на месте Липси, который всё прохаживался по гостиной, совершенно, кажется, не слушая их разговора.

– Что там?
– тревожно напряглась Беатрис.

– Красота какая!
– Гленда махнула рукой, подзывая.

– Да это же... Да это же северное сияние!
– вскричал Липси, быстро подойдя к окну.
– Ну да... Настоящее северное сияние...

Беатрис вскочила с дивана, бросив Ллойда одного, совсем одного. Ему сразу стало холодно и пусто.

– Северное сияние?
– пробормотала она, тоже устремляясь к окну.
– Откуда ему взяться?

Ллойд поднялся, пошёл следом.

К небольшому окну было уже не пробиться, потому что возле него столпились Беатрис, Липси и Гленда. Но через плечо Беатрис (которое он, улучив момент, чмокнул) ему было видно край полыхающего на чёрном небе тусклого зеленоватого пламени. Оно металось, вихрилось, дрожало, то разливаясь по всему горизонту, то сжимаясь в узкие острые лезвия. Оно то степенно проплывало из конца в конец неторопливой медузой, то вдруг превращалось в стремительную птицу, раскинувшую крылья на несколько миль.

– Красота какая!
– восторженно прошептала Гленда.

– Это страшная красота, - покачала головой Беатрис.

– Чего же тут страшного, милая?
– Ллойд улыбнулся, успокоительно погладил её по плечу, быстро чмокнул в завиток волос над стройной шейкой.

Он вдруг почувствовал... Он впервые ощущал это осознанно, не абстрактно, не вообще, а конкретно — по отношению вот к этой женщине, едва уловимый аромат духов которой остался на его губах и сладко тревожил ноздри. Да, да, он почувствовал желание. Ему вдруг захотелось обладать ею — стискивать в объятиях, слышать её смиренный и такой зовущий шёпот, увидеть её отстранённый покорный взгляд, подавлять её, причинить ей страдание, может быть, даже, - боль.

Беатрис, вероятно, почувствовала что-то — обернулась.

– Что, милый?
– спросила, заметив, наверное, что-то в его глазах.

– Может быть...
– он не знал, как сказать это. Он никогда не говорил такого женщине.
– Может быть, мы... уйдём отсюда?.. Я...

А она вдруг понимающе и немного смущённо улыбнулась и, наклонившись к его уху, прошептала:

– Ты хочешь любить меня?

– А?..
– он растерялся.
– Конечно хочу. Я и люблю тебя. Разве нет?

– Т-ш-ш, - её дыхание защекотало в ухе.
– Не так громко, любимый.

Но Липси и Гленда ничего не замечали — они не отрываясь смотрели в окно, за которым бушевало сияние.

Беатрис быстро поцеловала его в скулу под ухом, потянула за руку.

Лицо её было взволновано и... азартно, да. Какое-то новое, неведомое Ллойду выражение трепетало на нём — глаза её странно горели, ноздри раздувались... Оно даже стало менее красивым, это лицо. Незнакомым. Пугающим.

И потом... Он никогда ещё не... не был с женщиной наедине, в... А Беатрис, она так серьёзна сейчас, будто...

– Какая прелесть!
– Гленда обхватила ладонями свои исхудалые щёки.
– А может быть, выйти на улицу? На окне столько пыли, что не видно всего этого чуда.

– Ну, почему бы и нет, - отозвался Липси.
– Пуркуа бы не па.

– А пойдёмте пускать фейерверки, а?!
– воскликнул Ллойд.
– Я совсем забыл! У меня же есть несколько петард. Брал специально, чтобы отметить день рождения.

Беатрис остановилась, удивлённо глядя ему в лицо, отпустила его руку.

– Ой, здорово!
– захлопала в ладоши Гленда.
– Пойдёмте! Фейерверки под... под северным сиянием — это, наверное, так красиво!

– У тебя день рождения, милый?
– удивилась Беатрис.

– Не сегодня, нет, - покачал он головой.
– Через месяц. Кажется.

– Пойдёмте же скорее!
– торопила Гленда.

– Сейчас, - с готовностью кивнул Ллойд.
– Я только сбегаю к себе за петардами.

– Мы будем ждать вас на улице, Ллойд, - сказал Липси, весело беря Гленду под руку и направляясь к двери.

Беатрис отправилась за ними, бросив на Ллойда то ли удивлённый, то ли сожалеющий взгляд.

Он проводил их глазами до выхода и радостно метнулся в коридор.

– Да куда ж ты прёшь, жеребец чёртов!
– встретил его в полумраке коридора громовой голос Пирса Маклахена.
– Чуть с ног не сбил!

– Простите, сэр, - Ллойд прижался к стене, пропуская хозяина.
– Я к себе тороплюсь.

– Поспешай медленно, дурачина, - почти добродушно произнёс Маклахен, не торопясь, однако, дать Ллойду дорогу.

Кот... Да какой там кот! Котёнок. Ллойд был котёнком перед огромной массой надвигавшегося на него джипа.

– Да, господин Маклахен, да, - пролепетал он, протискиваясь по стенке мимо хозяина.
– Я запомню.

Слизни тоже необходимы — это еда для грача. Так что, называя их, всех этих, бесполезными слизнями, он, пожалуй, был не совсем прав. Слизни тоже приносят хоть какую-то пользу, хотя бы своим существованием. А вот вши... Да, они все — вши.

Чёрт, как же вы все надоели Пирсу Маклахену! Когда же вы, наконец, передохните-то? Вас уже и ядером бьют и газом травят, а вы всё живы, всё цепляетесь за подлую жизнёшку свою, ничем не оправданную, бесполезную. Вцепились в его, Пирса Маклахена, островок и сосёте, последние соки высасываете.