Чтение онлайн

Формально — не мы.

Фактически — только мы.

Первыми зашевелились Серовы.

Старый род. Владельцы арсеналов, поставщики имперской стражи, те самые, кто ещё год назад мог одним словом закрыть любую кузницу.

— Они не понимают, кто мы, — сказал я.

— Им кажется, что ты всего лишь очередной амбициозный маг, — заметил Кир.

— А я — пыль, — сказал я. — Которую нельзя взять в кулак.

Серовы действовали через третьи руки:

– > остановили три мелких контракта,

– > попробовали перекупить двух наших перевозчиков,

– > подожгли один из временных складов.

На следующее утро Кир принёс доклад.

— Пожар не критичный. Людей нет. Но у нас проблема. Один из судей совета кварталов начал задавать вопросы.

— Работает на них?

— Или просто боится.

В тот вечер мы собрались в зале, где раньше варили руду. Теперь там стояли карты, отчёты, образцы оружия, ящики с артефактами и маленький флаг — пепельно-серый, без герба. Символ.

— Они начнут действовать через бумагу, — сказал Кир. — Запреты, налоги, досмотры. Это не улица. Здесь тебя не зарежут, здесь утопят в печатях бюрократии.

— А если не получится?

— Тогда пустят слух, что ты сектант. Что ты работаешь на врагов Империи. Или ещё проще — попытаются объявить тебя мёртвым.

— Пусть пробуют, — сказал я. — Им придётся признать, что пепел жив.

Через два дня мне передали официальное письмо.

Печать — зелёный воск с серым псом. Подпись — Лаврентий Серов.

«Полагаю, мы могли бы обсудить пересечение интересов. За чашкой красного. Без суеты.»

— Знаешь, чем это пахнет? — спросила Варвара.

— Ядом.

— Или ловушкой.

— Не важно, — сказал я. — Мы придём. Но не на их условия.

Серовы пригласили на старую резиденцию — «Двор высоких колонн». Иронично. В своё время здесь гильотинировали предателя из кузнечного цеха, который тайно продавал клинки восточным варварским кланам.

На входе нас встретили трое:

– > в белом — управляющий,

– > в чёрном — наследник рода,

– > в синем — юрист.

— Господин Пепельный, — проговорил старик. — Ваши методы… необычны.

— Зато работают.

— Вы скупаете железо, инструменты, даже землю. Через имена, которых не существует.

— А что вы предлагаете?

— Сотрудничество. Мы оставляем вам порт — вы не трогаете наши рудники.

Я посмотрел на Кира. Он покачал головой.

Потом на Варвару. Она усмехнулась.

— Нет, — сказал я.

Старик замолчал.

— Вы не поняли условия, — мягко произнёс юрист. — Мы предлагаем вам место. Статус. Род. Герб.

— Я уже носил герб. Его сожгли.

— Значит, мы восстановим.

— А я не хочу. Герб — это прошлое. Я строю другое.

На выходе с нами не попрощались. И это было честно.

— Они не вмешиваются? — спросила Варвара.

— Потому что боятся войны.

— Но она всё равно будет её неизбежать.

Я кивнул.

— Тогда мы начнём её первыми. Но не клинком. А золотом.

На следующий день мы выкупили четыре кузницы, что раньше принадлежали родам второго круга. Пустили туда наших мастеров, поставили нашу охрану. И сменили маркировку. Теперь — только серый огонь.

— Люди всё равно не поймут, что это от нас, — сказал Кир.

— Пусть не понимают. Главное — чтобы покупали.

— А если они объединятся?

— Тогда я покажу им, как горит город, в котором каждый дом построен на трухе

— Они не захотят. — Варвара отложила список. — Они сами ушли. Или их выгнали.

— Именно. Потому и придут, — сказал я. — Им нечего терять, кроме гордости.

Мы начали с глухих кварталов: окраины, где улицы называются не именами, а цифрами — Шестой канал, Девятая труба, Третий отсек.

Здесь жили те, кто знал металл по звуку, кто мог заклинить кость в клинок, кто плевал на родовую магию, потому что жил не по родам, а по выживанию.

Первым был дед Савелий, старый литейщик с ожогами до плеч и голосом, как ржавчина.

Он жил среди мусора, но в его сарае был точильный круг, которому бы позавидовал любой мастер из академии.

— А чего ты хочешь? — спросил он меня, не поднимаясь.

— Свободы для себя и своих близких.

— Никогда не видел, чтобы свободу приносили на блюде.

— Но ты принёс её

Он встал.

— У тебя глаза как у тех, кто уже был мёртв.

— Так и есть.

— Тогда берёшь не с нуля. Берёшь с минуса. Интересно.

Он пошёл с нами.

Потом была Милая Эва — женщина, кованная как меч: тонкая, прямая и холодная. Делала украшения для знати, пока один граф не обвинял её в отравлении жены. Её оправдали, но заказов не стало.

Мы нашли её в подвале среди осколков.

— Ты хочешь, чтобы я снова делала красоту? — спросила она.

— Я хочу, чтобы ты делала то, что причиняет боль.

— Ты романтик.

— Нет. Я — расчёт.

— Тогда договорились.

Были и другие:

— Мальчик-беженец с големами из ржавых ложек.

— Алхимик с ожогами, который смеялся, когда варил взрывчатку.

— Старый инженер, уволенный за ересь, потому что предлагал соединять пар и магию.

Мы не обещали им званий. Не платили золотом.

Мы давали простую формулу:

Твоя работа — твоя. Никто не тронет её, не присвоит, не отдаст другому.

У тебя — имя. У нас — защита.

И они шли.

На складе мы создали мастерскую. Без вывески. Без окон.

Внутри — шесть станков. Две печи. И стена, на которой каждый мастер мог оставить метку. Не герб. А личный символ.

— Для чего это? — спросила Варвара.

— Чтобы у них было то, что не могут отнять. Даже смертью.

Железо не лгало: первые мечи из их рук были не просто оружием — это были объекты, наполненные историей, ненавистью и надеждой.