Чтение онлайн

Что ж, подумал Питер, фейка накормлена (скоро точно будет), можно готовить для куда более габаритных едоков. Ну и заодно подумать, что так тётушку могло задержать.

Поскольку разговора не клеилось, вот так вот, в молчании, они дождались возвращения тётушки.

— Всё в порядке? — зачем-то спросила она.

— Насколько возможно, — сообщил Питер, на миг призадумавшись, и поинтересовался: — А вы куда ходили?

Наверное, люди любят, когда в их дела лезут. Эльза не любила. Ни лезть, ни оказываться в роли несчастной жертвы, к которой лезут. Но люди любят! Святая Лола им судья.

Совсем внаглую Эльза утащила со сковороды полупрожаренную картошечку — вилкой, конечно, а не руками, она же не какая-нибудь там! — утащила и съела. И вдруг явилась тётя. Она — вопрос! Питер — ответ и сразу вопрос! Следующим этапом итерации — обязательно ответ, но будет как-то глупо, если ответит Эльза. Эльза же с Питером стоит, а тётка только пришла — вот ей и задали вопрос. Не Эльзе задали. Поэтому Эльза молчала.

— Помимо всего прочего, к соседям, — вздохнула Оливия. — Кроме того, надо было домашних успокоить… да и мистер Корфут был крайне ошарашен, увидев нечто… такое.

— Только собаку или?.. — уточнил Питер.

— Ну… а чем же мы можем ещё помочь? — спросила Эльза.

Сказать что-то было нужно. Не то чтобы Эльзе хотелось помочь, но иначе — нет, не нельзя. Иначе — очень трудно. Если отлынивать от дела достаточно долго, плохое обязательно случится. И тогда не поздоровится! Закон жизни.

— Собаку уже все видели… а вот карлика-мутанта — нет, — Оливия нахмурилась. — Учитывая множество тёмных легенд об этом месте… я в них никогда не верила, но, получив подтверждение, уже мысленно перебираю в голове каждую.

Вправду, наверное, тёмные легенды, раз тётка хмурится. А может, перебирать сложно. Ну, мысленно-то! Такое напряжение. Напряг… ещё напряг… мы её теряем!.. Сестра!..

— А эти легенды… кто лучше знает? — поинтересовался Питер.

— Главы Великих Домов, плюс библиотекарь наш, — ответила Оливия. — Ну и старики, фактически.

— Великих Домов? — недоумённо поинтересовался Питер и проверил картошку: готово на всех или нет? Пожалуй, стоило обождать картошечки ещё немного.

От работы кони дохнут, от работы ухи глохнут. А вот от того, что слушаешь — ничего не бывает, решила Эльза и навострила уши.

— По легенде, этот город основали три рода, — ответила Питеру тётя. — Спринги, Прескотты и Эйдолоны. Религия, промышленники… и… не совсем законные ребята.

— Легенде? — несколько недоумённо поинтересовался Питер, но затем замолчал.

Может, официально город был создан другими и по другим причинам, но… Официально гоблины и феи живут только в чьём-то воображении. Только вот сегодня вся семья думает, куда закопать тело гоблина, а фея притаилась в шкафу. В общем, легенду стоит послушать. Так же считала и Эльза.

— Что было на самом деле, никому не известно, — пожала Оливия плечами. — В любом случае, правды уже никто не знает, а эти три семьи получили название «Три Великих Дома» и до сих пор решают судьбы местных людей.

Она перевела взгляд в коридор.

— Я думала, что осиротевшая Лола уж точно не может представлять Великий Дом… но… чёрт… тот уродец…

— А что про её… Дом говорили? Ну, и почему она одна осталась? — спросил Питер, поглядывая за картошкой.

Ему ещё с этой наследницей разговаривать… или с её опекуном? Ну не могут такие люди быть просто предоставленными самим себе при такой трагедии!

— И часто случаются «уродцы»? — поинтересовалась Эльза не мимоходом, не лениво, а с почти комсомольским интересом. — Похоже, вы, тётя Оливия, знали заранее, что нужно делать и кого искать. Я про Лолу.

На момент представилась деревня — как её, Харбор-Пайнс? — где по улицам гоблины бродят с водкой, баяны, балалайки играют — и проливные дожди, навечно проливные, с пьяным туманом. Мимо гоблинов люди бегают. Гоблины-то — им чего, они народ праздный. А люди — кто рыбак, кто охотник. Кто домохозяйка.

— Сколько здесь живу — в первый раз вижу, — ответила Эльзе Оливия, после чего повернулась в сторону Питера. — Там мутная история. Как говорят полицейские: «бытовуха». Как говорят местные: «проклятье». Девочка чудом не была дома, когда там началась поножовщина.

— Да… странно всё там… — помрачнел Питер.

Наверное, вряд ли полицейские были правы. Точнее, совсем не правы. Только правда об этой истории зачем Карфу? Может, и понадобится это узнать… но об этом лучше спрашивать или у остальных местных, или… в библиотеке? Как-нибудь стоит туда сходить.

— Не то слово… однако с тех пор Лола живёт одна. Местные монашки не согласились её брать к себе, так как Лола не отказалась от своих верований, — Оливия зябко повела плечами. — В любом случае… лучше перестраховаться… да… уже не знаешь, чему верить.

Ладно, чего уж. Хотя вот Эльза, впервые увидавшая гоблина, ни за что бы не подумала переться к Лоле. Сама тётя, может, и впервые видела, но откуда-то же выплыла традиция: при появлении всяких странностей идти на поклон к Лоле. Или не выплыла. Ой, чёрт с ними, с традициями. Не пора ли уже выходить? Честное слово, ощущение такое, что со вчерашнего вечера со звездой, с ночными прогулками, прошло месяцев восемь. Или девять. Или год! Хорошо, что не семь лет, хорошо, что история про Харбор-Пайнс и Эльзу — это не история про феодальную Германию и Карлика Носа. Ох уж эта феодальная Германия!

Питер помолчал, сосредотачиваясь на готовке завтрака. После него и видно будет многое… А интересный вопрос: может ли ребёнок сознательно принимать либо отвергать христианскую веру? В христианской вере столько нюансов, христианская вера — это почти физическая наука. Тоже очень сложная.

* * *

Завтрак прошёл в обстановке крайне напряжённой. Никто особо и не говорил. Все только по делу. «Передайте соль» и «можно добавки?» Затем была процедура закапывания гоблина (всё-таки гоблина!) силами «главных виновников», пока тётушка готовила подношения. Ну и вот, наконец…