Чтение онлайн

— Я даже не знаю твоей фамилии. Я вообще ничего о тебе не знаю. Расскажи мне. Расскажи что-нибудь о себе. — Чтобы все это не было похоже на полнейшее безумие. Чтобы я поняла, почему хочу тебя, тогда как ничегошеньки о тебе самом не знаю.

— Я… никто, — хрипло отозвался он, жадно ища ее губы.

Он подарил Шелби жаркий, ошеломительный поцелуй, от которого захватило дух, и снова двинулся к ее уху.

— Сикс, ты женат?

Он поцеловал ее в ухо, обвел языком его контур и прикусил мочку.

— Нет, не женат.

— Разведен?

Теперь его губы едва касались виска Шелби, согревая дыханием ее кожу.

— Нет.

Слава тебе, Господи!

— А как насчет…

— Шшш, — он прижал палец к ее губам, отстранился и посмотрел на нее. — Закрой глаза.

Она облизала губы, все еще чувствуя его вкус, и заметила, что его губы влажные и слегка припухшие.

— Зачем, Сикс?

— Закрой глаза.

Наконец, она послушалась. Сикс несколько долгих секунд вглядывался в тонкие черты ее лица, а потом переместился так, что их тела сложились вместе, словно были двумя частями одной головоломки.

— Вот кто я такой, — произнес он. — Чувствуешь меня?

Шелби потерлась о выпуклость, прижимавшуюся к низу ее живота.

— Да.

— Нет. — Он сжал руками ее тело, лишая Шелби возможности двигаться. — Ты чувствуешь меня — всего меня, не только мое тело? Чувствуешь?

Каждой клеточкой. Она чувствовала все. Жар, исходящий от него, его силу, пульсирующую эрекцию и тяжелое дыхание, вырывающееся из его груди.

— Я… да. Чувствую. Ты… — Великолепен.

— Я Сикс.

Шелби вздрогнула и облегченно выдохнула. Ее глаза все еще были закрыты. Тыльной стороной ладони Сикс провел по ее щеке и улыбнулся, несмотря на то, что она не могла видеть его улыбки.

— Думаю, ты меня ждала, Шелби.

Она открыла глаза и с тоской поняла, что никто и никогда не смотрел на нее так, как сейчас смотрел на нее он. Ей казалось, она вот-вот сломается под ним, и ей нравилось это ощущение. В его глазах бушевала буря, делая их еще темнее и придавая его лицу с угловатыми чертами еще более бескомпромиссное выражение. В отличие от этого выражения, улыбка на его губах была теплой и нежной. И Шелби вспомнила все свои мечты, которым предавалась в юности. Все составленные тогда списки. Каждый пенни, брошенный в фонтан, чтобы сбылось ее желание. Всегда одно и то же. Каждую поставленную в церкви свечу и каждую тихую молитву, которую произносила шепотом почти каждую ночь.

Все женщины, которых она знала, мечтали о том, чтобы найти того самого, единственного, особенного, несравненного. Разумеется, Шелби тоже этого хотела. Да, она ждала его. И он ее не разочаровал. Она знала, что, если когда-нибудь найдет тот свой длиннющий список под заголовком «Мой идеальный мужчина должен быть…», который составила, еще будучи полным надежд подростком, то ей придется потратить немало времени на то, чтобы добавить в него некоторые пункты.

— Да, Сикс, я ждала.

Выражение его лица изменилось, как будто ему не понравилось ее признание. Он покачал головой:

— Ты неправильно меня понимаешь. И принимаешь меня за того, кем я не являюсь.

Убрав упавшую на его лоб прядь волос, Шелби улыбнулась:

— Тогда открой мне какую-нибудь тайну. Расскажи о себе что-то такое, чего еще никто не знает, и я все пойму правильно.

Он долго всматривался в ее лицо, а потом провел пальцем по ее нижней губе.

— Расскажи мне свою тайну.

Шелби закрыла глаза, а его палец продолжал ласкать ее лицо. Она чуть приоткрыла губы, и Сикс снова прикоснулся к ним.

— У меня нет секретов, — почти шепотом проговорила она. — По крайней мере, важных.

— Шелби?!

Услышав со стороны дверей незнакомый визг, Сикс мгновенно вскочил на ноги.

— Олли! — Голос Шелби был таким же виноватым, каким был весь ее вид.

Она тут же села на диванчике и поспешно натянула подол платья на колени. На голове был полный хаос.

Олли сделала шаг вперед, внимательно изучая развернувшуюся перед ней сцену. Сикс стоял в нескольких футах от дивана, опустив голову и сцепив руки за спиной, а Шелби выглядела, как школьница, которую только что застукали на горячем.

— Ты в порядке, Шел? Я слышала, что тебе стало нехорошо.

Поправляя развалившуюся прическу, Шелби пыталась вернуть себе самообладание.

— Уже все отлично, — сказала она, откашлявшись. — Видимо, это от шампанского.

Испуганные огромные глаза Олли теперь смотрели на Сикса.

— А вы, должно быть, Сикс, — сказала она. — Шелби рассказывала мне о вас.

Он поднял голову и оглядел ее с головы до ног.

— А вы, по всей видимости…

— Олли. — Она улыбнулась, словно извиняясь. Похоже, она только сейчас поняла, что появилась очень не вовремя. — Оставлю вас наедине.

Шелби поднялась, стараясь смотреть на что угодно, только не на него. Простой зеленый ковер на полу наверняка никогда раньше не получал столько внимания.

Сикс тоже избегал смотреть на Шелби, сосредоточившись на торшере позади нее.

— Думаю, нам лучше вернуться, — сказал он.

— Да, — согласилась Шелби.

Они оба направились к двери и чуть не столкнулись по пути. Сикс остановился, шагнул назад, и она, неосознанно сделав то же самое, весело захихикала. Он вытянул руку в приглашающем жесте и усмехнулся:

— После вас.

Их взгляды встретились. Его — темный, с бушующей в них бурей, и ее — сверкающий, словно драгоценные камни. Ее губы блестели от его поцелуев, когда она тихо сказала:

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Пробираясь через зал и пытаясь вспомнить, где ее стол, Шелби чувствовала, как от одного знания, что Сикс следует за ней, ее затапливает тепло. Жених и невеста уже приехали и теперь сидели за длинным столом, глядя на танцующие пары на площадке, с обеих сторон от которой располагались столы для их семей.

Невеста, Дженис, казалась очаровательным видением в белом. Они с Томасом так давно были влюблены, что казалось, так было всегда. Томас был одним из постоянных клиентов Шелби. Каждую неделю он покупал цветы для своей любимой. Всегда одни и те же.

— Маргаритки, — говорил он, — потому что они символизируют дружбу и благополучие. Ей нужны все маргаритки в этом мире.

Олли и Шелби провели Дженис серьезное промывание мозгов, чтобы она позволила им украсить помещение другими цветами. Так или иначе, зал выглядел великолепно, невеста была прелестна, а жених, казалось, был полностью поглощен и восхищен своей невестой.