Чтение онлайн

— Это психическое. Скверно для твоих мозгов. Лучше отбрось это!

— Хотелось бы, — сказал он. — Но, видишь ли, я позвал тебя сюда этим вечером не только, чтобы рассказать о моём маленьком чуде самопознания. Нет, есть ещё кое-что, кое-что, сделанное мной.

— Кое-что, сделанное тобой? — Тут я впервые чуть-чуть напугался.

— Ты выслушаешь всё это? Просто выслушаешь? По-дружески?….

— О да, будь уверен, Сэм. Выслушаю, — сказал я. — Ведь мы с тобой всё же друзья.

Он заказал ещё выпить. Не для того, чтобы забыться, просто виски с содовой. Некоторое время Сэм сидел в молчании, прихлёбывая напиток. Бар совсем опустел, кроме нас и одного официанта. Музыку выключили. От телевизора в дальнем углу доносился слабый звук.

— Я снова пошёл повидаться с Джоанн, два дня назад, — наконец проговорил он. — Она до сих пор жила в старой квартире. Я отправился туда и, знаешь, несколько минут не мог заставить себя подняться наверх. Я просто стоял в холле. Но потом увидал ярлык на её почтовом ящике. Там говорилось «ДЖОАНН ГИЛМОР, 4-D». Она даже не стала возвращать свою девичью фамилию. На секунду я задумался, не значило ли это, что единственную последнюю связь она не стала обрывать — но потом отбросил вариант, будто тут есть хоть какое-то значение. Наоборот, это стало последней каплей. Я просто стал ненавидеть её чуть больше и этого хватило.

Немало времени у меня занял подъём по лестнице. Моё сердце всё время отчаянно колотилось. Когда я снова и снова звонил в 4-D и не получал никакого ответа, то был уже готов уйти. Мне требовался лишь предлог для отступления.

Но затем внутри послышалось движение. Глазок замерцал.

Джоанн приоткрыла дверь на несколько дюймов и выглянула. Она была в халате и шлёпанцах, волосы обёрнуты полотенцем.

— Сэм! — почти прошипела она. — Я говорила тебе никогда больше сюда не приходить! Тебе что, требуется грёбаный судебный ордер?

— Но, дорогая, мне хотелось с тобой повидаться, — ответил я. Я впихнул ботинок между дверью и косяком, потом толкнул дверь плечом и пролез внутрь.

Это оказалось большим, чем Джоанн ожидала, даже после всего, что между нами произошло. Она просто застыла на месте, в изумлении прижав руку ко рту. Я прикрыл за собой дверь и развернулся в узкой прихожей, лицом к Джоанн.

— Какого чёрта ты вытворяешь? — Она была в ярости, но шептала. Никто другой не смог бы влить в шёпот столько яда. — Убирайся вон, прежде, чем я…

— Прежде, чем ты закричишь? — Я схватил её за плечи и прижал к стене, удерживая там. Полотенце начало разматываться. Она задёргала головой, чтобы убрать его с глаз. — Никто не придёт, — тоже прошептал я, — даже, если они тебя и услышат. Это Нью-Йорк, родина покойной Китти Дженовезе [13] , помнишь?

К этому времени Джоанн уже перепугалась, я это понимал. Но она держала себя в руках. В её голосе звучало ледяное спокойствие.

— Ну вот, ты здесь. Дальше что?

— Я просто хотел ещё раз поговорить с тобой, Джо…

Тогда она почти раскричалась. — Не о чем больше говорить. Просто оставь меня в покое и свали нахрен.

— Сквернословие, рыбка моя, это последний шаг к грёбаному бессмысленному бормотанию, а ты никогда не была бессмысленной и зачем же так со мной говоришь?

Я ласково и нежно погладил её по щеке, но она отбросила мою руку с неподдельным отвращением, как будто та кишела вшами или ещё чем. Это ранило. И это, больше, чем что-либо ещё, укрепило мою решимость.

— Боже мой, — сказала она, уже в слезах, дрожа всем телом. — То, что ты вломился сюда, только подтверждает, что я правильно поступила, когда от тебя избавилась. Если у меня когда-то и были сомнения, что ты козёл и подонок, то теперь уже нет.

— У меня тоже нет, — ответил я. Левой рукой я схватил её за горло и поднимал вверх, пока она не вытянулась у стены на цыпочках.

Тогда она попыталась врезать мне по шарам, но я просто уклонился. Я держал её на весу, но только секунду…

— Боже… Сэм! Ты не?…. — Тут меня замутило. Я с силой вцепился в край стола. Всё, что я мог сделать, только думать: «Вот чёрт, вот чёрт…»

Но Сэм поднял руку. — Пожалуйста, Фрэнк. Это не то, что ты думаешь. Ты обещал, что выслушаешь меня.

— Точно. Ну да. Обещал.

— Ей еле удалось выдохнуть: — Сэм, не… ду… ри…

Я не мог больше ждать. Вот и пришло время поделиться с ней моей тайной.

Я погрузил пальцы сбоку её лица, скользнув под кожей левого уха. Изнанка лица ощущалась, как пластилин, и была влажной и почти обжигающей.

Думаю, Джоанн тогда была не совсем в сознании. Она казалась остолбеневшей, даже парализованной, не шелохнулась и не издала ни звука, пока я медленно вытягивал руку наружу и, вместе с рукой, отходило её лицо. Несколько секунд я держал его повисшим на пальцах, как полурастопленный сыр. Потом оно стало не тяжелее паутины и через несколько секунд моя рука опустела.

Затем я отпустил её и, когда увидел то сырое, красное место, где прежде было лицо, меня бурно замутило. Я кинулся в ванную и принялся выблёвывать там свои кишки. Потом я вышел и медленно побрёл в гостиную. Там опустился на диван и просто таращился на всё вокруг, переходя от предмета к предмету, не глядя ни на что конкретное, но просто осматриваясь с безнадёжным ожиданием. Ничего. Вот ключ. Хотя мы с Джоанн прожили здесь двенадцать лет, не осталось ничего. Гравюры на стенах, стереопроигрыватель, мебель — всё было иным. Даже теннисный приз, который мы вместе выиграли в колледже — я оставил приз ей, когда она попросила — исчез с полки. Эта комната рассказывала чужую историю жизни.

Тогда я услыхал, как Джоанн тихо рыдает в зале. Я встал. Пришло время уходить.

Женщину, сидящую в зале, одетую в халат и шлёпанцы Джоанн, я никогда прежде не встречал. Я остановился и с минуту разглядывал её лицо. Скулы были выше, нос длиннее, цвет глаз — карий, вместо орехового, брови толще и более выгнутые. Выражение её лица подходило той, кто внезапно вступила в жизнь безо всяких ориентиров, неуверенная в том, кто она такая или как здесь очутилась.

Сама её незнакомость утешала. Без единого слова я покинул квартиру. Внизу я счистил имя своей бывшей жены с почтового ящика другой женщины.

Поистине ужасающим было то, что Сэм Гилмор явно верил каждому своему слову. Тут я оказался в тупике, совершенно неподготовленный к такому и всё же мне следовало что-то сделать, как если бы я натолкнулся на человека, истекающего кровью в глухом переулке.

— Сэм, — произнёс я, очень рассудительно. — Прислушайся к тому, что ты говоришь. Это… бред. Я хочу сказать, ты ведь понимаешь, ты действительно понимаешь, что лица людей не отваливаются, как пластилин.