Чтение онлайн

На месте удара не было ничего.

Ни зазубрины. Ни вмятины. Ни даже малейшей царапины. Клинок был абсолютно, девственно невредим.

Я активировал Дар, чтобы убедиться.

[Целостность режущей кромки: 99,9%. Обнаружены микроскопические пластические деформации на атомарном уровне в точке контакта. Структурных повреждений: нет].

Он выдержал. Он выдержал удар, который должен был оставить на нём как минимум заметную отметину.

Я не мог поверить. Я должен был проверить ещё раз.

— Неси тот кусок чугуна! — крикнул я Тихону. — Тот, что раскололся у меня в руках!

Старик принёс мой самый первый, самый позорный провал. Я положил хрупкий, кристаллический обломок на наковальню. И нанёс ещё один удар.

На этот раз не было даже звона. Был только сухой, короткий «ХРУСТЬ!».

Кусок чугуна разлетелся на десятки мелких, блестящих осколков, как будто я ударил по сахарной голове. Клинок снова был невредим.

И в этот момент моё профессиональное спокойствие инженера дало трещину. Я рассмеялся. Коротким, нервным, почти истеричным смешком. Смехом человека, который только что увидел нечто, выходящее за рамки его понимания.

Результат превзошёл все мои самые смелые расчёты. Я создал не просто превосходное оружие. Я создал «суперматериал». Сочетание идеальной чистоты, слоистой структуры дамаска, безупречной дифференцированной термообработки и неведомых мне «магических каналов» дало какой-то невероятный синергетический эффект.

«Я пытался построить хороший автомобиль, — пронеслось в голове, — а у меня получился космический корабль».

Тихон, видевший всё это, медленно опустился на колени. Он не смотрел на меня. Он смотрел на меч в моих руках. И его губы беззвучно шептали молитву. Для него это уже не было наукой или ремеслом. Это было чистое, неоспоримое чудо.

Я же стоял посреди кузницы. В моей руке было оружие абсолютной, почти абсурдной мощи по меркам этого мира. И это осознание не только радовало, но и пугало меня. Эйфория от успеха сменялась холодным, трезвым пониманием.

«Результат превзошёл все ожидания, — думал я, глядя на свой идеальный, безымянный клинок. — И это — самая большая проблема. У меня в руках инструмент невероятной точности и мощи. А я… я всё ещё тот парень, который не может нормально отжаться. Смогу ли я стать достойным собственного творения? Успею ли я?»

Успех этого испытания лишь острее, безжалостнее подчеркнул мою собственную, человеческую слабость.

Утро после первого испытания моего клинка было странным. С одной стороны, я был в состоянии эйфории. Мои расчёты оказались не просто верны — реальность превзошла самые смелые из них. Я создал не просто хорошее оружие. Я создал нечто, что по меркам этого мира было абсолютным, почти божественным артефактом. С другой стороны, это осознание лишь острее подчёркивало мою собственную слабость. У меня в руках был совершенный инструмент, но оператор этого инструмента был, мягко говоря, не в лучшей форме.

После успешного испытания клинка эйфория быстро сменилась трезвым инженерным расчётом. Мой меч был твёрд и упруг, но его режущая кромка была ещё далека от совершенства. Ей не хватало финальной, идеальной заточки. Мои самодельные напильники были хороши для грубой работы, но для выведения лезвия, способного брить волос, нужен был хороший, мелкозернистый точильный круг. И я знал, где можно достать камень для него.

— Тихон, — сказал я на следующее утро. — Мне нужен хороший точильный камень. Тот обломок песчаника, что у нас есть, годится лишь для того, чтобы царапать кирпичи. Лезвие им не вывести.

— Камень-то у мельника Фёдора есть, знатный, — вздохнул старик. — Да только он за него запросит…

— Мы не будем платить деньгами, — прервал я его. — Мы заплатим работой. Пойдём.

Мы пришли к мельнице, где гулко шумела вода, вращая большое колесо. Мельник, угрюмый и широкий в плечах, как его же амбар, как раз пытался с помощью лома сдвинуть какую-то деталь своего механизма. Увидев нас, он выпрямился, и на его лице не отразилось ни капли радости.

— Боярич, — пробурчал он. — Чего надобно?

— Доброго дня, мастер Фёдор. Мне нужен точильный камень. У тебя, я знаю, есть обломки от жерновов. Я не прошу даром. Денег у меня нет, но есть руки и знания. Давай заключим сделку: я чиню тебе то, что сломалось, а ты даёшь мне подходящий кусок камня.

Мельник посмотрел на мои тонкие, бледные руки, затем на мою худую фигуру, и громко рассмеялся.

— Ты? Починишь? — он сплюнул на землю. — Да ты, поди, молота тяжелее кружки с квасом в руках не держал.

Он явно получал удовольствие, унижая меня. Но я не дрогнул.

— Проверь, — спокойно ответил я.

Эта наглая уверенность его сбила. Он перестал смеяться, прищурился.

— Проверить, говоришь? Ну что ж. Есть у меня одна задачка для такого «мастера». — Он с кряхтением зашёл в сарай и выволок оттуда тяжёлую чугунную шестерню размером с большое блюдо. У неё не хватало трёх зубьев подряд. Они были выломаны с корнем. — Вот. Эту дрянь мне ещё в прошлом годе привезли, мол, от большого механизма. Да она почти сразу и развалилась. Чугун — он хрупкий. Его не сваришь, не прикуёшь. Если сможешь с этой бесполезной железкой что-то сделать — камень твой. И мешок муки в придачу. А не сможешь — чтобы духу твоего здесь больше не было. Идёт?

— Идёт, — кивнул я.

Я подошёл к детали. Для Тихона и мельника это был просто металлический мусор. Для меня — интереснейший объект для исследования. Я провёл пальцами по шершавой, пористой поверхности чугуна. Оценил качество литья — отвратительное. Затем осмотрел место излома.

Я положил руку на металл, якобы просто ощупывая его, и на долю секунды активировал Дар.

[Анализ: Чугун серый, литьё.

Структура: крупнозернистая, с включениями графита.

Причина поломки: усталостная трещина, развившаяся из усадочной каверны у основания зуба. Обнаружены множественные внутренние дефекты литья].

«Удивительно, как это вообще работало, — с сарказмом подумал я. — Пузыри воздуха, неравномерное охлаждение, внутренние напряжения… Это не шестерня, это чугунный швейцарский сыр. Задача не в том, чтобы просто приделать новые зубья. Задача — сделать узел прочнее, чем он был изначально».

Я повернулся к мельнику, который с недоверием следил за моими манипуляциями.