Чтение онлайн

— Нападение? — Нинар самодовольно воскликнул. — Ха! Я поставлю новые защитные Массивы, и Академии не будет страшен даже Властелин.

Ксилим вскочил, кресло с грохотом отлетело назад:

— Моей благодарности не будет границ, брат Нинар. Молодые — это наше будущее.

Я вдруг почувствовал какую-то обиду. Я-то получше Ксилима понимаю пределы силы Нинара как мастера Массивов. Тем более, мастера Массивов в бедном на энергию и стихию Втором поясе. Властелин первой-второй звезды? Да, против такого защита справится. Выше? Очень сомнительно.

Да и вообще, я Исток, между прочим, усилил. Чем Академия хуже?

Поэтому я тут же сказал:

— И я, пожалуй, тоже добавлю защиты.

— Ты?

Это сомнение в голосе Ксилима ужалило меня, словно ядовитый шип какой-нибудь твари, и я тут же вскочил.

Нинар с Ксилимом тут же попытались меня усадить:

— Глава.

— Леград.

Не слушая их, я поднял руки и выпустил между ними змея. Принялся наполнять его стихией, увеличивая в размерах, но уже через десяток вдохов сообразил — здесь слишком тесно.

Приказал:

— На улицу! — и толкнул духовной силой дверь, открывая её и едва не зашибив невидимку.

Спустя тридцать вдохов мы стояли на дорожке между тренировочными площадками и павильонами Академии, а змей уже давно не вмещался между моими руками и извивался вокруг меня, разрезая воздух: прохладный и свежий. Где-то справа и выше по склону, там, где Академия уходила под деревья, перекликались ночные птицы, а если поднять голову к небу, то были видны яркие звёзды и полная луна. Но это всё я заметил мельком, сосредоточенный только на одном.

Спустя ещё десять вдохов Ксилим потрясённо выдохнул и ухватил Нинара за локоть:

— ОХ! Ты ЭТО тоже видишь?

Я же самодовольно ухмыльнулся. Да, если влить столько стихии, сколько влил я, то любой увидит. Змей сейчас был ничуть не меньше тех, что защищали нас во время похода за Ключом. Его чешуя мерцала в лунном свете, переливалась синим, серебряным и чёрным. Глаза горели — два холодных синих огня, каждый размером с человеческую голову. Я добавил ещё и ещё, выжимая стихию из себя до капли. Ещё бы немного, чтобы уж точно наверняка.

Попытался добавить в змея всё, что было — духовную силу, эссенцию и даже Указ — не смог и сдался.

Крутнулся, прикидывая, куда его: вдоль стены, сразу за площадью проверки, над ущельем, под Павильон Техник? И тут увидел тёмную громаду меча, чётко выделяющуюся на фоне неба.

Идеально!

Впечатал в змея приказ.

Защищай! Охраняй! Сторожи!

Змей крутнулся, окружая нас троих кольцами — едва не задевая своим сильным телом — распахнул беззвучно огромную пасть и, изгибаясь, стремительно улетел к мечу Академии. Там взвился в небо, сделал круг вокруг меча, позволяя на его фоне оценить, насколько огромным он у меня вышел, и нырнул в скалу, скрывшись из вида. Как там сказала Фатия? Инь в длину, не меньше.

— Ну вот, теперь… — вовремя сообразив, что Нинара обижать не стоит, я сказал: — … и ещё одного Властелина будет кому сожрать.

Ксилим расплылся в кровожадной улыбке. Нинар же предложил:

— И на этом замечательном моменте предлагаю разойтись по кроватям — небо уже светлеет, а с утра у всех много дел.

— Эх, — вздохнул Ксилим, — ты, как всегда.

Засыпал я с самодовольной ухмылкой и не стеснялся этого. Змей-то вышел просто чудесный. Покрупнее даже змея Истока.

Я даже видел сон, в котором вернулся в Исток вместе с этим змеем и заставлял их по-разному растягиваться на портальной площади, чтобы точно сравнить длину и толщину.

Было весело.

Пока я не услышал за спиной голос:

— Ну что, моя жемчужина, собрал мне сил?

И вот тут я проснулся, хрипя и ощущая, как колотится сердце.

Снова лечь я… не рискнул. Встретил утро, сидя посреди комнаты в позе для медитации и погрузившись в себя. Мрачно глядел на Пронзатель, вязь символов и линии формации у себя под ногами и думал: что это, дарс меня побери, было?

Ответов не было. Точных ответов не было, но были догадки, которые мне совершенно не нравились.

Когда первые лучи солнца осветили склон горы и Академию, я открыл глаза и… уставился на глухую стену перед собой. Серый камень с редкими красноватыми прожилками — вот и вся красота, которую он мог показать мне. Здорово для собирателя камней, но…

Недовольно скривился. И это лучшие гостевые комнаты Академии? Могли бы взять пример с секты Тигров или хотя бы Тритонов. У обоих были огромные окна в моих покоях, у одних был виден сад и солнце, у других солнце и море. А здесь восход встречаешь только с помощью восприятия. Сложно было гостевые дома построить на рассветном склоне и с раздвижными ставнями от пола до потолка?

Глупое недовольство, недостойное, но отстраниться от него, отбросить его или задавить, как я делал последние дни, — не получалось.

Ответ, почему не получалось, не нравился мне ещё больше, чем само это недовольство.

Потому что глупости битвы с богами и вчерашний день куда-то не туда перековали меня. И ладно — лечение, но с чего я решил, что вино — это моё, и начал не просто пригублять его, а пить?

Дарсов придурок.

Хотелось что-нибудь сломать. В клочья, в осколки, в прах. Пальцы сами сжались в кулаки.

Злое, неприятное чувство, которое я, к сожалению, не мог назвать чужим, но зато мог пойти у него на поводу.

Я и так слишком долго откладывал это дело; сейчас, похоже, оно будет в самый раз.

Тренировка в жетоне.

Я достал его из кольца, впервые за долгие дни накинул на шею, а не спрятал в кулаке от внимательных глаз слуг чужой секты…

Осознав, что я только что произнёс про себя, ошеломлённо покачал головой. У меня, конечно, на Перевёрнутое Небо большие планы, но называть секту, пусть и секту Тизиора, своей… Это как-то чересчур не только для магистра Малого и Большого, Скрытого Орденов и Сломанного Клинка, но и для простого идущего Империи.

Пожалуй, я загостился у Тизиора. Что самое обидное — зря.

Эта мысль тоже была глупой и даже жалкой.

Что значит, зря?

Злясь, я закрыл глаза и толкнул духовную силу в жетон, открыл глаза уже стоя на утёсе, высоко над кронами привычных, пусть и всё столь же странных деревьев.

Камень под ногами — готовый принять на себя мощь любой тренировки. Ветер в лицо — тёплый, наполненный неуловимым ароматом. Небо над головой — голубое, глубокое, недостижимое.

Только всё это совершенно не успокаивает.