Чтение онлайн

–  В обязательном… Ты ведь читал Джека Лондона? Помнишь "В далёком краю"? Катферт и Уэзерби начали с того, что перестали умываться. А кончили тем, что убили друг друга.

Около костра стало тихо. Светка, последний раз читавшая художественную книгу в третьем классе, спросила:

–  Правда, что ли?

Рат не успел ответить. Егор вдруг отложил кость с остатками мяса и медленно поинтересовался:

–  А кто тебя тут назначил главным? Ты проводник. И всё.

–  Главный - ты?
– уточнил Рат.
– Нет уж.

–  Вот как… - Егор встал. Рат, подняв на него взгляд, сказал:

–  Артель такова - десять рук, одна голова. А пять голов стало - артель пропала.

–  Можешь засунуть свою народную мудрость… - Егор сузил глаза. Рат предложил:

–  Достань свой крутейший мобильник и позвони девять-один-один. Если откликнутся - я снова превращаюсь в проводника. До тех пор - я здесь главный. Просто потому, что я умею больше. И еще потому, что кроме одного надутого индюка тут есть ещё парень и две девчонки, которых я обязан доставить домой. Это я к тому, чтоб с самого начала расставить акценты.

Тогда Егор прыгнул на него - молча и свирепо.

Рат не ожидал этого. Он сидел, скрестив ноги, и Егор опрокинул его на спину, а сам навалился сверху… но в следующий момент полетел в сторону и скорчился, а Рат встал, качая головой:

–  Дурак…

–  Что ты с ним сделал?!
– вскрикнула Светка. Рат повел плечом:

–  Да ничего… Коленкой приласкал.

Егор с трудом присел на корточки, покачался. И вдруг улыбнулся:

–  Больно, между прочим.

–  Зато полезно, - подал голос Сашка, всё это время остававшийся философски невозмутимым.
– Собираемся?..

…Сашке казалось, что уж тайга-то прямо должна кишеть жизнью. Но, похоже, тут зверья было ещё меньше, чем в лесах центральной полосы. Вчерашний вечерний разговор заставил его держаться настороже - тем более, что она знал о манере зверей нападать сзади. Но отряд шёл уже несколько часов, а урман не подавал признаков жизни.

Путь вёл всё время вверх - не очень заметно, но ощутимо. Ксанка на ходу что-то плела из срезанных прутьев, и Егор вдруг окликнул её:

–  А что это будет?

–  Крошни, - охотно ответила она.
– А то что ж - найдём что, так в руках нести?

–  Сумка, что ли?
– уточнил Егор.

–  Ну… вроде рюкзака.

–  Что в него класть-то?

–  Да мало ли… А вот. Ратка, остановись, ослеп, что ли?

Внимание Ксанки привлекли резко выделявшиеся среди сумрака урмана невысокие деревья с густыми кронами, сгрудившиеся кучкой, словно бы для защиты от окружающего. Среди листвы виднелись гладкие зелёные плоды.

–  Манчжурский орех… - Рат покусал губу.
– Или исключение… или мы восточней, чем я думал.

–  Это хорошо или плохо?
– живо спросила Светка. Рат мотнул головой:

–  Это никак, всё равно на юг идти… Ксан, собирай, в мою майку сложим.

Егор, стоя чуть в стороне, казалось, был погружён в собственные мысли. Но потом вдруг выдал:

–  Сегодня меньше кусают.

–  Да не меньше кусают, а мы привыкли, - сказал Рат, подсаживая Ксанку на ветку.
– Человек, если сразу не сдохнет, то обязательно привыкнет… - он посмотрел на юг и досадливо пробормотал: - Да где ж перевал?..

… К перевалу они вышли через полчаса после остановки. Это был голец - голая вершина, покрытая разнотравьем и окаймлённая почти непроницаемой стеной кустов, через которую ребята едва продрались. Сашка, Светка и Егор замерли, поражённые открывшейся им картиной. Ксанка уселась доплетать крошни, чтобы вернуть майку хозяину. Рат перевёл дыхание:

–  Значит, правильно идём.

Никто не ответил ему. Голец уходил влево и вправо, сколько хватало глаз. За спинами ребят уходила вниз стена урмана - куда-то к прячущейся в распадке речушке, в которой лежал самолёт. Впереди такая же плавная волна стекала в другой распадок и снова поднималась на противоположный склон уже другого хребта - до его вершины по прямой было километров десять, и примерно с середины этого нового подъёма тайга начинала отчётливо светлеть. Именно светлеть - она не становилась реже, но общий фон делался более радостным.

–  Там кончается урман, - Рат глядел в ту сторону из-под руки.
– Неблизко… И вон тот выступ мне не нравится.

На границе урмана из тайги поднимался ступенькой голый каменный уступ цвета запёкшейся крови. Неясно было, какова его высота, но он поясом окаймлял хребет в обе стороны, и конца этому поясу видно не было.

–  Туда ещё надо дойти, - заметил Егор.
– А там посмотрим.

–  Разумные слова… - согласился Егор.
– Ладно, отдыхаем здесь два часа. А я пойду на охоту… Надо было всё-таки того лося завалить. Пропало бы почти всё, но что ж… - и он так же легко, как и прежде, скрылся среди зелени.
– Супермен, - вроде бы с насмешкой, но в то же время завистливо заметил Егор.

–  Казак, - тоже с завистью сказал Сашка.

–  А вон саранки… и жимолость!
– Ксанка вскочила.
– Света, пошли?

–  Пошли!
– та охотно присоединилась к подружке.
– А что с ними делать?

–  Э, далеко не отходите, - лениво окликнул Сашка, садясь и стягивая высокие ботинки.

Сказал Егору: - Я думал, ты скиснешь. А ты ничего шагаешь.

–  Я же тоже казак… по крови, - кривовато улыбнулся Егор и, достав мобильник, начал звонить. Это выглядело нелепо и смешно.

–  Вот, - объясняла Ксанка неподалёку, слова отчётливо разносились с лёгким ветерком, отбросившим в лес комарьё и мошку, - вот эти, фиолетовые, на длинных стеблях - это саранки, у них луковицы съедобные, вкусные… А это вот только созрели - вот, ягоды на кусте. Да вот куст, он низенький… Видишь, листья по краям щетинистые? Это жимолость… Ягоды мы съедим, а листьями можно, не дай Бог, раны присыпать, как подорожником…

–  Партизанский ликбез, - без насмешки, грустно сказал Егор, пряча мобильник.
– Покажи пушку…

…Рат вернулся к самому концу привала - без добычи.

–  Глушняк, - сказал он, садясь на траву.
– Пусто. Ничего… Сейчас поем и пойдём.

–  Сейчас ты поешь и отдохнёшь час, - вдруг непреклонно сказала Светка.
– А потом пойдём. Я очень устала и дальше не могу, пока ты не отдохнёшь.

–  Ей ты тоже приказывать будешь?
– осведомился Егор серьёзно.

Дождь пошёл ночью. Крыша шалаша держала его надёжно, но Рат проснулся от шороха струй и представил, что они на дне огромной чаши, в которую со всех сторон течёт вода. Образ был жутковатым, а главное - довольно точным. Вчера они спустились на самое дно распадка и сегодня должен был начаться подъём.

"Пятые сутки пойдут, - подумал Рат, глядя в крышу.
– Сколько же мы прошли? Ки-ломеров пятьдесят… Может, больше. Наверное, больше. А что если нас зашвырнуло через Становой и мы не спускаемся с него к Зее, а поднимаемся на него? Тогда хандец. Мы застрянем на отрогах и просидим до зимы, как те мальчишки, белый и индеец, у Фарли Моуэта…[19]