Чтение онлайн

Не хотелось бы… И чего Егору захотелось на Становой? От дури, наверное, а теперь мучается, видно же…"

Завозился Сашка, спросил:

–  Там что, дождь?

–  Он самый, - Рат лёг на бок, подпёр ладонью голову (Светка завозилась и пихнулась локтем).
– Может, надолго, если это с Тихого натянуло муссон… - он посмотрел на часы.
– Ладно, вы спите, а я пойду. Рано ещё, как раз поохочусь, а то…

Он не договорил. Ни вчера, ни позавчера подстрелить ничего не удалось, рыбу поймать было негде, а на растительной диете не пошагаешь. Да и третьего дня всю добычу составили два тетерева.

–  Погоди, я с тобой, - Сашка сел. Рат улыбнулся:

–  Зачем?

–  А чтоб не один мок, - честно сказал Сашка. Рат толкнул его в плечо:

–  Спасибо, но ты останься… Сань, у тебя пистолет. Только поэтому, честно.

"Да тут нет никого!" - хотел сердито сказать Сашка. И вспомнил, что именно после этих слов - и это не выдумка!
– начинаются неприятности. Поэтому он просто сел удобней и стал делать из заготовок новые сандалии Светке. Третьи по счёту…

…В урмане дождь всё-таки не так уж ощущался. Было тепло, солнце должно было уже показаться, но Рат подозревал, что его и там, над деревьями, не видно за тучами. Ему вдруг показалось, что уже наступила осень, и Рат передёрнул плечами, отгоняя эту глупую мысль. До осени они дойдут к людям. Да что там, может, уже через недельку дойдут!

Около ручья, облюбованного с вечера, следов вроде бы больше не стало. Точнее мешал понять всё тот же дождь, чтоб его… В такую сырость хорошо "слышны" запахи. Лучше бы уж настоящий ливень, а так любой зверь может почуять. Одно хорошо - комары и гнус не летают, подумал Рат, осторожно опускаясь на заранее замеченную лёжку. Предстояло ждать - может, долго, может - нет, а может - и вообще бесполезно.

А дождь плакал и плакал в верхушках сосен и пихт…

…Под курткой, которую держал Егор, Ксанка сумела разжечь костёр, и после этого он, разгоревшись, только шипел, если в него особо сильно поддавал дождь. А так горел и не думал тухнуть. Его специально развели поближе ко входу в шалаш и сейчас сидели почти комфортно - плечом к плечу, сверху не капала, спереди грело.

–  Я себя таким козлом чувствую, - сказал Сашка.
– Мы отдыхать - он на охоту. Мы ещё не встали - он уже на засидке. И наматывает в день километров на пятнадцать больше нашего.

–  Ружьё-то одно, - сказал Егор. Светка неожиданно насмешливо сказала:

–  А если бы у тебя было - ты бы много наохотился?.. Значит, Ксан, у черемши листья прямо от корня и тоже стрелками…

–  Получил?
– тихо спросила Сашка.
– Не в ружье дело. А в том, что…

–  А в том, что выпендриваться можно по-разному, - дополнил Егор.
– Можно мобильником, а можно тем, что по тайге носишься, как лось.

Сашка пару секунд смотрел ему в глаза и уверенно сказал:

–  Ты так не думаешь. Тебе завидно и стыдно, вот ты и…

–  Это почему мне стыдно?!
– взвился Егор.

–  За отца, - сказал Сашка.

Глаза Егора стали ненормальными, Сашка почти испугался.

–  А чего мне его стыдиться?
– спросил он.
– Он что - вор, уголовник, бандит?

–  Он отсюда сбежал, - врезал Сашка и тряхнул рыжими волосами.
– Струсил и сбежал от этой жизни. Скажи - нет?

–  От какой жизни?!
– остервенело процедил Егор.
– Ты видел её, эту жизнь?! От туалетов во дворах?! От закрытого магазина?! От бездорожья, от больницы за девяносто километров?! От того, что тебе твердят "давай, давай!" - налоги давай, сына в армию давай, урожай давай!
– а тебе - во?!
– перед носом Сашки оказался кукиш.
– От того, что пятерых детей в тайге найти не могут?! Ты думаешь, я дурак? Думаешь, я купился и перевоспитался? Нет, Сашок, это не кино, не книжка. Этот Ратмир прав. Он в самом деле нас отсюда может вывести. Только он. Поэтому я его буду слушаться. Потому что я из этого кошмара вернуться хочу. В нормальный мир. Попади мы вот так в Африке, я бы и какого-нибудь голож…го масая слушал, как святого - потому что он знает, а я нет. Но дурак - он. Первый раз дурак, потому что не намыл тут золота хоть на первое время и не свалил отсюда. Второй раз дурак - потому что упёрся в своё офицерство и хочет служить тем, кто его же и оплюёт, и бросит, как нас сейчас бросили - втравит в какую-нибудь войну и бросит, как его отца, моего дядьку - который тоже был дурак! А мой отец - он понял, что к чему. Дав-но понял, что это всё - гиблые места! Гиблое дело! Страна гиблая, она вся - как этот урман, чтоб его! А что он меня сюда послал - так это просто вспышка инстинктов, вот и всё. Представляю, как он сейчас кается!

–  Замолчи, Егор!
– крикнула Светка - девчонки уже давно прервали разговор и слушали.
– Замолчи, как ты можешь! Какой же ты гад! Гадина! Самый умный, да?! А что он, твой отец, сделал, чтобы тут и больницы! И дороги! И магазин! Чтобы его матери хоть чуть легче жилось! И он гад, и ты гад!

–  Ну вы что, не надо, хватит!
– умоляюще попросила Ксанка, чуть не плача. Но Светка не унималась:

–  Ты думаешь, ты умнее Ксанки, потому что в Англии учишься?! Да вот тебе по бороде!

Это из-за таких, как ты, у нас всё плохо! Из-за того, что вы взятки даёте, тащите, убиваете! Вернёмся - не подходи к нашему дому, я у папки пистолет возьму и… и убью тебя! За папку убью, потому что он тоже - как у Ратки! Тоже дурак! Сколько его предавали! А он не убежал, не заподлился, потому что вы… вы ради брюха живёте, а он ради страны, ради друзей, ради нас с Сашкой! И всё из-за тебя! Из-за твоей дурости! Турист, блин! Хребет ему посмотреть захотелось! Смотри! Иди отсюда, мне с тобой сидеть противно рядом! Вали! Уматывай!
– она попыталась выпихнуть ошалевшего Егора из шалаша, отпихнув Сашку, обалдевшего не меньше, но не ссилила и со всхлипом сама полезла наружу.

–  Назад, - послышался спокойный голос.
– Чего вы шумите?

Вскрикнув, Светка подалась обратно. Около входа в шалаш стоял Рат. Он держал на весу левую руку в кровавых лохмотьях камуфляжа…

…Пятерых поросят, морщась, разделывал Сашка. Егор и Светка пошли за ветками для коптильни - Рат, скрепя сердце и ругая себя, сказал, что они простоят тут два дня, пока у него не подживёт рука. Ксанка примеривалась шить рану на внешней стороне предплечья Ратмира, который сидел у входа в шалаш.

–  Я дурак, - повторил он, кривясь.
– Увидел хрюшей, думал - поколю, чтобы патрон не тратить, если даже какой и убежит - не страшно… - он пошевелил пальцами, кровь выступила на коже.
– Мамаши вроде нету, послушал… Дурак, забыл, какие они хитрые бывают. Хорошо ещё, ружьё не отложил, за спину повесил… Тут она мне и дала! Целила в ноги, они всегда в бедро целят, в артерию, да я извернулся и бабахнул… Сань, ты сразу мясо режь пластинками, так полсантиметра толщиной и в два пальца шириной…

Ксанка уже зашивала рану, промыв её каким-то отваром. При этом Рат говорил совершенно ровным голосом, не морщась и не дёргаясь. Сашка почти глазам своим не верил и даже позавидовал - интересно, мог бы он вот так же вытерпеть боль? Чтобы перебить зависть, Сашка спросил, работая ножом:

–  Рат, а коптильню как строить?

–  Что она - дом, строить её?
– проворчал Рат.
– Там всех дел… Ты с этими нуф-нуфами закончил?

–  Не, нет ещё.

–  Ну и не спеши… Ксан, хватит, пластырь я сам налеплю. Помоги разделывать.

Вернулись хмурые Егор и Светка. Светка была нагружена охапками березовых листьев. Егор волок под мышками два солидных стволика.

–  Еле нашли, - сообщил он.
– Почему пихту-то или ель нельзя?

–  Лапник сохнет и вспыхивает, а нам дым нужен. Берёза - это хорошо, молодцы… Вот что надо сделать, - Рат достал нож и начал чертить на земле. Получилось что-то вроде треноги, на нескольких уровнях пересечённой плетёными решётками.

–  И что это?
– скептически поинтересовался Егор.

–  Это и есть коптильня, - сообщил Рат.
– Давайте-ка, сооружайте такую фигню. Егор, ты сооружай, а ты, Свет, жги угли. Разведёшь огонь-то?

–  Да уж постараюсь, - фыркнула Светка.

Коптильня работала вообще-то элементарно. В нижней её части укладывались угли, их заваливали листьями. На решётке раскладывалось мясо. Потом всё это со всех сторон завешивалось плотнейшим слоем лапника - и по уверениям Рата через восемнадцать часов мясо будет готово. Для скорости добавили ещё несколько решёток повыше и пониже, чтобы готовить всё сразу. Сашка прокопал каналы для воздуха.