Чтение онлайн

— Нет! — грохнул зал нестройным хором.

— Ну так вот! Чтобы этот кошмар не повторился — не верьте всей той лжи, что льётся на нашего президента, правительство, на партию «Единая Россия», в которой, чтоб вы знали, и я тоже состою, и директор школы, и ещё некоторые учителя. В первую очередь атака идёт через Интернет. Не поддавайтесь, не вступайте в навязываемые вам группы, не подписывайтесь под петициями и всем прочим. Я не буду вас сейчас пугать уголовной ответственностью, хотя она есть за экстремизм, и весьма серьёзная. Вы должны быть сами в ответе за свою страну и своё будущее. Я уверена, что Миша и Жанна до конца не понимали, во что ввязываются. Они подпали под дурное влияние Навального, специально подготовленного в США агента, и не ведали, что творят. Я сейчас хочу обратиться к вам, дорогие сограждане: будьте умными и взрослыми! Не поддавайтесь на клевету врагов. Как наши деды и прадеды отстояли страну от немецко-фашистских захватчиков в Великую Отечественную войну, точно так же и мы выстоим против американских фашистов. Но для этого нужна самоотверженная уверенность каждого, патриотизм и любовь к Родине. Не будьте безучастны к появлению предателей! Сообщайте в органы полиции, в администрацию соцсетей, учителям и другим компетентным лицам. Только совместными усилиями мы сможем спасти Россию в этот тяжёлый час!

Зал снова наполнился шумом и противоречивыми возгласами. Елене Андреевне стало не по себе. Она не представляла, что будет дальше после такого откровенного политического выступления, которого она никак не ожидала от Гидры. Та между тем снова достала платок и, уже не стесняясь, вытерла лицо и шею, затем нетерпеливо захлопала в ладоши, добиваясь тишины. Взволнованный зал умолкать не хотел, и тогда Галина Григорьевна заговорила громче, стараясь перекричать учеников.

— На сегодня хватит. Я надеюсь, что вы меня поняли. Можете идти на занятия, остальные уроки по расписанию. Елена Андреевна, Штифлев и Ивова, останьтесь!

Старшеклассники послушно покинули свои места и заторопились к двери, продолжая возбуждённо обсуждать услышанное. Лена наконец отпустила Жанну, та сразу скрестила руки на груди и сжалась в комок, словно заняла оборонительную позицию и приготовилась к схватке. Миша сидел с потерянным видом, пару раз испуганно озирался по сторонам, явно не зная, что делать. Гидра спокойно спустилась со сцены и остановилась прямо перед ними:

— Так, мне сейчас очень некогда, я и так страшно опаздываю в ОблОНО,— резко сказала она.— Ивова! Ты уже всякие границы перешла! Не знаю даже… в этот раз уже не смогу, наверное, ситуацию замять. Жду вас обоих в понедельник с утра с родителями. До этого времени вам даже вход в школу запрещён, я охранника предупрежу. Понятно?

— Но я же просто…— испуганно начал Миша.

— Ты же просто напал на вахтёра при исполнении и нанёс ей травмы,— холодно заметила Гидра.— Она заявление не написала только по моей просьбе. Еле отговорила… Я очень надеюсь на твоё благоразумие. В понедельник в школу с родителями, поняли?

— Да,— угрюмо кивнул Миша.

— А тебе, Ивова? — обернулась Гидра к отличнице.

— Разумеется! — зло усмехнулась Жанна.

— Хорошо. От вас, Елена Андреевна, я жду к вечеру объяснительную по поводу воспитательной работы в классе. Мне кажется, вы совершенно не справляетесь с обязанностями классного руководителя. Потом в рамках педсовета мы отдельно обсудим этот вопрос. Закройте актовый зал и верните на место ключ.

Договорив, завуч быстрой походкой направилась к выходу, Лена с учениками двинулась следом. Она проводила ребят на первый этаж и вышла за ними в вестибюль. Жанна, ни слова не говоря, переобулась и поспешила на улицу. Миша хотел было её догнать, но Лайка схватила его за рукав и сказала:

— Подожди, пусть сама идёт, ладно? Мне нужно с тобой поговорить.

Глава 44. Как правильно?

— Расскажи по порядку, что утром произошло,— попросила Елена Андреевна.

— Да вы же видели почти всё! — воскликнул Миша.— Жанна раздавала листовки, в основном родителям первоклашек, говоря каждому, что это очень важно. Одну схватила эта вахтёрша… блин, не помню, как её зовут, прочитала и подняла крик. Я сначала не понял, но когда эта бабка шваброй стукнула, я её сзади ухватил и не дал дальше бить, пока Жанна бумажки собирала. А потом ты прибежала, и закрутилось всё. Я даже не думал, что так получится.

— Так вы между собой не договаривались, ты про листовки заранее не знал, верно?

— Да не знал, конечно! — воскликнул Миша.— Я же говорил: я был против этой фигни, об этом Жанне прямо и сказал, мы по этой причине и поссорились. Я с ней почти неделю толком не разговаривал.

— Так, а зачем полез? — спросила Лена.

— Сам не знаю… получилось так, автоматически как-то…

— Ладно, извини,— вздохнула Лена.— Иди домой, пока матери ничего не говори, я постараюсь всё утрясти. Если что-то не так — звони, я вечером всё время на связи. Если что, даже в гости можешь зайти. Главное — глупостей не делай.

— В смысле каких глупостей?

— Лучше к Жанне не ходи. А вообще — дома посиди, так спокойнее,— нервно сказала Лена.— Извини, что меня несёт, не бери в голову, иди домой, всё будет хорошо.

Миша испуганно кивнул и поспешил покинуть школу. На это утро у него случилось слишком много событий. Вся неделя была очень тяжёлой, его неудержимо влекло к Жанне. С какой-то роковой обреченностью он каждые несколько минут оборачивался и искал её в классе глазами, не мог заставить себя не думать о ней. Пытаясь дома мыслить рационально, Миша решил, что всему виной какое-то гормональное перевозбуждение, желание секса, к которому он быстро привык, а теперь внезапно лишился. Парень попытался сбросить напряжение за просмотром порносайтов, однако и это не принесло облегчения.

Ивова теперь снилась по ночам, но почему-то не в любовной истоме, а в каких-то совершенно жутких кошмарах. В последнем из них, самом ярком и пугающем, Жанна, пришпиленная к стене куском ржавой арматуры, висела в тёмной комнате. Железка торчала из её живота, по ней стекала и капала кровь. Миша осторожно обнял девушку и попытался снять с ужасной «булавки для бабочек», одноклассница испуганно обняла его, истошно закричала от боли, и Миша проснулся.

Он проклинал себя за то, что повёлся на россказни заумных ютуберов. Революционный настрой девушки ни в чём, кроме репостов, не проявлялся. Миша подумал, что, может, до лета она и сама бы перегорела, а теперь вот поедет в Москву ещё и ему назло. Во всяком случае, забыть отличницу никак не получалось. «Как забудешь её, такую милую, умную и красивую, когда видишь её каждый день?» — думал про себя Миша. Теперь ему не хватало даже её злобных подколок, казалось — в них было что-то приятное и необычное, без них школьные дни тянулись серыми и безликими.

Когда сегодня утром их захлестнули события, Миша испытал противоречивые чувства. Придя домой и успокоившись, парень понял, что страх в его мыслях постепенно вытесняется радостью. По большому счёту, ничего смертельного не произошло, Елена Андреевна сказала, что всё образуется. Зато появился повод позвонить Жанне,— повод с ней помириться и снова начать встречаться. Может, после разговора с родителями она образумится, станет легче её убедить отказаться от глупых затей.

Поразмыслив, парень решил позвонить ей завтра. Утро вечера мудренее, да и вообще в субботу будет повод сходить куда-то вместо школы, если девушка согласится встретиться.

Остаток дня Миша посвятил размышлениям о том, как лучше выстроить разговор с подругой. Хорошенько проанализировав ситуацию, он пришёл к выводу, что бунтарское настроение всегда было частью характера Жанны, раньше это ему в ней даже нравилось. Глупо было ждать от неё покорной спокойной жизни, нужно просто найти компромисс, уговорить отказаться от безудержной борьбы за призрачную справедливость.

«Нам нужно какое-то общее дело,— говорил себе Миша — То, что нас объединит помимо школы. Вот сейчас кончится учёба — и что тогда?.. Одним сексом сыт не будешь, а детей ещё рано заводить…». Он мучительно пытался найти, что же такое ему нравилось в этой девушке, что, кроме тела, влекло к ней, и никак не мог этого понять. Чтобы как-то прочувствовать настроение, слушал и переслушивал альбом Oxxxymiron'a «Горгород», любимую музыку Жанны, но никак не мог найти правильный ответ. Матери он так ничего и не сказал. В субботу сделал вид, что ушёл в школу и, послонявшись часок по городу, аккуратно свернул домой.