Чтение онлайн

За спокойную неспешность речи и забавную присказку «вот в наше время» её прозвали «Тортиллой», однако сходство с добродушной сказочной черепахой было обманчивым. За малейшую провинность ученик тут же изгонялся из класса и мог получить право снова попасть на её занятия, только написав после уроков дополнительную самостоятельную работу. Те же правила действовали и для прогульщиков без уважительной причины, поэтому даже самые отъявленные разгильдяи старались не пропускать уроки математики.

Несмотря на эту суровость, ученики очень любили пожилую учительницу за подробные и понятные объяснения сложных тем и бесплатные дополнительные занятия после уроков для тех, кто в них нуждался. Правда, за эти занятия Викторию Филипповну недолюбливали другие педагоги по её предмету: фактически она отбивала у них хлеб, мешая репетиторской деятельности. Однако из-за опыта и авторитета даже директор школы вынуждена была с ней считаться: учителя подобной квалификации были большой редкостью. Вздумай Виктория Филипповна уйти на пенсию, заменить её в школе было просто некем.

На этом уроке проверять, что помнят ученики, не было нужды, учитель знала ребят с пятого класса, поэтому сразу приступила к изложению новой темы. После объяснения она пригласила к доске добровольца, чтобы на практике разобраться с новыми заданиями. В лучших традициях «Б» класса с места поднялась Жанна, любимая ученица Виктории Филипповны. Она учила ещё Олега Ивова, отца Жанны, и относилась к девочке с личной симпатией, почти как к родной внучке. Отличница отвечала взаимностью и показывала выдающиеся результаты в математических дисциплинах. Вот и сегодня она принялась решать предложенное уравнение каким-то хитрым, витиеватым способом, явно желая порадовать пожилую учительницу.

— Интересно!.. — не спеша произнесла Тортилла, глядя на доску.— Но, пожалуй, нам понадобиться ещё один доброволец, который покажет более традиционный вариант поиска области определения функции. Жанночка, продолжай, продолжай, умница! Твой вариант очень интересен, но нам нужно поближе к программе.

Она обвела взглядом класс и уставилась на Мишу, который в это время не видел учительницу, всё его внимание сконцентрировалось на спине Жанны; он откровенно любовался. Михаила занимали не попа или грудь, он внимательно смотрел на её острые лопатки, которые то и дело оттягивали тонкую кофту, будто крылья, стремящиеся вырваться из спины. Жанна словно рисовала картину, то вскидывая правую руку с мелом и делая быстрые отметки по доске, то поднимая левую с зажатой в ней губкой, чтобы стереть какой-то элемент и заменить его другим. Зачастую она не исправляла ту или иную ошибку, а просто заменяла неаккуратно, второпях, выведенный символ на тот же самый, но идеально выписанный. Она делала это с поразительной быстротой, стремясь создать совершенную формулу как с точки зрения правильности решения, так и со стороны каллиграфии.

— Штифлев, ты меня слышишь? — повторно раздался громкий возглас Виктории Филипповны.— Будь любезен, проснись и ступай сюда! Задача та же: найти область определения функции. Только используй путь, который я сегодня объясняла.

Миша очнулся от наваждения и нехотя отправился к доске. Сосредоточиться на решении задачи было сложно, всё время тянуло смотреть не на доску, а налево, на пишущую рядом Жанну. К счастью, соседка быстро закончила и вернулась на своё место, Миша выдохнул и сосредоточился на задаче, теперь Ивова смотрела на него, и никак нельзя было ударить лицом в грязь. Когда он наконец закончил и обернулся, рыжая отличница смотрела на доску и улыбалась. В груди у парня разлилось приятное тепло, и он, не чуя ног, отправился на свое место. До самого конца занятий его не покидало волшебное чувство торжества и праздника, а мир вокруг казался прекрасным и удивительным.

Миша понял, что влюблён в Жанну, прошлой весной. Раньше они учились в разных классах, но после девятого параллель перетасовали, и они вместе оказались в «Б». Вообще, по всем параметрам Жанна должна была попасть в «А», куда собрали всех лучших учеников школы, в том числе претендующих на медаль. Но бунтарские замашки девочки пугали директора — «А» класс часто привлекали к проведению открытых уроков, различных общешкольных и даже городских мероприятий, на которых подобные выходки были категорически недопустимы. Поэтому Жанну, к Мишиной радости, и сослали в «Б», где она смотрелась самой яркой фигурой на общем очень сером фоне.

После занятий по дороге домой он размышлял о том, что же делать дальше. Миша не собирался молча страдать от неразделённой любви и настраивался к активному развитию отношений. Всё лето он тщательно готовился к новой осенней встрече, копил деньги на подработках и собирал информацию. В секретном месте на жёстком диске компьютера хранилась папка с фотографиями Жанны, сделанными украдкой на телефон или скопированными из ВКонтакта и Инстаграма. Там же были сохранены её посты и комментарии на разные темы, которые Миша любил перечитывать, раз за разом представляя, как будет вести с ней разговор. Кроме этого, он составлял детальные планы будущих свиданий, скрупулёзно подсчитывая возможные расходы и продумывая маршруты прогулок. С такой тщательностью Манштейн продумывал штурм линии Мажино, но задача признания в любви казалась Мише куда более сложной.

Были и обнадёживающие моменты. У Жанны совершенно точно не было парня, она в течение всего десятого класса ни с кем не встречалась и не проявляла видимого интереса к противоположному полу. Носорог однажды имел неосторожность пошутить, что она зоофилка и трахается с собственным псом, на что тут же получил от Жанны короткий апперкот, прикусил губу до крови и больше к этой теме не возвращался. Миша думал, что она считает парней слишком тупыми, и видел в этом свой шанс. Нужно было продемонстрировать свой интеллектуальный уровень, умение программировать, а также придумать нечто другое, что могло произвести на неё впечатление.

План в общем-то был готов, оставалось только перебороть страх, подойти к ней на перемене и пригласить на прогулку. Только и всего. Миша уже не раз испытывал соблазн написать ей через WhatsApp или ВКонтакт, но каждый раз удерживался от этого шага, мысленно проговаривая: «Лично, только лично, иначе ничего не получится».

Он добрался до дому только через сорок минут после окончания занятий. Вообще напрямки было минут пятнадцать, но Миша сделал большой крюк и прошёл неподалеку от дома Жанны, отрабатывая очередной вариант маршрута. До настоящей осени было ещё далеко и от тёплого ветерка шелестела еще не пожелтевшая листва, а какие-то пичуги в палисадниках чирикали весело и жизнерадостно. Он любил думать на ходу, представляя развитие событий, словно алгоритм компьютерной программы:

var A = метод_API_для_запроса_статуса_желания ("мороженое")

if (A.желание = "да")

{

куплю мороженое

или

действия для покупки мороженого

}

else

{

не куплю мороженое

или

действия для выбора другой покупки

}

— если думать так, становилось совсем не страшно, и даже возможный отказ выглядел просто усложнением задачи.

Дома никого не было. Мама Миши работала старшей медсестрой в местной районной больнице и сегодня до девяти вечера была на дежурстве. Отца никогда не знал, а мать ничего не рассказывала. Немного повзрослев, он понял, что тот был старше матери и женат на другой женщине, вроде был её начальником или просто кем-то высокопоставленным. Миша никогда об этом не спрашивал, просто бабушка, которая в основном и занималась его воспитанием до двенадцати лет, несколько раз случайно об этом проговорилась. Когда бабушка умерла, они стали жить с матерью вдвоём в бабушкиной двухкомнатной квартире, которую получил ещё дед, в прошлом начальник цеха на местном электровозоремонтном заводе. Ситуация в общем была обычной, в их классе меньше трети учеников воспитывались в полных семьях, у остальных были только матери-одиночки и никого это не смущало.

Дом был старый, построенный в пятидесятых годах прошлого века. Двухэтажная постройка внешне походила на обычные бараки с коммуналками внутри, но здесь уже был общий подъезд — по четыре квартиры на каждом этаже. В прошлом жильё было элитным, в такое селили инженеров и прочее заводское начальство. В девяностые завод канул в Лету, и их район пришёл в полное запустение и превратился в небезопасные трущобы. Только их дом и ещё один соседний, тоже разделённый на квартиры, ещё сохранял хоть какой-то приличный вид. Прочие же двухэтажки с коммуналками и деревянными перекрытиями, казалось, вот-вот развалятся на глазах.