Чтение онлайн

Тяжесть на моих плечах была тяжелее, чем сегодня утром. Тяжелее, чем вчера, или позавчера, или за день до этого. Она была такой тяжелой, что мне было трудно поднимать ноги. Я скорее шаркала ногами, чем шла от лоджа до «Беартуса».

Как только я переступила порог Шале, я сразу же направилась к бутылке вина, которую открыла вчера вечером, и налила себе бокал.

Кофе был бы более разумным выбором. До конца рабочего дня мне предстояло проделать еще кучу работы, а солнце уже клонилось к горному горизонту за окнами коттеджа.

Никогда в жизни я так не уставала. Никогда в жизни я не работала так усердно. Все мое тело болело. В какой-то момент после обеда, прежде чем у меня открылось второе — или, может быть, третье — дыхание, я изо всех сил старалась держать глаза открытыми. Какой бы темп ни был быстрее, чем безумный, именно на него я и рассчитывала.

Год. Мне просто нужно было выдержать год. Может быть, и меньше, если все пойдет по плану.

Мои адвокаты посоветовали мне держать свои долгосрочные планы в секрете. Для всего мира я решила остаться в Монтане. На неопределенный срок.

Лишь горстка людей знала, что через год я уеду. Куда, я понятия не имела. Но я уеду из Монтаны.

Тем временем я научусь жить с усталостью и тревогой.

Возможно, я бы чувствовала себя лучше, если бы Уэст согласился на предложенную мной работу.

Он должен был остаться. Он не мог уйти. Каким-то образом я должна была убедить его остаться управлять ранчо.

Что было бы проще, если бы он не избегал меня. Я ни разу не видела его на прошлой неделе — не то чтобы я искала.

Я давала ему время привыкнуть к этой новой реальности. А сама тем временем работала не покладая рук.

Всю прошлую неделю я изучала все аспекты работы курорта. От финансов до маркетинга, ведения домашнего хозяйства и обслуживания гостей, я так напичкала свой мозг информацией, что он готов был взорваться.

Я заработала каждую больную мышцу и ломоту в костях.

В понедельник я следила за Деб у стойки регистрации. Вероятно, именно тогда она решила, что я стерва, потому что каждый раз, когда я просила ее подробно объяснить процесс, она начинала раздражаться.

Во вторник мы с Тарой целый день убирали комнаты и стирали белье. Из всех сотрудников она казалась самой отзывчивой, хотя, возможно, я просто принимала желаемое за действительное. Но она, казалось, удивилась, когда я вызвалась помыть туалеты.

В среду я стояла в углу кухни, наблюдая, как шеф-повар и официанты готовят и подают ужин. Этот уголок был самым безопасным местом, вдали от ножей. Когда я сказала шеф-повару, что он должен придумать вегетарианское меню, он сказал мне, что ненавидит меня.

Вчера я отправилась на пешую прогулку с Уайаттом. Он был здесь гидом, когда я была ребенком, — не то чтобы он меня помнил. Но было приятно увидеть знакомое лицо. На данный момент Уайатт был нашим единственным гидом. Обычно Джекс был на смене, но он не брал группу с тех пор, как я приехала в Монтану.

Я задолжала ему телефонный звонок. Я задолжала ему предложение о работе. Но, как и в случае с Уэстом, я давала Джексу время.

На следующей неделе я их разыщу. До этого момента я буду сосредоточена на своем собственном списке дел. Каждый час, когда я не ходила за кем-нибудь из сотрудников, я проводила в кабинете, изучая планы и бюджеты.

Я уже наняла подрядчика из Биг Тимбера для ремонта трех коттеджей. Он сказал мне, что у него плотный график на лето, и мне придется подождать до следующей весны. Тогда я выписала ему чек, заплатив втрое больше, чем обычно.

Он приступил к работе сегодня утром.

Если повезет, мы вернем коттеджи в очередь на бронирование еще до конца месяца. Что было очень важно, учитывая, что я забрала себе «Беартус».

Это было эгоистично — оставаться в самом красивом коттедже. Но это Шале было моим. Если я собиралась остаться на ранчо и превратить курорт в прибыльный бизнес, то это будет мой дом.

Даже если это означает столкнуться лицом к лицу со старыми воспоминаниями.

По крайней мере, это было не совсем то же самое. Другие коттеджи, возможно, пришли в упадок, но кто-то заботился о «Беартусе».

Старый диван в коттедже был заменен на новый. Роскошная коричневая кожа была мягкой и эластичной. Украшенный латунной фурнитурой, он идеально вписывается в деревенский интерьер.

Папе бы не понравился этот новый диван. Он был бы слишком жестким для его дневного сна.

Но ему бы понравились другие изменения. Холодильник из нержавеющей стали был новым. Черные смесители придавали современный вид благодаря четким линиям. А полы из белого дуба в елочку были просто мечтой.

Эти изменения принадлежали Уэсту? Думал ли он когда-нибудь об этом коттедже? Думал ли он когда-нибудь о нас?

Я думала.

Каждый день. Каждый час.

Это была прекрасная пытка. Мучения, которые мне придется терпеть всего год.

Тогда я смогу уехать из Монтаны, на этот раз навсегда.

Я подошла с бокалом вина к окну гостиной, любуясь лугами и горами. Затем достала телефон из кармана джинсов, собираясь позвонить отцу и узнать, как дела, когда раздался стук в дверь.

Ужин. Благослови тебя бог, Рон. Это случилось раньше, чем я ожидала, но я умирала с голоду.

Те немногие продукты, которые я купила во время поездки в город на прошлых выходных, закончились. В списке на завтра значился еще один поход в магазин.

В животе у меня заурчало, когда я бросилась через комнату. Только на крыльце стоял не Рон.

Это был Уэст.

— Привет. — Я заправила прядь волос за ухо. В последний раз я смотрелась в зеркало несколько часов назад и, наверное, выглядела ужасно. То немногое количество косметики, которое я нанесла на рассвете, чтобы не выглядеть как труп, давно стерлось.

— Привет. — Он опустил подбородок, отчего поля его черной ковбойской шляпы съехали набок.

Как ему удавалось, с каждым разом, когда я его видела, выглядеть все лучше и лучше? Кончики его волос были влажными, но не после душа, а от пота. Его серая рубашка с жемчужными пуговицами была измята после целого дня работы, рукава закатаны до локтей. Воротник был расстегнут на пару пуговиц, открывая вид на темные волосы, рассыпавшиеся по его груди. Его лицо блестело от пота, и от него пахло лошадьми, ветром и пряностями мужского пола.