Чтение онлайн

– Крысы, говоришь? Твари ненасытные. Только жрать и жрать. Живое или мертвое.

– Пойдем.

– Ага.

– Секунду. Ты видел этого гаврика, когда мы заходили? – кривой палец санитара указал на носилки возле стены, на которых лежал Садек Фарнеев. Окровавленная простыня накрывала его и опускалась краями до самого пола. – Мне кажется, его здесь не было, – ботинки громко приблизились к тележке.

– Я тоже его не помню… Да ладно, Худер, паранойя. Спирт пореже жри.

– Да как же? – санитар остановился перед носилками, я затаил дыхание. – С любимой-то работой! – он потер ботинок о ботинок. Вдруг тележка слегка покачнулась надо мной. Я зажмурил глаза. Эти здоровяки, которые и для своей-то нации огромны, вмиг меня скрутят. Потом никакая полиция не поможет и не найдет. Положат рядом с одним из тех, что в холодильнике, и передавайте приветы. – Средней свежести. Сегодня днем съежился, – послышался голос сверху.

– Ладно, уговорил, и его вымоем, но пойдем с тем закончим.

Ботинки развернулись и нехотя проследовали к двери. Оба санитара вернулись в холодильник.

– Он одетый, надо его проверить. Может, дневные, не везде обшарили, – доносился удаляющийся хриплый голос.

Я стянул простыню вниз и вылез из-под носилок, которые так надежно меня схоронили. Оставлять труп было нельзя: ребятки быстро поймут, в чем здесь дело. "Везти обратно через проходную? Это безумие! Ну а что еще остается? Нужно действовать". Я схватил носилки и бесшумно покатил по коридору обратно. Одно хорошо: теперь хоть не на плечах.

Скользкий пол крематория, специально сделанный таковым для удобства передвижения по нему тележек на резиновых колесах и мытья, чуть было не сыграл со мной злую шутку: я с трудом остановился перед поворотом, за которым через несколько метров находился турникет проходного пункта. Отсюда уже был слышен мягкий смех Сандры. Удивительно, но она до сих пор удерживала внимание охранника! Спустив тело на пол, я двинулся к турникету, а затем к дверям той же дорогой и тем же способом. По пути приостановился напротив девушки и посмотрел на нее снизу вверх несколько секунд. Когда понял, что она заметила меня, вытер в очередной раз уже совсем влажным рукавом накопившиеся на лице капли пота и пополз дальше.

Миновав стеклянные входные двери, я выкарабкался на улицу. Повеяло свежестью, и, не вставая с земли, несколько мгновений я вдыхал свежий воздух, насыщенный запахом саонгорского моря. Слева со стороны дороги показался свет фар, я поторопился. Грузовая машина равнодушно проехала мимо стоянки и здания, когда мы с электриком уже подобрались к "Каро".

Сандра вышла спустя несколько минут. Я сидел в машине, откинувшись назад и закрыв глаза, труп тоже уже покойно лежал на своем месте в багажнике. Сандра открыла дверь и залезла на сиденье.

– Что случилось? Почему ты…

– Кто-то назвал бы это законом подлости, а кто-то судьбой. Я же просто считаю это случаем.

После короткой паузы:

– Там было два санитара. Я чуть не попался. Два спятивших санитара, по всей видимости, не стажеры и не новички. Я бы даже сказал, любители.

– Что дальше?

Воцарилось продолжительное молчание. Тишина поглощала своей безумной правдой: дальше ничего. Всплыли какие-то воспоминания, зазвучали слова, фразы из подсознания. Ни с чем не связанные, просто объяснявшие, что я еще жив, что еще в этом мире. Неизвестно, что творилось в голове у спутницы. Не удивился бы, если что-то подобное. Тишина растворилась после моих слов:

– Тебе нужно ехать домой. Я отвезу тебя на станцию.

– Откуда ты знаешь, что мне нужно? – возмутилась девушка. – У нас проблемы, и мы будем их решать, пока все не кончится.

– Проблемы у меня, но никак не у нас, – я говорил, смотря в окно, отвернувшись в противоположную сторону от Сандры. Почему-то я не хотел смотреть на нее сейчас.

– Вот как ты заговорил теперь, после всего, что произошло.

– А что произошло?

– Ты бы уже давно помогал точить ножи палачам, если бы не я! Я три раза тебя вытаскивала!

– Два. В клубе ты и себя вытаскивала, – мне нужна была эта грубость, нужна была жестокость, чтобы убедить Сандру оставить меня, чтобы спасти ее же саму, пока еще не поздно.

– Пусть будет два! Этого мало?!

– Да, кстати, – я резко повернулся к ней, – мне давно хотелось спросить тебя. Почему ты это делала? Почему ты, как ты выразилась, вытаскивала меня?

Сандра, сидевшая на кресле корпусом ко мне, повернула голову в сторону заднего сиденья и опустила взгляд. Мне показалось, что она сделала вид, будто ищет ответ, но на самом деле он у нее уже был готов без раздумий. Снова воцарилось молчание. Какое-то время я пытался поймать в ее неподвижности что-то еще, но никак не удавалось. И тогда опять, откинувшись на сиденье, я закрыл глаза. Поплыли те же образы, голоса, воспоминания. "О чем они мне говорили?"

Вдруг я почувствовал, как на меня хлынул легкий, теплый поток воздуха, насыщенный приятным ароматом. Через секунду моих губ коснулось что-то горячее и влажное. Аромат стал еще приятнее и сильнее. Я не смог открыть глаза, как будто они сами этого не хотели, и тогда полностью предался ощущениям. Еще что-то более приятное и мягкое слегка раздвинуло мои губы и проникло в рот. В голове стали возникать совершенно иные образы. Новый цветок пробивался сквозь черствую почву, вот трещина, из нее бутон, разгибается на тонком стебле и оживает, раскрывая чудесное соцветие, яркий, душистый цветок. Это была Сандра. Ее поцелуй, наполненный нежностью и сказкой, насыщал меня чудотворной, окрыляющей энергией. Он застал меня врасплох. Я менее всего ожидал такого, а тем более сейчас. Как прекрасно и как трагично. Возможно, это последний поцелуй в жизни.

Продолжая поцелуй, я смог медленно раскрыть глаза и к удивлению встретился со взглядом Сандры. Она смотрела на меня своими зелеными глазами. При таком свете, конечно, не было видно цвета глаз, но я знал, какие они, эти глаза. Подумать только, она тоже целуется с открытыми глазами, точно так, как это люблю делать я. На мое лицо, не удержавшись за ухом, упала копна ее светлых волос. Аромат продолжал распространяться внутрь меня, и я испытывал неописуемое наслаждение. Но в голове в ту же минуту закрутился вопрос, который я бы с удовольствием себе не задавал, если бы мог это контролировать. "Какова природа и причина этого поцелуя? Что он означает?"

Осторожно отпустив мои губы, Сандра шепнула: "Я люблю". Это было, как удар молнии, как раскат грома посреди воюющего неба, как внезапный град из солнечных небес, как небесное озарение в хмурой ночной глуши. Сандра опустилась на свое место и отвернулась в окно. Я долго не решался ничего сказать и лишь осторожно водил кончиком языка по губам, будто боялся смахнуть, как пушинку с листа, остатки сладкого ощущения. Потом достал сигарету и жадно закурил в молчании сумбурных мыслей.

– Ты считаешь, что после этого я предложу тебе продолжить ужасное приключение, которое вот-вот закончится не в мою пользу? – проговорил я, туша бычок и выбрасывая его за окно.

– Делай, что хочешь. Мне все равно.

Теперь абсолютно ясно, что далеко не все равно. Распространенный ход, которым пользуются люди: выложив козырь на стол, предлагают продолжать игру. Я полез в карман, чтобы отыскать там какую-нибудь бумажку и аккуратно скинуть ею со штанов пепел, который осыпался во время курения. Нащупал тонкую мягкую картонку и, вытащив ее, легонько поддел серо-черную массу, стряхнул за окно. Затем начал играть прямоугольной карточкой, нервно вертя ее в руках. Это была та самая карточка, которую метнул мне гофарец в клубе «Метрок» за несколько секунд до того, как его голова встретилась с пулей. Я сразу не обратил внимания на то, что крутил в руках, но это сделала Сандра.