Чтение онлайн

4) Числа (86) (кроме годов) печатать буквами.

5) В сказке Смотритель назвать гусара Минским, и сим именем заменить везде ***.

6) Смирдину шепнуть мое имя, с тем, чтоб он перешепнул покупателям.

7) С почтеннейшей публики брать по 7-ми рублей, вместо 10-ти - ибо нынче времена тяжелые, рекрутский набор и карантины. (87)

Думаю, что публика будет беспрекословно платить сей умеренный оброк и не принудит меня употреблять строгие меры.

Главное: будем живы и здоровы... Прощай, мой ангел.

P. S. Эпиграфы печатать перед самым (88) началом сказки, а [н<азвания>]заглавия сказок на особенном листе (ради ширины) <..................................................................> <..................................................................> (89) К стати об эпиграфах. К Выстрелу надобно будет приискать другой, именно в Романе в семи письмах А. Бестужева в Пол.<ярной> Звезде: У меня оставался один выстрел, я поклялся etc. Справься, душа моя.

658. Н. В. Гоголь - Пушкину. 16 августа 1831 г. Петербург.

16 авгу. Спб.

Приношу повинную голову, что не устоял в своем обещании по странному случаю. Я никак не мог думать, чтобы была другая дорога не мимо вашего дома в Петербург. И преспокойно ехал в намерении остановиться возле вас; но вышло иначе. Я спохватился уже поздно. А сопутницы мои, спешившиеся к карантину для свидания с мужьями, никаким образом не захотели склониться на мою прозьбу и потерять несколько минут. Если же посылка ваша может немножко обождать, то вы можете отдать Васильчиковой, которой я сказал (она думает ехать в среду) заслать за нею к вам, и тогда она будет доставленна в мои руки. Я только что приехал в город и никого еще не видал. Здесь я узнал большую глупость моего кореспондента. Он, получивши на имя мое деньги и знавши, что я непременно буду к 15 числу, послал их таки ко мне на имя ваше в Царско Село вместе с письмом, и вам теперь, и мне новое затруднение. Но вы снисходительны в великодушны. Может быть, и ругнете меня лихим словом; но где гнев, там и милость. Письмо с деньгами вы можете также отдать для отправки ко мне Васильчиковой. Теперь ничего не пишу к вам, потому что собираюсь дня через три писать снова. Адресуйте ко мне в (90) Институт Патриотическ.<ого> Общества на Васильевском Острову.

Ваш Гоголь.

659. В. П. Горчаков и П. В. Нащокин - Пушкину. 18 августа 1831 г. Москва.

<В. П. Горчаков:>

От Павла Войновича деньги две тысячи все с полна получил - спасибо за точность. Будь здоров и не забывай преданного Горчакова.

<П. В. Нащокин:>

Вс исправно - теперь у нас идут переговоры с Таконовским. До получения моих денег - нашел я приятеля, который мне даст сколько потребуется на твою сдельку - следственно к будущей почте я думаю вс кончить и прислать все твои векселя, - Горчакова вексель я не получил ибо он живет в деревне - приезжал два раза, и не привозил его. У Короткого, я еще не спрашивал про ломбарт. Я его не видал - тоже к будущей почте; Корниол Пиньский здоров. Я его на улице в стретел; зачем тебе его; я существую по не многу; Есаулова нет в Москве - и романса то же, получил место за 4 тыс. рубл.
– Я очень рад. Он в Ярославле, и еще ко мне не писал. Натальи Николаевне мое нижайшее почтение, про нее и про тебя сказок в Москве много. За поцалуй, чувствительно благодарю - я его получил в темя и отразил мысленно в ручку. Послал ли ты Чедаеву посыльку, я его всякой день вижу но не как не решилься подайти, я об нем такого высокого мнения, что не знаю как спросить или чем начать разговор. Он ныне пустилься в люди всякой день в клобе где и я по затянулься по милости твоей ибо там происходит моя дипломатика касательно твоего дела с Тагоновским, мне хочется выторговать три или две тыся.<чи>. Прощай покуда, от того мало пишу что много надо писать - теперь же некогда, оставляю до будущей почты. Прощай дражайший друг.

П. Нащокин.

18-го августа. 1831 года.

Адрес (рукой П. В. Нащокина): Его высокоблагородию милостивому государю Александру Сергеевичу Пушкину в Царском Селе в доме Китаева.

660. H. В. Гоголь - Пушкину. 21 августа 1831 г. Петербург.

СПб. Августа 21.

Насилу теперь только управился я с своими делами и получил маленькую оседлость в Петербурге. Но и теперь еще половиною, что я половиною? целыми тремя четвертями нахожусь в Павловске и Царском Селе. В Петербурге скучно до нестерпимости. Холера всех поразгоняла во все стороны, и знакомым нужен целый месяц антракта, чтобы встретиться между собою. У Плетнева я был, отдал ему в исправности ваши посылку и письмо. Любопытнее всего было мое свидание с типографией. Только что я просунулся в двери, наборщики, завидя меня, давай каждый фиркать и прыскать себе в руку, отворотившись к стенке. (91) Это меня несколько удивило; я к фактору, и он после некоторых ловких уклонений наконец сказал, что: Штучки, которые изволили прислать из Павловска для печатания, оченно до чрезвычайности забавны и наборщикам принесли большую забаву. Из этого я заключил, что я писатель совершенно во вкусе черни. Кстати о черни, знаете ли, что вряд ли кто умеет лучше с нею изъясняться, как наш общий друг Александр Анфимович Орлов. В предисловии к новому своему роману: Церемониал погребения Ивана Выжигина, сына Ваньки Каина, он говорит, обращаясь к читателям: "Много, премного у меня романов в голове" (его собственные слова), "только все они сидят еще в голове; да такие бойкие ребятишки эти романы. Так и прыгают из головы. Но нет, не пущу до время, а после извольте, полдюжинами буду поставлять. Извольте! Извольте! Ох вы, мои други сердечные! Народец православный!" Последнее обращение так и задевает за сердце русской народ. Это совершенно в его духе, и здесь-то не шутя решительный перевес Александр.<а> Анф.<имовича> над Фадеем Бенедик.<товичем>. Другой приятель наш Бестужев-Рюмин здравствует и недавно еще сказал в своей газете: "Должно признаться, что Север.<ный> Меркурий побойче таки иных Литератур.<ных> Прибавлений". Как-то теперь должен беситься Воейков, а он, я думаю, воображал, что бойче Литер.<атурных> Прибавлений нет ничего на свете. Еще о черни. Знаете ли, как бы хорошо написать эстети ческий разбор двух романов, положим: (92) Петра Ивановича Выжигина и Сокол был бы сокол, да курица съела. Начать таким образом, как теперь начинают у нас в журналах: Наконец, кажется, приспело то время, когда романтизм решительно восторжествовал над классицизмом и старые поборники франц.<узского> корана на ходульных ножках (что-нибудь в роде Надеждина) убрались к чорту. В Англии Байрон, во Франции необъятный великостью своею Виктор Гюго, Дюканж и другие, в каком-нибудь проявлении объективной жизни воспроизвели новый мир ее нераздельно-индивидуальных явлений. Россия, мудрости правления которой дивятся все образованные народы Европы, и проч. и проч., не могла оставаться также в одном положении. Вскоре возникли и у ней два представителя ее преображенного величия. Читатели догадаются, что я говорю о гг. Булгарине и Орлове. На одном из них, т. е. на Булгарине, означенно направление чисто Байронское (ведь это мысль не дурна сравнить Булгарина с Байроном): та же гордость, та же буря сильных непокорных (93) страстей, резко означившая огненный и вместе мрачный характер британского поэта, видны и на нашем соотечественнике; то же самоотвержение, презрение всего низкого и подлого принадлежат им обоим. Самая даже жизнь Булгарина есть больше ничего, как повторение жизни Байрона. В самих даже портретах их заметно необыкновенное сходство. На счет Алекс.<андра> Анфим.<овича> можно опровергать мнение Феофилакта Косичкина, говорить, что скорее Орлов более философ, [не<жели>] что Булгарин весь (94) поэт. Тут недурно взять героев романа Булгарина: Наполеона и Петра Ивановича, и рассматривать их обоих, как чистое создание самого поэта; натурально, что здесь нужно вооружиться очками строгого рецензента и приводить места, каких (само по себе разумеется) не бывало в романе. [Почему] Нехудо присовокуплять: Почему вы, г. Булгарин, заставили Петра Ивановича открыться в любви так рано такой-то, или почему не продолжили разговора Петра Ивановича с Наполеоном, или зачем в самом месте разв язки впутали поляка (можно придумать ему и фамилию даже). Вс это для того, чтобы читатели видели совершенное беспристрастие критика. Но самое главное, нужно соглашаться с жалобами журналистов ваших, что действительно литературу нашу раздирает дух партий ужасным образом, и оттого никак нельзя подслушать справедливого суждения. Все мнения разделенны на две стороны: одни на стороне Булгарина, а другие на стороне Орлова, и что они, между тем как их приверженцы нападают с таким ожесточением друг на друга, совершенно не знают между собою никакой вражды и внутренно, подобно всем великим гениям, уважают друг друга

У нас бывают дожди и необыкновенно сильные ветры; вчерашнюю ночь даже было наводнение. Дворы домов по Мещанской, по Екатеринескому каналу и еще кое-где, а также и много магазинов были наполненны водою. Я живу на третьем этаже и не боюсь наводнений; а кстати квартира моя в 2 Адмиральте.<йской> части, в Офицерской улице, выходящей на Вознесенской проспект, в доме Брунста.

Прощайте. Да сохранит вас бог вместе с Надеждою Николаевною от всего недоброго и пошлет здравие на веки. А также да будет его благословение и над Жуковским.

Ваш Гоголь.

661. П. А. Осипова - Пушкину и Н. Н. Пушкиной. 21 августа 1831 г. Тригорское.

Le 21 d'Aoыt. 1831.

La Cholйra chez nous aux environs de Trigorsk n'a d'autre inconvйnient que de retarder la marche de la poste; et c'est а cela je pense qu'il faut attribuer l'arrivйe si lente de votre lettre du 29 de Juillet, mon cher Alexandre, c'est le 11 d'Aoыt que je l'ai reзue, et comme ma santй tout ce temps-ci n'est pas des meilleures je n'ai pas pu vous rйpondre plus tфt. Et puis M-r l'Archevкque, M-r Peschouroff, sont venus me voir, et puis il fallait aller chez Boris et Euphrosine, et puis mille petits riens m'empкchaient de vous йcrire - jusqu'а aujourd'hui.
– Je vous remercie pour la confiance que vous avez en moi, mais plus elle est grande plus je serai obligйe de m'en rendre digne - et ma conscience ne me donnera pas de repos. C'est pourquoi au risque de vous ennuyer je vous demande, mon jeune ami, quelle somme vous кtes disposй (95) d'employer pour l'acquisition de ce que vous appelez une chaumiиre - je pense, pas plus de 4 ou 5 mille.
– Les habitants de Sovkino ont 42 arpents de terrain divisй entre trois propriйtaires. Deux entre ceux-ci sont dйjа presque d'accord pour la vente, mais le plus vieux ne se dйcide point - et pour cette raison demande un prix fou. Mais si vous me dites ce que vous voulez employer pour une acquisition - nous avons un moyen de concilier les dйsirs dn vieillard, et les nфtres. Car que ferezvous d'une terre qui vous йloignerait de Michailovsk?
– (et j'ose d'aprиs votre aimable expression) de Trigorsk, qui а prйsent n'a de charme pour moi que par l'espoir de votre voisinage.
– C'est pourquoi jusqu'а ce que je perdrai tout espoir, je tiendrai pour Sawkino.
– Nous avons appris, hйlas! les troubles des Colonies Militaires. Vous avez raison, en parlant de ce qu'il ne faut pas.
– Mais aussi longtemps que le brave Nicolas se tiendra de la mode du gouvernement militaire, cela n'ira que de pire en mal - apparemment qu'il n'a pas lu avec attention, ou point du tout, l'Histoire du Bas-Empire, par Sйgur. (Maint autres qui ont йcrit sur les causes des chutes des Empires. ) - Que pense-t-on de cette sotte guerre de la Pologne chez vous. Quand aura-t-elle une fin.
– Je m'oublie au plaisir de causer avec vous, mon aimable fils de mon c-ur. Car si mon papier eusse l'йtendue du ciel et l'eau de mon encre fournie par la mer, j'aurai toujours encore une idйe pour vous exprimer mon amitiй, et pourtant deux mots le diront aussi bien: aimez-moi le quart de ce que je vous aime et cela me suffira. Annette et Alexandrine vous saluent.

Prasicovie Ossipoff.

Mille choses а vos parents de ma part.

En vйritй, Madame, les trois lignes que vous m'avez adressйes dans la lettre que je viens de recevoir de votre йpoux, m'ont fait plus de plaisir qu'en d'autre temps trois pages, et je vous en remercie de tout mon c-ur. Je me fйlicite de l'espйrance de pouvoir vous voir un jour, car je suis toute prкte а vous admirer et а (96) vous aimer comme le font tous ceux qui ont la satisfaction de vous connaоtre. Vous rendez heureux des personnes que j'aime, voici dйjа un droit а ma reconnaissance. Je vous prie de croire aux sentiments trиs affectueux de votre trиs humble servante

Praskovie Ossipoff.

Si ma chиre Olga est au milieu de vous, veuillez bien lui dire mille choses agrйables de ma part.

662. П. А. Вяземский - Пушкину. 24 августа 1831 г. Остафьево.

Остафьево. 24-го августа 1831.

Спасибо, большое спасибо за Арзамаскую грамату. Крыло вдохновения, старины и Арзамаского гуся повеяло над тобою и потрепало мою задницу. Это приятное щекотание отозвалось в моем сердце и таким образом ты меня потешил со всех сторон. И здесь твое послание было прочтено в полном присутствии: вчера обедал у нас Дмитриев. Он что-то вянет духом (не прочти воняет), и я начинаю бояться за него. Жаль, что тебя здесь нет: я угостил бы тебя перепискою знакомого тебе Авраама с Игнатием Петровым, по поводу отпускной его. Письма подсыпаны эпиграммами против господ Ворожейкиных и желчно-элегийскими выходками, что всем известно, что после брата не осталось ему ни булавки. И вс это написано с добросовестностью и некоторою классическою сановитостью. Одним словом вкусно и хорошо.
– Сделай одолжение, занимайся приготовлениями журнала, кормя эту мысль, но прежде всего напиши план и представь его, куда следует. Я недавно получил письмо от Баратынского из Казани, куда они все поехали, то-есть Энгельгардовы, как он пишет, по делам, а как мне сказывали, от холеры. "Пишу, говорит он, но не для потомства, как Вы предполагаете слишком дружески, но для нижнего земского суда". А Жуковский вс еще пописывает: бог помощь! Не знаю, холера ли, царскосельский ли воздух, но на Вас действует какое-то благоприятное письменное наитие. И ты стал так исправно отвечать на письма, что любо. "Ох! я женат!" скажешь ты, как Платон Сергеевич. Теперь времени много. Тургенева видали мы довольно часто, теперь он к нам ни ногой, потому что трусит холеры, которая шатается по нашему околотку и при том же он волочится в Москве и дремлет за Бухариною, за дочерьми Султанши, Солдатши, или просто Сольдан, и за многими другими. Карамзины пробудут здесь, я думаю, еще с месяц; вероятно и я также. Не будет ли твоих денег у Нащокина рублей пять сот? В таком случае, вели ему отдать их мне, а остальные додашь мне в Питере. Передай мой сердечный поклон Dona Sol и скажи, что брат ее в Москве много успел по част и каламбуров. Напомни Жуковскому о гомеопатической аптечке. Теперь сообщения свободны и можно прислать. Пожалуйста напомни. Все мои, то есть наши, тебе, то-есть Вам, кланяются.

О прежний Пушкин ты Вы парочка уж ныне!

Знаешь ли, слухи носятся, что ты очень ревнив? Я, если жена твоя не ревнива, позволяю тебе поцаловать мою сокурносую бель-с рку. Она отказаться не может, ибо знает мои права над нею.
– Читал ли ты le noir et le rouge? Замечательное творение. Теперь я мог бы по совести бранить Рославлева, потому, что купил это право потом лица и скукою внимания. В Загоскине точно есть дарование, но за то как он и глуп, уж это, воля Ваша, не Василью Львовичу чета. Тот, во-первых, имел ум не писать прозою, и это уже важный перевес. Не правда ли, что в Росславлеве нет истины ни в одной мысли, ни в одном чувстве, ни в одном положении? Я начинаю думать, что Петр Иванович Выжигин сноснее, но чтобы убедиться в этом, надобно прочесть его, а боже упаси того!
– Да кстати, ты, кажется, ревнуешь и к Голинькой. Я поздравлю ее и скажу, что ты часто пишешь мне о каком-то Моrnау. Впрочем не беспокойся и не верь клевете: это верно Dona Sol смутила тебя, она и меня хотела поссорить с нею. Кстати о ревности, попроси ее, то есть Dona Sol, сжечь до замужства своего всю мою поэзию и мою прозу, а что они у нее залежались знаю я потому, что она для смеха их кому-то показывала. Я полагаю, что текст пословицы щей горшок, да сам большой не исправен. В русском нет этого духа независимости. Не просто ли: щей горшок, да самый большой? Вот это так; это по-русски. Не написать ли мне трактат об этом также, как и о том, что вероятно: Куда ни кинь так клин перевод: de quel cфtй que je me tourne, je vois le port de Livoume. При человеке известного вкуса хвалили одну девушку и говорили: она хороша как роза. Что Вы говорите, как роза, она даже хороша как розан, отвечал человек известного вкуса. Чтобы ты не подумал, что повторяю тебе анекдот, спешу заявить, что это моего сочинения. Не написать ли трактат и о греческом исповедании наших старинных граматеев или ботаников, которые отнесли розу к м ужескому роду?

663. H. В. Гоголю. 25 августа 1831 г. Царское Село.

Любезный Николай Васильевич,

Очень благодарю Вас за письмо и доставление Плетневу моей посылки, особенно за письмо. Проект Вашей ученой критики удивительно хорош. Но Вы слишком ленивы, чтоб привести его в действие. Статья Ф.<еофилакта> Косичкина еще не явилась; не знаю, что это значит: не убоялся ли Надеждин гнева Фаддея Венедиктовича?
– Поздравляю Вас с первым Вашим торжеством, с фырканьем наборщиков и изъяснениями фактора. С нетерпением ожидаю и другого: толков журналистов [у] и отзыва остренького сидельца. У нас вс благополучно: бунтов, наводнения и холеры нет. Жуковский расписался; я чую осень, и собираюсь засесть. Ваша Надежда Николавна, т. е. моя Наталья Николавна - благодарит Вас за воспоминание и сердечно кланяется Вам. Обнимите от меня Плетнева и будьте живы в Петербурге, что довольно, кажется, мудрено.