Чтение онлайн

О Вашем клиенте (23) Годунове поговорим после. На днях еду в Москву и надеюсь с Вами увидеться.

769. H. H. Пушкиной. 22 сентября 1832 г. Москва.

Четверг. Не сердись, женка; дай слово сказать. Я приехал в Москву, вчера в середу. Велосифер, по-русски Поспешный дилижанс, не смотря на плеоназм, поспешал как черепаха, а иногда даже как рак. В сутки случилось мне сделать три станции. Лошади расковывались и неслыханная вещь! их подковывали на дороге. 10 лет езжу я по большим дорогам, отроду не видывал ничего подобного. На силу дотащился в Москву, <----------> дождем и встревоженную приездом двора. Теперь послушай, с кем я путешествовал, с кем провел я 5 дней и 5 ночей. То-то будет мне гонка! с пятью немецкими актрисами, в желтых кацавейках и в черных вуалях. Каково? Ей богу, душа моя, не я с ними кокетничал, они со мною амурились в надежде на лишний билет. Но я отговаривался незнанием немецкого языка, и как маленькой Иосиф вышел чист от искушения. Приехав в Москву, поскакал отыскивать Нащокина, нашел его по прежнему озабоченным домашними обстоятельствами, но уже спокойнее в сношениях со своею Сарою. Он кокю, и видит, что это состояние приятное и независимое. Он ездил со мною в баню, обедал у меня. Завез меня к кн.<ягине> Вяз<емской>, княгиня завезла меня во Фр.<анцузский> театр, где я чуть было не заснул от скуки и усталости. Приехал к Оберу и заснул в 10 часов вечера. Вот тебе весь мой день; писать не было мне ни времени, ни возможности физической. Государь здесь со 20-го числа, и сегодня едет к Вам, так что с Бенкендорфом не успею увидеться, хоть было бы и нужно. Великая княгиня была очень больна, вчера было ей легче, но двор еще беспокоен и государь не принял ни одного праздника. Видел Чадаева в театре, он звал меня с собою повсюду, но я дремал. Дела мои, кажется, скоро могут кончиться, а я, мой ангел, не мешкая ни минуты поскачу в П.<етер>Б.<ург>. Не можешь вообразить, какая тоска без тебя. Я же вс беспокоюсь, на кого покинул я тебя! на Петра, сонного пьяницу, который спит, не проспится, ибо он и пьяница и дурак; на Ирину Кузьминичну, которая с тобою воюет; на Ненилу Ануфриевну, которая тебя грабит. А Маша-то? чт о ее золотуха и что Спасский? Ах, женка душа! что с тобою будет? Прощай, пиши.

Адрес: М. г. Натальи Николаевне Пушкиной. В С. Петербурге на Фурштатской в доме Алымова.

770. H. H. Пушкиной. 25 сентября 1832 г. Москва.

Какая ты умнинькая, какая ты миленькая! какое длинное письмо! как оно дельно! благодарствуй, женка. Продолжай, как начала, и я век за тебя буду бога молить. Заключай с поваром какие хочешь условия, только бы не был я принужден, отобедав дома, ужинать в клобе. Каретник мой плут; взял с меня за починку 500 руб., а в один месяц карета моя хоть брось. Это мне наука: не иметь дела с полу-талантами. Фрибелиус или Иохим взяли бы с меня 100 р. [лу] лишних, но за то не надули бы меня. Ради бога, Машу не пачкай ни сливками, ни мазью. Я твоей Уткиной плохо верю. К стати: смотри, не брюхата ли ты, а в таком случае береги себя на первых порах. Верьхом не езди, а кокетничай какнибудь иначе. Здесь о тебе все отзываются очень благосклонно. Твой Давыдов, говорят, женится на дурнушке. Вчера (24) рассказали мне анекдот, который тебе сообщаю. В 1831 году, февр.<аля> 18 была свадьба на Никитской в приходе вознесения. Во время церемонии двое молодых людей разговаривали между собою. Один из них нежно утешал другого, несчастного любовника венчаемой девицы. А несчастный любовник, с воздыханием и слезами, надеялся современем забыть безумную страсть etc. etc. etc. Княжны Вяз<емские> слышали весь разговор и думают, что несчастный любовник был Давыдов. А я так думаю, Петушков или Буянов или паче Сорохтин. Ты как? не правда ли, интересный анекдот? Твое намерение съездить к Плетневу похвально, но соберешься ли ты? съезди, женка, спасибо скажу. Что люди наши? каково с ними ладишь? Вчера был я у Вяземской, у ней отправлялся обоз и я было с ним отправил к тебе письмо, но письмо забыли, а я его тебе препровождаю, чтоб не пропала ни строка пера моего для тебя и для потомства. Нащокин мил до чрезвычайности. У него проявились два новые лица в числе челядинцев. Актер, игравший вторых любовников, ныне разбитый параличем и совершенно одуревший, и монах, перекрест из жидов, обвешенный веригами, представляющий нам в лицах жидовскую синагогу, и рассказывающий нам соблазнительные анекдоты о московских монашинках . Нащокин говорит ему: ходи ко мне всякой день обедать и ужинать, волочись за моею девичьей, но только не сводничай Окулову. Каков отшельник? он смешит меня до упаду, но не понимаю, как можно жить, окруженным такою сволочью. Букли я отослал к Малиновским, они велели звать меня на вечер, но вероятно не поеду. Дела мои принимают вид хороший. Завтра начну хлопотать, и если через неделю не кончу, то оставлю вс на попечение Нащокину, а сам отправлюсь к тебе - мой ангел, милая моя женка. Покаместь прощай, Христос с тобою и с Машей. Видишь ли ты Катерину Ивановну? сердечно ей кланяюсь, и цалую ручку ей и тебе, мой ангел.

Воскресение.

Важное открытие: Иполит говорит по-французски.

Адрес: М. г. Натальи Николаевне Пушкиной. В С. Петербург на Форштатской в доме Алымова.

771. H. H. Пушкиной. 27 сентября 1832 г. Москва.

Вчера только успел отправить письмо на почту, получил от тебя целых три. Спасибо, жена. Спасибо и за то, что ложишься рано спать. Нехорошо только, что ты пускаешься в разные кокетства; принимать Пушкина тебе не следовало, во первых, потому что при мне он у нас ни разу не был, а во вторых, хоть я в тебе и уверен, но не должно свету подавать повод к сплетням. В следствии сего деру тебя за ухо и цалую нежно, как будто ни в чем не бывало. Здесь я живу смирно и порядочно; хлопочу по делам, слушаю Нащокина и читаю Mйmoires de Diderot. Был вечор у Вяземской и видел у ней le beau Bйzobrazof, который так же нежно обошелся со мною, как Александров у Бобринской. Помнишь? Это весьма тронуло мое сердце. Прощай. Кто-то ко мне входит.

Фальшивая тревога: Иполит принес мне кофей. Сегодня еду слушать Давыдова, не твоего супиранта, а профессора; но я ни до каких Давыдовых, кроме Дениса, не охотник - а в Московском университете я оглашенный. Мое появление произведет шум и соблазн, а это приятно щекотит мое самолюбие.

Опять тревога - Муханов прислал мне разносчика с пастилою. Прощай. Христос с тобою и с Машею. Вторник.

Цалую ручку у К.<атерины> Ив.<ановны>. Не забудь же.

Адрес: Наталии Николаевне Пушкиной. В [Москве] С. Петербурге в доме Алымова на Фурштатской.

772. H. H. Пушкиной. Около (не позднее) 30 сентября 1832 г. Москва.

Вот видишь, что я прав: нечего было тебе принимать Пушкина. Просидела бы ты у Идалии и не сердилась на меня. Теперь спасибо за твое милое, милое письмо. Я ждал от тебя грозы, ибо по моему рассчету прежде воскресения ты письма от меня не получила; а ты так тиха, так снисходительна, так забавна, что чудо. Что это значит? Уж не кокю ли я? Смотри! Кто тебе говорит, что я у Баратынского не бываю? Я и сегодня провожу у него вечер, и вчера был у него. Мы всякой день видимся. А до жен нам и дела нет. Грех тебе меня подозревать в неверности к тебе и в разборчивости к женам друзей моих. Я только завидую тем из них, у коих супруги не красавицы, не ангелы прелести, не мадоны etc. etc. Знаешь русскую песню

Не дай бог хорошей жены,

Хорошу жену часто в пир зовут.

А бедному-то мужу во чужом пиру похмелье, да и в своем тошнит.
– Сей час от меня [литератор] - Альманашник. Насилу отговорился от него. Он стал просить стихов для Альманаха, а я статьи для газеты. Так и разошлись. На днях был я приглашен Уваровым в университет. Там встретился с Каченовским (с которым, надобно тебе сказать, бранивались мы, как торговки на вшивом рынке). А тут разговорились <с> ним так дружески, так сладко, что у всех предстоящих потекли слезы умиления. Передай это Вяземскому. Благодарю, душа моя, за то, что в шахматы учишься. Это непременно нужно во всяком благоустроенном семействе: докажу после. На днях был я на бале (у кн.<ягини> Вяз.<емской>; следственно я прав). Тут была графиня Салагуб, гр.<афиня> Пушкина (Владимир), Aurore, ее сестра, и Natalie Урусова. Я вел себя прекрасно; любезничал с гр.<афиней> Салогуб (с т ткой, entendons-nous) и уехал ужинать к Яру, как скоро бал разыгрался. Дела мои идут своим чередом. С Нащекиным вижусь всякой день. У него в домике был пир: подали на стол мышенка в сметане под хреном в виде поросенка. Жаль, не было гостей. По своей духовной домик этот отказывает он тебе. Мне пришел в голову роман, и я вероятно за него примусь; но покаместь, голова моя кругом идет при мысли о газете. Как-то слажу с нею? Дай бог здоровье Отрыжкову; авось вывезет. Цалую Машу и благословляю, и тебя тоже, душа моя, мой ангел. Христос с Вами.

Адрес: Наталии Николаевне Пушкиной. В С. Петербург в доме Алымова, на Фурштатской.

773. H. H. Пушкиной. Около (не позднее) 3 октября 1832 г. Москва.

По пунктам отвечаю на твои обвинения. 1) Русской человек в дороге не переодевается и, доехав до места свинья свиньею, идет в баню, которая наша вторая мать. Ты разве не крещеная, что всего этого не знаешь? 2) В Москве письма принимаются до 12 часов - а я въехал в Тверскую заставу ровно в 11, следственно и [не у<спел>] отложил писать к тебе до другого дня. Видишь ли, что я прав, а что ты кругом виновата? виновата 1) потому что всякой вздор забираешь себе в голову, 2) потому что пакет Бенкендорфа (вероятно важный) отсылаешь с досады на меня бог ведает куда, 3) кокетничаешь со всем дипломатическим корпусом, да еще жалуешься на свое положение, будто бы подобное Haщoкинскому! женка, женка!... но оставим это. Ты мне кажешься, воюешь без меня дома, сменяешь людей, ломаешь кареты, сверяешь счеты, доишь кормилицу. Ай да хват баба! что хорошо, то хорошо. Здесь я не так-то деятелен. На силу успел написать две доверенности, а денег не дождусь. Оставлю неоконченное дело на попечение Нащокину. Брат Дмитрий Николаевич здесь. Он в Калуге никакого не нашел акта, утверждающего болезненное состояние отца, и приехал хлопотать о том сюда. С Натальей Ивановной они сошлись и помирились. Она не хочет входить в управление имения, и во всем пологается на Дмитрия Никол.<аевича>. Отец поговаривает о духовной; на днях будет он освидетельствован гражданским губернатором. К тебе пришлют для подписания доверенность. Катерина Ивановна научит тебя, как со всем этим поступить. Вяземские едут после 14-го. А я на днях. Следственно нечего тебе и писать. Мне без тебя так скучно, так скучно, что не знаю, куда головы преклонить. Хочешь комеражей? Горскина вчера вышла за к.<нязя> Щербатова, за младенца. Красавиц Безобразов кружит здешние головки, причесанные а la Ninon домашними парикмахерами. Кн.<язь> Урусов влюблен в Машу Вяземскую (не говори отцу, он станет беспокоиться). Другой Урусов, говорят, женится на Бороздиной-соловейке. Москва ожидает царя к зиме, но кажется напрасно. Прощай, мой ангел, цалую тебя и Машу. Прощай, душа моя - Христос с тобою.

Адрес: Натальи Николаевне Пушкиной в С. Петербурге на Фурштатской в доме Алымова.

774. M. И. Калашников - Пушкину. 10 октября 1832 г. Болдино.

Милостивый государь, Александр Сергеивич,

По приказу вашему собрано (25) оброку в часть покровского, 900 рублей, а чрес две недели непременно будет выслано 300 рублей, а к рожеству будем достальную треть сбирать, 1200 рублей неприменно будут высланы! Я не знаю, где батюшка, я ему посылал нашей части и кистеневской оброк! и посылаю тоже в Петербург в дом Вульферта, естьли батюшка на другой квартире, то все покорнейше вас прошу милостивый государь дать знать батюшки, что есть в присылки, равно и книгу посылаю расходную, для своего опровдания и вас все нижа<й>– ший раб прошу защытить меня. По вашему предписанию выполнено будет все, засим, честь имею пребыть с истиным высокопочитанием и преданностию ваш, милостивого государя всенижайший раб навсегда пребуду, Михайла Калашников.

Октября 10 дня 1832 года. Село Болдино.

775. А. Н. Мордвинов - Пушкину. 21 октября 1832 г. Петербург.

Милостивый государь, Александр Сергеевич!

На письмо ваше ко мне спешу Вас, милостивый государь, уведомить, что я представил г. генерал-адъютанту Бенкендорфу полученные мною от Вас образцы вашего журнала, и сколько известно мне, его высокопревосходительство располагал представить оные государю императору по возвращении своем из Ревельской губернии.
– До воспоследования же высочайшего по сему предмету разрешения, не полагаю я благонадежным для вас приступить к каким-либо распоряжениям.

С совершенным почтением и преданностию имею честь милостивый государь ваш покорнейший слуга А. Мордвинов.

21-го октября 1832.

776. M. И. Калашников - Пушкину. 14 ноября 1832 г. Болдино.

Милостивый государь, Александр Сергеивич,

все покорнейше, - вас прошу вашу милость. Я на сей же почте посылаю к батюшке вашему денег 1400 рублей, и адрис пишу. У Синего мосту, в доме Вульферта, естьли его там нет, - то сделайте милость, где его кварьтира.
– Да<й>ти знать, или в Михайловское перешлите, я и сам не знаю где находются, я от правляюсь в Нижний по вашему делу и буду спешить, скорее получить, и от править деньги из трех сот рублей, что будет исдержено, а достальные тот час по окончании, перешлю: и буду сбирать достальную треть, 1200 рублей к рождеству и доставлю к вашей милости, теперь слава богу стало смирно, у нас, в Болдине мужика после Петра, когда его наказал, в земской полиции; засим честь имею пребыть с истиным моим высокопочитанием и преданностию ваш, милостивого государя всенижайший раб навсегда пребуду. Михайла Калашников

14 ноября. 1832 года. С. Болдино.

777. П. В. Нащокину. 2 декабря 1832 г. Петербург.

Сие да будет моим оправданием в неокуратности. Приехав сюда, нашел я большие беспорядки в доме, принужден был выгонять людей, переменять поваров, наконец нанимать новую квартеру, и следственно употреблять суммы, которые в другом случае оставались бы (26) неприкосновенными. Надеюсь, что теперь получил ты, любезный Павел Воинович, нужные бумаги для перезалога; и что получишь ломбардные деньги беспрепятственно, в таком случае, извинив (27) меня (как можешь) перед Фед.<ором> Дан.<иловичем>, отдай ему его тысячу, а другую возьми себе, ибо вероятно тебе она нужна будет, остальной же долг получишь в январе - как я уже распорядился, продав Смирдину второе издание Онегина. Sur ce поговорим о деле: честь имею тебе объявить, что первый том Островского кончен и на днях прислан будет в Москву на твое рассмотрение и под критику г. Короткого. Я написал его в две недели, но остановился по причине жестокого рюматизма, от которого прострадал другие две недели, так что не брался за перо и не мог связать две мысли в голове. Что твои мемории? Надеюсь, что ты их не бросишь. Пиши их в виде писем ко мне. Это будет и мне приятнее, да и тебе легче. Незаметным образом выростет том, а там (28) поглядишь: и другой. Мой журнал остановился, потому что долго не приходило разрешение. Нынешний год он издаваться не будет. Я и рад. К будущему успею осмотреться и приготовиться; покаместь буду жаться по немногу. Мою статую еще я не продал, но продам во что бы ни стало. К лету будут у меня хлопоты. Нат.<алья> Ник.<олаевна> брюхата опять, и носит довольно тяжело. Не приедешь ли ты крестить Гаврила Александровича? Я такого мнения, что Петербург был бы для тебя пристанью и ковчегом спасения. Скажи Баратынскому, что Смирдин в Москве, и что я говорил с ним о издании полных Стихотворений Евг.<ения> Баратынского. Я говорил о 8, и о 10 тыс., а Смирдин боялся, что Бар.<атынский> не согласится; следственно Бар.<атынский> может с ним сделаться. Пускай он попробу ет. Что Вельтман? каковы его обстоятельства и что его опер<а?> (29) Прощай, кланяюсь твоим - цалую Павла.