Чтение онлайн

Неужели он всегда должен быть таким грубым?

И почему, черт возьми, его грязный рот всегда вызывает в моей голове такие соблазнительные образы?

Когда я не сдвинулась с места, он повернулся к прикроватной тумбочке и включил свет.

– Вот. Намного лучше.

Для него, может быть.

Но не для меня.

Когда я планировала, как все будет происходить, я представляла, что мои действия будут скрыты темнотой. Я могла бы набраться достаточно мужества, чтобы сделать то, что должно было быть сделано в тени. Но не в открытую, как сейчас.

– Передумала?
– самодовольно спросил он, не скрывая, как забавляет его мое смущение.

Когда он вырывает одеяло из моей смертельной хватки, мой ужас умножается в десять раз с громким вскриком, который я издаю.

– Если ты сомневалась насчет занятий с репетитором, тебе не стоило надевать это.
– Он показывает на моего тедди - это предмет одежды, который закрывает торс и промежность в одном изделии.

Я уже собираюсь вылететь из его кровати, когда Тирнан останавливает меня, обхватывая руками мою талию и удерживая меня в заложниках.

– Отпусти, - прошипела я сквозь сжатые зубы.

– Тск. Тск.
– Он покачал головой позади меня. – Неужели ты никогда не смотрела канал – «Дискавери»? Невозможно дразнить льва, демонстрируя перед его мордой такое вкусное угощение, и не ожидать, что он захочет его откусить.

– Я сказала, отпусти. Я передумала.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда Тирнан наклоняется ближе к моему уху, от его сладкого дыхания на моей коже мои чувства тают.

– В другой раз, как только решишь проскользнуть в мою спальню и забраться в мою постель, подготовься к тому, что тебя будут трахать. В ином случае, убирайся.
– Он отталкивает меня с такой силой, что удивительно, как я не падаю на пол. На шатких коленях я встаю с кровати и начинаю выбираться. Тирнан даже не хмыкнул, глядя, как я удаляюсь, поджав хвост.

Неужели я настолько труслива?

Даже когда на кону стоит мое собственное счастье?

Мои пальцы вцепились в дверную ручку, но ноги отказываются двигаться.

Когда я оборачиваюсь, Тирнан лежит на своей кровати в одних трусах, закинув руки за голову. На его левой мускулистой груди татуировка в виде большого гэльского герба. Кроме этого, я не вижу никаких других татуировок на его крепком, мускулистом теле. И, к моему стыду, мои жадные глаза впиваются в каждый безупречный участок кожи, чтобы убедиться, что я не пропустила ни одной, спрятанной где-нибудь подальше.

– Я думал, ты уходишь?
– сухо спрашивает он, возвращая мое внимание к его лицу.

– Я передумала.

– Я не знал, что ты такая непостоянная. Я обязательно добавлю это в твой длинный список недостатков.

– Ты составляешь список? Я не думаю, что ты самый подходящий человек для этого. Ты не знаешь обо мне ровным счетом ничего.

– Это фигура речи. И я знаю достаточно.

– Нет, не знаешь. Мы вряд ли провели достаточно времени вместе как муж и жена, чтобы ты мог так говорить.

– А то время, когда я оставил отпечаток своей руки на твоей заднице, считается?

– Нет, не считается.

– Ты уверена?
– Он поднимает бровь. – Потому что в таком наряде это единственное качественное время вместе как муж и жена, которое меня сейчас интересует.

И чтобы доказать свою точку зрения, он убирает одну руку под голову и прячет ее под трусами от Armani. Я сухо сглатываю, наблюдая, как он медленно поглаживает свой член, вверх и вниз.

– Раз ты передумала, значит ли это, что ты все еще хочешь учиться?
– Его гладкий бархатистый голос заставляет мой низ живота скручиваться от желания.

Я киваю, облизывая внезапно потрескавшиеся губы.

– Хорошо. Иди сюда.

Я делаю шаг к кровати, его глаза прикованы ко мне, пока он гладит свой член в своей руке.

– Встань на колени на кровати.

Мой пульс учащается с каждым приказом, угрожая, что мое сердце взорвется в груди в любой момент, но все же я делаю то, что он приказывает, и ставлю колени на край его кровати.

– Хорошая девочка.

– Не нужно меня успокаивать, - пытаюсь я огрызнуться в ответ, но в моих словах очень мало тепла.

– Тебе не нравится, когда тебя называют хорошей девочкой?
– поддразнивает он.

– Мне двадцать семь лет. Я уже давно не девочка.

– Верно. Но сколько ты знаешь двадцатисемилетних девушек, у которых девственная плева еще цела? Твоя девственность не помогает твоим аргументам, не так ли?

Мое лицо сразу же хмурится.

Как будто это моя вина, что я так долго хранила свою девственность.

Как будто он не приложил руку к моему вынужденному безбрачию, когда поклялся соблюдать договор.

Именно из-за него и таких, как он, я провела большую часть своей взрослой жизни, не имея ни друзей, ни тем более парня, который был бы достаточно смел, чтобы прикоснуться ко мне. С семнадцати лет все знали, что я помолвлена с печально известным Тирнаном Келли, и из-за этого мой отец позаботился о том, чтобы любой мужчина с действующим членом, который осмелится оказаться на расстоянии вытянутой руки от меня, носил фамилию Эрнандес. Я не знаю о сексуальном прошлом Тирнана, но сомневаюсь, что среди его любовников были члены семьи. И если мне предстояло лишиться девственности до свадьбы, то именно такой круг мужчин был в моем распоряжении. Секс с двоюродным братом, даже если он дважды родной, был для меня слишком похож на инцест. Я предпочитала быть девственницей, а не альтернативу.

– Только избавь меня от комментариев хорошей девочки.

– Значит ли это, что я не должен ожидать, что ты тоже будешь называть меня папочкой?
– насмехается он с негромкой усмешкой.

Этот мужчина развлекается за мой счет и при этом откровенно дрочит у меня на глазах.

Господи, как же он бесит.

Я бы так ему и сказала, если бы не была так очарована тем, как его член, кажется, становится все больше и толще с каждым движением.

– Подойди ближе, - приказывает он, видя, как я заворожена тем, что он делает.

Я подхожу к нему ближе, пока мои колени не касаются его босых ног.

– Ближе. Поставь колени по обе стороны от меня, - инструктирует он, его голос снова греховно горловой.

Я снова делаю то, что он говорит, пока моя задница не оказывается на его коленях. Он вытаскивает руку из боксеров и возвращает ее за голову.

– Вытащи его.

– И под этим ты подразумеваешь...
– Я указываю на его выпуклый ствол.

– Мой член, Роза. Или у тебя есть более сложный способ сказать «член»?