Чтение онлайн

– Хватит об этом, Сирша. Ты отпугиваешь маленькую девочку, - вмешивается ее муж, Найл, от моего имени, снова избегая смотреть на меня, как в день моей свадьбы. – Пойдем со мной, женщина, пока весь Бостон не услышал тебя, - добавляет он, оттаскивая ее за руку.

– Попридержи коней, Найл. Мне интересно, как Роза провела нашего упрямого сына через двери церкви без того, чтобы он не поднял шум. Я не могу вспомнить, когда он в последний раз добровольно приходил послушать проповедь отца Дойла.

– Хватит ему голову морочить, Mathair– мама.
– Тирнан был здесь всего неделю назад. Или ты забыла, что он венчался в этой церкви?
– возразил Шэй, выражение его лица было полно веселья.

Должна признаться, когда я просила о посещении мессы, я не думала, что весь клан Келли тоже будет присутствовать. Кроме Колина, здесь собрались все мои ближайшие родственники. Если бы моя свекровь не была так потрясена, увидев Тирнана здесь со мной, я бы решила, что это еженедельный ритуал для всех Келли.

– Я знаю, что я сказала, Шэй. Я сказала добровольно, не так ли?
– Сирша бормочет своему сыну, внезапно заставляя меня почувствовать себя неловко из-за моего решения приехать сюда.

– Охотно, - сказала она.

Как бы давая понять, что не я одна была вынуждена вступить в этот брак.

– Как насчет того, чтобы прекратить пустую болтовню и пройти к нашим скамьям?
– объявляет Тирнан, чувствуя мое беспокойство.

– Да, я согласен, - подхватывает Найл, успешно отстраняя жену и ведя ее по церковному проходу к их местам.

Тирнан кладет руку мне на поясницу, призывая следовать за своими родителями. Мое лицо, должно быть, окрасилось в десять оттенков красного, когда его рука скользнула чуть ниже, пока он не схватил меня за щеку, прежде чем я успела сесть.

Это официально.

Он действительно дьявол.

Аид в его худшем проявлении.

Искушать Божий гнев прямо в своем доме, где бы он ни находился.

У этого человека действительно нет стыда.

Почему я полагала, что у него есть хоть что-то после всего того, что он сделал и сказал мне прошлой ночью и сегодня утром - не поддается моему пониманию. Воспоминания о том, что я позволяла ему делать со мной пальцами, ртом и членом, заставляют меня ерзать на своем месте.

И те унизительные вещи, которые он говорил мне.

Шлюха.

Распутница.

Никогда в жизни ни один мужчина не разговаривал со мной таким образом.

Мой отец приказал бы их повесить и сбросить с самого высокого моста за лодыжки, чтобы все знали, что разговор с его целомудренной дочерью в таком тоне будет для них смертным приговором.

Это было унизительно и оскорбительно.

И, к моему стыду, мне это нравилось.

Как будто я была другим человеком. Той, кто мог делать самые извращенные вещи, потому что он дал мне карт-бланш на их совершение. Я никогда не думала, что секс может быть таким. Франческо ни разу не рассказывал мне об этом виде прелюдии. То есть, я слышала грязные разговоры в тех редких случаях, когда ловила его с поличным с женщиной, но ничего подобного. Мне кажется, что я должна искупаться с ног до головы в святой воде, чтобы очистить свою душу. Потому что нет никаких сомнений в том, что мой муж намерен затащить меня в ад вместе с собой – так или иначе.

Когда мне удается вытеснить из головы все эти плотские мысли, боясь, что Христос освободится от своего креста только для того, чтобы позлить меня, я понимаю, что оказалась зажата прямо между братьями Келли. Я осознаю это только сейчас, потому что Шэй так широко расставил ноги, что его колено неуместно трется о мою голую ногу каждые две секунды. Я уже собираюсь что-то сказать ему, когда он опережает меня, пересаживаясь на свое место, чтобы привлечь внимание брата.

– Псс.

– Псс.

– Пссс, - шепчет Шэй, кладя свою руку слишком близко ко мне и упираясь ею в перила скамьи.

– Что?
– пробормотал Тирнан.

– Удивлен, что увидел тебя здесь, вот и все, брат. Пришел исповедаться в своих грехах, да?
– насмехается Шэй, откинув голову назад, чтобы посмотреть брату в лицо.

Тирнан не шевелится, смотрит прямо перед собой.

– О, ты все еще злишься на меня?

– Насколько я помню, ты – ребенок, который вчера закатил истерику.

Шэй пожимает плечами.

– Что я могу сказать? Я не люблю проигрывать. Особенно с трудом заработанные деньги.

– Ты никогда в жизни ничего не зарабатывал тяжким трудом, брат, - поспешил упрекнуть Тирнан, и на его верхней губе заиграла улыбка.

– Несмотря на это, я ненавижу так расставаться с пятью тысячами. Не меньше, чем с Колином.

– Разве сестра Райли не учила тебя, что азартные игры – это грех?

– Она научила меня многому, но не этому.
– Шэй усмехается.

– Ммм, - напевает Тирнан, и когда он это делает, мое воображение возвращается к его спальне сегодня утром и к тому, как он напевает, касаясь моей влажной киски, говоря мне, какая я сладкая на вкус. Это воспоминание настолько сильное, что я не могу остановить дрожь, которая пробегает по моему телу от этого.

К моему полному ужасу, оба брата Келли видят мою непроизвольную реакцию.

– Спорим, если бы я сегодня заключил пари, то не проиграл бы, не так ли, dhearthair– брат?
– Глаза Шэй бессовестно скачут по моему телу, совершенно не обращая внимания на то, что его брат сидит рядом со мной. – Ага. Твоя жена выглядит как следует оттраханной. Молодец, - шепчет он достаточно низко, чтобы слышал только его брат, но не настолько низко, чтобы я не уловила каждое слово его насмешки.

Это чудо, что мои глаза не выскочили из головы от шока и смущения. Только когда рука Тирнана переходит на мое бедро и сжимает его, я понимаю, что отец Дойл собирается начать свою проповедь.

Шэй скрывает усмешку, притворно покашливая, но затем прислоняется губами к моему уху.

– Не могу сказать, что я его виню. Если бы я был на его месте, я бы обязательно осквернил тебя сразу после того, как ты сказала «да» на том алтаре. Joder. Tal vez incluso antes de eso– Черт. Может быть, даже до этого.

Я сухо сглатываю, прежде чем повернуть голову в его сторону, чтобы одарить его своим самым недовольным взглядом. Но, к моему удивлению, Шэй смотрит прямо перед собой, похоже, увлеченный проповедью. Он ведет себя так, будто не сказал только что - на месте Тирнана поимел бы меня еще до того, как я подошла к алтарю. Он настолько привержен этому фасаду, что это почти заставляет меня усомниться в своем здравомыслии и задаться вопросом, не было ли то, что только что произошло, всего лишь моим воображением. Я знаю, что я слышала.