Чтение онлайн

– Ааа!
– взвыла она, когда я лизнул ее губы, где проступило немного крови.

Я погружаю свой язык в ее рот и хватаю ее за запястья, чтобы она не двигалась с места. Она извивается и бьется подо мной, пока я забираю весь воздух из ее легких и втягиваю его в свои. Когда ее ноги раздвигаются и обвиваются вокруг моей талии, чтобы она могла потереться голой киской о мой член - я не наказываю ее за это. Вместо этого я просто углубляю наш поцелуй, пока в ее голове не останется ни одной мысли, кроме потребности в моем члене внутри нее.

К сожалению, поцелуй не удался, поскольку я так же поглощен желанием, как и она, поэтому, когда она извивается настолько, что моя головка оказывается у ее входа, все мои планы помучить ее еще немного улетучиваются.

Я отстраняюсь от ее губ, тяжело дыша, словно только что пробежал гребаный марафон, а не подарил жене всего один простой, греховный поцелуй.

Глаза Розы расширились в тревоге, когда мой член решил самостоятельно войти в нее.

– Подожди! Подожди, - вопит она, ее грудь вздымается и опускается.

Я никогда не любил, когда мне приказывают, но я делаю то, что она говорит, и жду, пока она переведет дух.

– Это будет больно?
– спрашивает она, ее застенчивый румянец пытается взять меня под контроль.

– Да.

Я не вижу необходимости ходить вокруг да около или лгать ей.

Большинство девственниц плачут от боли в первый раз. Когда я был ребенком и жаждал киски, мне было все равно, в кого входить, но стоило лишить девственности нескольких девочек-католичек, которые учились в моей школе, чтобы понять, что трахать вишенки – это не мое. Я быстро сменил тактику и начал трахать учителей, оставляя неопытных школьниц для какого-нибудь другого мудака, который мог бы утешить их после этого.

– Насколько?
– спрашивает она.

– По какой шкале?

– Я не знаю. По шкале от одного до десяти, наверное.

– Одиннадцать.

– Это обнадеживает, - пробормотала она, ее зубы инстинктивно потянулись к губам, но затем остановились на полпути, поразмыслив над этим.

Хорошая девочка.

– Вот что я тебе скажу. Раз уж у меня такое благосклонное настроение, я могу дать тебе выбор. Я могу либо продвигаться дюйм за дюймом, пока ты не привыкнешь к моим размерам, либо я могу сорвать пластырь одним махом. Выбирай.

И снова она долго думает над своим решением, прежде чем дать мне ответ, словно это викторина, которую она не хочет провалить. Я бы не стал так сильно возражать против ее мнимости, если бы ее киска, сжимающаяся вокруг моего члена, не причиняла мне физическую боль.

– Роза, - пробормотал я сквозь стиснутые зубы в знак предупреждения.

– Оторви его, - пролепетала она.

– Ты уверенна?
– Слова вылетают из меня, прежде чем я успеваю их остановить.

Я тут же отчитал себя за глупый вопрос.

Какого хрена меня это должно волновать?

Но вместо того, чтобы принять ее первый ответ близко к сердцу и просто трахнуть ее сразу, я действительно жду ее ответа.

– Да.
– Она уверенно кивает. – У меня есть только одно условие.

На это я вскинул бровь.

– Ты вряд ли в состоянии вести переговоры, Acushla - дорогая.
– Я ухмыляюсь, глядя вниз, туда, где мой член соединен с ее киской.

– Я знаю. Но я все равно спрашиваю.

– Хорошо. Я потакаю тебе, на этот раз. Чего ты хочешь?

– Мне нужно прикоснуться к тебе.

– Это не является частью сделки.
– Я хмурюсь.

– Опять же, я знаю. Но сейчас мне страшно. Я просто хочу иметь возможность за что-то держаться. Просто чтобы не потерять ориентацию. Пожалуйста.

То, как уязвимо она смотрит на меня в этот момент, вызывает во мне слишком сильные чувства. До сих пор Роза пыталась скрыть такую уязвимость от моих глаз. То, что она так обнажилась и позволила мне увидеть весь ее страх, - это причина, по которой я уступаю ее желаниям.

Или, может быть, я просто становлюсь мягким к старости.

Я виню последнее.

– Хорошо.

Облегчение, мгновенно расцветающее на ее лице, придает ее чертам почти невинный вид. Доверие. Это афродизиак, о котором я и не подозревал, что он может так на меня подействовать. Но пока мой член болезненно набухает до предела, я не могу отрицать, что такое доверие в ее глазах доводит меня до предела и заставляет меня хотеть трахнуть ее еще сильнее.

Очень осторожно она опускает руки вниз и кладет свои нежные ладони на мои напряженные предплечья. Одно только ее прикосновение обжигает мою и без того лихорадочную кожу, заставляя меня пожалеть, что я не был так замутнен похотью и просто отклонил ее просьбу прикоснуться ко мне.

Но именно это чертово доверие в ее глазах побудило меня проявить снисхождение.

– Ты доверяешь мне?
– спрашиваю я, нуждаясь в том, чтобы она озвучила то, что я так ясно вижу в ее глазах.

– Да.

– Не стоит.

– Я знаю.

Я провожу языком по передним зубам, пульс бешено бьется в моих венах, побуждая меня просто трахнуть ее и покончить с этим. Но это ее проклятый страх перед неизвестностью заставляет меня колебаться. Вместо того чтобы сделать то, чего требует каждая клеточка моего тела, и сломать ее печать одним сильным толчком, моя рука опускается между нами и начинает играть с ее клитором.

– Что ты…

– Шшш, Acushla– дорогая. Так будет еще лучше. Поверь мне.

Ее язык высовывается из приоткрытых губ, и она вздыхает, когда мои ласки начинают приносить желаемый эффект. Я наклоняюсь к ее уху, покусывая мочку, а мои пальцы рисуют маленькие круги на ее чувствительном узелочке.

– Ты вся вымазалась, жена. Я чувствую твой запах отсюда. Как сильно эта жадная киска хочет, чтобы ее трахнули?

Она начинает стонать с каждым грязным словом, которое вылетает из моего рта, ее ногти впиваются в мою кожу в тандеме с моими пальцами, ускоряющими свой темп.

– Такая идеальная маленькая шлюшка. Уверена, что ты одурачила всех в Мексике своей святостью, которой так любишь щеголять, но меня ты не обманешь. Ты просто еще одна тупая шлюха, опьяненная членом, которая довольна только тем, что ее киска заполнена до отказа.

Ее глаза расширяются в полном возмущении от моих слов, она ведет себя так, будто ее никогда в жизни так не оскорбляли, но то, как ее киска открывается для меня, чтобы мой член мог зарыться в нее чуть глубже, говорит мне, что моей девственной невесте нравится каждое нецензурное слово, которое я бросаю в нее.