Чтение онлайн

Мир изменился. Привычная реальность поблекла, уступив место миру систем и кодов. Жители деревни вспыхнули тускло-серым светом, подсвеченные активным дебаффом. [Апатия]. Староста светился чуть ярче, его аура мерцала, показывая, что он еще борется.

Я искал сам источник. Саму Гниль. Не ее симптомы, не ее носителей, а ее корень.

Нашел. Это не было яркое свечение. Это была почти невидимая, тонкая, как паутина, сеть миазмов. Она пронизывала всю деревню, окутывая дома, деревья, людей. Она пульсировала в такт их стонам. И исходила она не из амбара, не с мельницы и не с кладбища.

Все нити, все эти ядовитые ручейки скверны, тянулись из-за деревни. С десятков разных направлений. С северо-запада, из глубины леса. Они стекались сюда, в эту низину, как вода в сточную канаву, отравляя все на своем пути.

Котлы, ритуалы, культисты, это были не источники. Это были усилители. Ретрансляторы. Они брали уже существующую скверну и концентрировали ее, распространяя по деревне. Уничтожив их, мы бы лишь временно ослабили сигнал. Но источник остался бы.

Я открыл глаза. Голова гудела от напряжения.

— Мы не будем разделяться, — твердо сказал я.

Ким-Чи недоуменно вскинул бровь.

— Маркус? Это самое эффективное…

— Нет, — прервал я его. — Это самое очевидное. Но не самое эффективное. Корень проблемы не здесь. Эти культисты — просто садовники, которые ухаживают за сорняками. А я хочу вырвать корень.

Я повернулся к Шнырю, который внимательно слушал, не проронив ни слова.

— Шнырь. Мои глаза видят то, чего не видят другие. Я вижу след. Слабый, почти неразличимый. Он уходит из деревни, куда-то на северо-запад, в лес. Я могу указать направление, но сектор слишком широк. Можешь найти физические следы там, где я вижу лишь призрачную ауру?

Шнырь на мгновение уставился на меня, и в его глазах промелькнуло недоумение. Он не понимал, о чем я говорю, но он верил, что я не лгу.

— Покажи, — коротко сказал он.

Мы подошли к краю деревни и указал в сторону темной, неприветливой чащи. Ни дороги, ни тропинок в этом направлении не наблюдалось, но дымка вуалью растекалась вдоль кромки леса.

— Туда. Я не знаю, что там, но гниль течет оттуда.

Шнырь присел на корточки. Его пальцы коснулись влажной земли. Он замер на несколько секунд, его ноздри чуть дрогнули. Затем он поднял голову оглядываясь, прошел в разные стороны.

— Следы, — его голос был тихим, но уверенным. — Много. Ходили туда-сюда. Не крестьяне. Я могу вести, если не спешить.

Вся его фигура излучала хищную сосредоточенность следопыта, напавшего на след.

Михаил и Ким-Чи переглянулись. Их план был отброшен.

— Значит, мы идем на охоту, — с легким вздохом, в котором, впрочем, слышался азарт, произнес Михаил, перехватывая свою лютню. — И вместо того чтобы вытаптывать грядки, мы отправляемся прямиком в логово садовника. Мне нравится! Это куда более драматично!

— Но это и куда более опасно, — заметил Ким-Чи, его рука легла на посох. — Если источник там, то и охрана будет серьезнее. Мы идем вслепую.

— Мы всегда идем вслепую, — улыбнулся я. — В этом и есть смысл приключения. Идем.

Шнырь, не говоря больше ни слова, скользнул в лес, как змея в траву. Мы последовали за ним, оставляя позади деревню живых мертвецов и ее отчаявшегося старосту.

Мы шли по незаметному следу, который читал Шнырь.

Лес становился все темнее и древнее. Гигантские, узловатые деревья, похожие на скрюченных великанов, смыкались над нашими головами. Воздух стал холодным, а тошнотворный запах гнили почти невыносимым. Мы шли около часа в гнетущей тишине, нарушаемой лишь нашим собственным дыханием.

И вдруг Шнырь замер, подняв руку и указал вперед.

Тропа выводила на большую поляну. В ее центре, из земли, словно гнилой зуб, торчали руины какой-то древней башни. Но не это привлекло наше внимание.

Вся поляна была живой. Земля под ногами медленно, ритмично пульсировала, как кожа гигантского больного животного. Из трещин в земле сочился тот же сероватый, маслянистый туман. А в центре руин, там, где когда-то был вход в башню, зияла черная дыра, из которой исходило слабое, болезненное, фиолетовое свечение.

И над этой дырой, на фоне темного леса, возвышался силуэт.

Он был огромен, вдвое выше самого рослого человека. Он был соткан из переплетенных корней, гниющих листьев и черной, влажной земли. Вместо рук у него были узловатые ветви, заканчивающиеся острыми, как когти, сучьями. Вместо лица — гладкий, безликий овал, в центре которого горел единственный, большой, фиолетовый глаз, источавший ту же самую ауру гнили и отчаяния. Он стоял неподвижно, но я чувствовал, как от него исходят волны скверны и гнили, заражая все вокруг.

Это был аватар самой болезни. Источник.

И он нас заметил.

Огромный фиолетовый глаз медленно повернулся в нашу сторону, и я почувствовал, как ледяная волна апатии и безнадеги пытается затопить мой разум. Это было не просто заклинание. Это было само отчаяние, получившее физическую форму.

[Гниющее Сердце Леса]

Уровень:???

Тип: Аберрация, Босс

Фракция: Слуги Цереры (Тьма)

Башка тыкал пальцем в сторону пульсирующей поляны, не обращая внимания на волны ментальной тошноты, исходившие от гигантского силуэта.

— Так… — Маг потер руки, его глаза горели восторгом безумного ученого, обнаружившего новый, неизведанный вирус. — Теперь все сходится! Математически идеально!

— Котлы, это не генераторы, а конденсаторы! Они просто собирают эманации скверны из воздуха, как влагу на холодной поверхности! КПД низкий, процесс медленный. А вот это, — он сделал благоговейный жест в сторону гниющего энта, — это сам реактор! Генератор нулевой точки, искажающий саму ткань реальности на локальном уровне! Какая элегантная модель распространения энтропии!

— Бошка, он на нас смотрит, — сквозь зубы процедил Ким-Чи. Его безмятежное лицо превратилось в напряженную маску. Посох он теперь держал не как посох для ходьбы, а как боевое копье. — И мне кажется, он не собирается обсуждать с нами элегантность своих моделей.

Фиолетовый глаз в центре безликого «лица» монстра сузился, фокусируясь на нас. Земля под нашими ногами дрогнула, и по ней прошла волна видимой энергии, похожая на рябь на воде. Я почувствовал, как что-то ледяное и мерзкое пытается проникнуть в мой разум, шепча о тщетности, усталости и бессмысленности сопротивления.