Чтение онлайн

Лейтмотивом съезда оказался эпидемиологический и социальный анализ того положения с туберкулезом, которое в последние 2–3 года сложилось в России и приняло размеры эпидемии. В материалах съезда указывалось: «В России смертность от туберкулеза снизилась с 1970 по 1990 г. в 2 раза, а начиная с 1991 г., наблюдается абсолютный и относительный рост этого показателя…». «Основными причинами такого положения являются: снижение жизненного уровня населения, в частности, ухудшение питания с резким ограничением количества потребляемых белковых продуктов; рост стрессовых ситуаций в связи с неустойчивой политической обстановкой, возникновением конфликтов на национальной основе в ряде регионов страны; резко увеличившаяся миграция населения, практически выпадающего из поля зрения лечебно-профилактических учреждений и не охваченных профилактическими и оздоровительными мероприятиями; снижение эффективности мер по раннему выявлению и профилактике туберкулеза среди взрослого населения и, в частности, групп высокого риска заболевания туберкулезом и социально-дезадаптированных групп, число которых среди населения резко возросло». Съезд решил обратиться к правительству…

Безнадежные попытки! Туберкулез – неправительственная категория, правительству она столь же нe выгодна, как и мафии: и тем, и другим здесь не на чем погреть руки. 100 лет тому назад В. Г. Короленко писал: «Туберкулез – это слезы бедняков, пролитые внутрь». И сейчас он угрожает миллионам бедняков. В этой угрожающей ситуации фтизиатры – как организованная часть медиков – поневоле становятся их профессиональной партией. Представленный анализ не оставил у многих никаких сомнений в том, что пришло время называть виновников по именам.

К сожалению, коммунисты проходят мимо подобных социальных форумов. Видимо, не хватает кругозора. А ведь прошедший съезд и проведенный им анализ – посерьезнее десятка демонстраций!

Академик Н. В. Путов, бывший на съезде, в прошлом фронтовик, хирург, разделяя всю серьезность политической оценки положения с туберкулезом в стране, выразил все же робкую надежду на результативность реформ. Поразительна способность даже очень подготовленных людей оставаться не более чем свидетелями происходящего разгрома страны и бедствия народа.

Шли мы с ним часов в 10 вечера по проспекту Кирова. Это в Саратове самая красивая улица. Было тепло. Темная зелень. Его охватила радость при виде нарядной улицы, уставленной столиками, с сидящей за ними молодежью. Эдакое всенародное счастье. Я ему говорю: «Это же сытое ворье бабки тратит. И не девушки это, а девки. И не радость это, а изнанка обездоленности большинства современной молодежи». Видимо, тем, кому за 70, трудно все время видеть только правду. Впрочем, это трудно всем, кто видит.

Октябрь. Москва. Узнал, что 4-го в 16.00 назначено шествие левых сил от Смоленской площади в сторону мэрии и Белого дома. Договорились о встрече в сквере напротив Министерства иностранных дел. Мотив – годовщина кровавого побоища у Останкино. Пришел вовремя, встретился с братом, прибывшим с группой товарищей из «Трудовой Рязани». Народ быстро скапливался. Неожиданные встречи: массивный Шашиашвили, рядом, окруженная людьми, стройная, с красивой копной волос, в миниатюрных туфельках Сажи Умалатова. Неподалеку Алкснис, спокойный, плотный. Вокруг него люди. Вопросы. Отвечая на них, он подчеркнул, что войска МВД оснащаются танками, БТРами даже в большей мере, чем армейские части. Что бы это значило? Собственный народ становится во все большей мере объектом нападения. Макашов оказался небольшого роста, совсем не авантюрен, как его показывает телевидение. Еще три года назад – командующий ПриВО, генерал-полковник. Негромким голосом он говорил о необходимости сплочения и подготовки к новым боям.

Вокруг, прямо на траве, лежали газеты левого направления, брошюры, плакаты. Поэты читали стихи, в том числе Б. Гунько. Люди, в ожидании начала марша, ходили со свернутыми флагами, транспарантами. Встречаются ребята с визитками на груди и с красными повязками на руках (служба безопасности «Трудовой России»). С крыши высотного дома ведется видеонаблюдение с применением спецаппаратуры.

Наконец, колонна выстроилась и тронулась. У Бородинского моста остановилась, чтобы упорядочить шествие. Здесь и КПРФ, и РКРП, и их районные отделения, «Трудовая Москва», «Рязань», «Курган», «Калуга» и т. д. Шел и отряд РКСМ.

Оглянулся: колонна растянулась, стоя плотными рядами по 15 человек в шеренге, до Смоленской площади. В ее задних рядах – грузовик с погребальным колоколом. Вновь пошли, временами быстро. Пели песни. Между колонн шныряли фото– и кинокорреспонденты. Народ резковатый, турнули одного с камерой на тротуар: «Че снимаешь, все равно на телевидении не покажете рабочий класс. Пошел вон!» Но в целом порядок был отменный. Периодически многоголосый рев толпы разносил по Москве-реке проклятия режиму. Милиционеры в плащах стояли на тротуарах – по одному у каждого столба и вдоль набережной. С балконов, на которые высыпали жители, неслись и возгласы поддержки, приветствия цветами и флажками, и – ругательства. А чаще – тупо смотрели, из любопытства (как год назад на мосту недалеко отсюда, когда обстреливали Белый дом). Многие в колонне встречались впервые с прошлогодних событий, обнимались. Все это напоминало фронтовое братство.

Когда колонна подтянулась к Краснопресненскому мосту, ее конец был еще у Бородинских ворот. Затем она завернула вправо и подошла к зданию мэрии. Последовала команда: «Стой. Рядам развернуться к зданию». Люди заняли все пространство – от недавно возведенной решетки Белого дома до подножия мэрии. Я прикинул: было от 300 до 400 тысяч человек. На возвышение перед зданием вышли десятка два людей, установили радиоустановку. Можно было различить лица Анпилова, Умалатовой, Макашова, Ачалова, Терехова, Гусева (первый секретарь МК РКРП), был кто-то от КПРФ. Стояла монашка в черном. Шел шестой час вечера. Голубело вечереющее небо, реяли красные знамена, люди держали портреты Ленина, а некоторые и Сталина.

Митинг открыл и затем вел В. И. Анпилов. О памяти погибших, о продажном и антинародном курсе режима, о невозможности согласия с угнетателями, о голоде, о нищей доле детей рабочих, о необходимости сплоченности, о важной роли Движения «Трудовая Россия», Российской коммунистической рабочей партии. Менялись ораторы. Многие говорили не лозунгово, а по делу, разъясняли. Вероятно, все же было что-то (о политической стачке), что уже повторялось на подобных митингах, и «не работало». Это вызывало споры. Рядом женщина возмутилась, что неодобрительно отозвались о соцпартии (Р. Медведева). Ее тут же послали подальше. Нетерпимость очень выражена: люди накалены. Рефрен массового скандирования: «Советский Co-юз! Советский Co-юз! Убийцы! Убийцы!».

Страстно выступила осетинка об утрате интернационализма. «Люди гибнут, а эта п… р… ездит по Европе, не просыхая!» Монашка оказалась из Сербии. Она слала привет славянам, «братам», просила о сплочении, показывая, что, если кисть сжать в кулак, нас не одолеешь. Когда стала говорить о жидах, Анпилов отнял у нее микрофон и сказал: «Спасибо, но мы интернационалисты и не можем отбрасывать никого».

Долго еще выступали люди. Спели «Интернационал». Закрыли митинг принятием резолюции морем рук. Но и после этого люди рвались к микрофону…

Темнело. Включили высокие мощные лампы. Мы с братом пошли потихоньку в сторону метро. Подошли к мостику, где год назад было особенно много погибших. Народ не обращал никакого внимания на стоявший здесь частокол милиционеров, но и те не нарывались.

Долго мы еще стояли в движущейся толпе. Над нами темнело синее небо, показались звезды. На мостике к нам подошла старуха с большой кастрюлей, укутанной в полотенце. «Отведайте, ребята!» – предложила она. Приоткрыла крышку, вырвался парок и показалась вареная картошка в подсолнечном масле с укропом, а рядом – пирожки с капустой – горячие. Мы не отказались. Охотников оказалось много.