Чтение онлайн

1 и 9 мая были отмечены демонстрациями и мощными митингами на пл. Революции. Когда КПРФ и РКРП делают это сообща, все получается солидно. Демонстрации ручьями текут от Вишневой (от завода «Знамя труда») и из Заводского района. С лоджии видно, как их мало, но какие они смелые, достойные и уверенные в себе. Знамен чуть меньше, чем людей. Оркестр. Советские мелодии и марши. Из окон смотрят, из трамвайных окон смотрят, с тротуаров смотрят. С каждым кварталом число демонстрантов растет и растет. Вот уже большая колонна – это уже как река. Поют песни, идут дружно. А когда вливаются на площадь, их радостно встречают те, кто уже ждал их там.

И вновь резко звучат антивоенные, антиправительственные мотивы. Трудовой народ по-своему отмечает 50-летие Победы советского народа в Великой Отечественной войне!

Руководят митингом первые секретари партий – Н. С. Солдатов, В. Ф. Рашкин и другие. Кто они? Солдатов (РКРП) постарше, крепкий, говорит коротко, отрывисто, чуть хрипловатым голосом, но просто и убедительно. Чувствуется, что ораторствовать не любит. Рашкин (КПРФ) – молодой, собранный, говорит грамотно, продуманно, страстно, – но как бы… для митинга. Оба они депутаты областной Думы (шли по блоку «Народовластие»). Нужно бы познакомиться с Солдатовьгм.

А в Москве – по Красной площади прошли – под власовским флагом – специально отобранные ветераны войны, приветствуя Ельцина, стоявшего на трибуне мавзолея со стыдливо закрытой надписью «Ленин». Какое раболепие! Позор! Пережить войну и не пережить испытания ложным вниманием антисоветчика.

Письмо от брата: «9 мая я, Мишка (сын) и Саша были в Москве. Начали шествие с Белорусского вокзала и до пл. Дзержинского. На Красную площадь не пустили. А ведь каждый ветеран хоть на пузе, но должен был проползти по ней… В демонстрации участвовало от 300 до 500 тысяч человек.

С 17 часов Красная площадь была заполнена 15 зарубежными военными оркестрами и нашими «сникерсами». А далее – шоу новых русских. Как ни пытались ветераны, пройти на площадь не удалось. Но весь остальной центр Москвы был красным. На Поклонку в тот день никто не пошел. На митинге выступали генерал Титов, генерал Калинин, генерал Варенников, Зюганов, Анпилов, Крючков (Российская партия коммунистов), С. Умалатова, космонавт Севастьянов и др. Рядом, на прилегающей площади, а потом и у памятника Карлу Марксу, паясничал полупьяный Жириновский. Провокаций не было».

Июнь. Письмо из Рязани. «Много партийной работы. Вторник – ячейка городская, четверг – «Трудовая Рязань», суббота – распространение газет на пикете.

Воюем вместе с КПРФ за восстановление памятника Ленину (6 октября 1993 года его ночью демонтировали – была стычка). Мэрия пытается убрать постамент и поставить там временную стеллу по случаю 900-летия города. Последний раз разгоняли ОМОНом (были собаки, правда, в ход их не пустили, дубинки, слезоточивый газ «Черемуха»), Многим попало. Были даже с автоматами, троих по указке милиции забрали. Держали до утра – и прямо в суд – за организацию несанкционированного митинга и неподчинение властям. Все это было надуманно: митинга не было, было лишь круглосуточное дежурство и система оповещения, позволявшая в течение часа собраться более 100 коммунистам. ОМОН на суде выглядел очень жалко. Мы подали в суд за использование спецсредств.

23 мая суд начался (истец – КПРФ, ответчик – городская и областная администрации). Пока все идет в нашу пользу. Проблемы с газетами: летом в городе людей становится меньше, газеты «застревают»…»

Июнь. Письмо от друга из Москвы. «А жизнь, между прочим, идет и идет. В ней тоже ничего хорошего нет. Стараемся быть в стороне от происходящего, за исключением тех событий, когда гибнут наши люди. Удивляет безразличие к этому руководства. Какие-то несущественные вопросы вертят ежедневно, а стремления сосредоточиться на непрерывных жертвах не ощущается.

Прогноз на нормальную жизнь теперь и не выдается. На «первом» этапе планируют восстановить уровень хозяйства по 1984 г. …Для этого требуется 6–8 лет. И все это очень серьезно – по радио, в печати, в дополнительной информации по Москве.

Цены с июля станут выше примерно в 2 раза. А вчера спокойно объявили, что на электричках проезд одной зоны вместо 60 руб. стоит уже 400… Как же людям трудиться на своих участках? Да и вообще – эти эмоции непрерывны. Из-за них даже иной раз не хочется просыпаться и слышать надоевшие обещания, обобщения и творческие поиски в нашем обществе».

Июнь. Меня познакомили со статьей, подготовленной в журнал, о современной российской армии. Бог с ней, со статьей, но в ней звучит тезис о новой функции Вооруженных Сил – функции подавления силой собственного народа, будь это Чечня, или коммунисты, или рабочие, перекрывающие дороги, когда голодают их дети. Видимо, такие указания идут сверху.

Дрейф офицерства в последние годы отчетлив. Наряду с добросовестными, знающими свое дело, ставящими его выше своих интересов специалистами, и таких еще очень много, – пьянство, юбилеи, «отмечания», сауны, пирамиды полезных людей по принципу «ты – мне, я – тебе», прагматизм, редукция духовности. Что-то вроде уже описанной мной сцены по Островскому – в купе, только на военный лад. Смесь былого коллективизма, произвола, липы, в том числе в науке, и пошлости. Не стало сдерживающих рамок партийной ответственности. Воля личности все чаще превышает волю коллектива. А это уже не армия. У меня все эти перемены вызывают тревогу, боль и отчуждение: я служил в Советской Армии.

Тут как-то с дачи возвращались, ждали троллейбус у церкви. Рядом оказался наш бывший замполит, уволившийся уже лет 12 тому назад. С чувством самоуважения он рассказал, что работает теперь помощником у главы администрации. Поражается, что мы не знаем имени и отчества его шефа. Немного оправдываясь, добавляет: «Оперировался по поводу катаракты, дал зарок, пройдет все благополучно – Схожу в церковь, Бога поблагодарить». Это замполит-то. И, откланявшись, пошел в церковь. Раньше в партком ходил, Ленина благодарил, теперь – в церковь – Бога благодарить. С Богом-то ладно (по Зюганову), но ведь и Ленина у него никто не отнимал. Дело, конечно, не в этом конкретном человеке, а в том, что дрейф людей становится закономерностью.

Июль. Из Рязани приезжал брат Саша. Присутствовал на нашем митинге, выступал и предостерегал, чтобы берегли наш памятник Ленину.

Познакомился с Солдатовым. Прост, доброжелателен, открытая, приветливая улыбка, деловит, хорошо слушает собеседника. Это признак интеллигентности. До контрреволюции – директор автопредприятия. Теперь – депутат областной Думы. Люди к нему тянутся. После митинга долго и терпеливо отвечал на житейские и политические вопросы окруживших его людей. Поодаль стоявшая старушка спросила меня: «Кто это?» «Рабочий-коммунист, первый секретарь», – ответил я.

Июль. Письмо из Ленинграда. «…Общая обстановка, политическая ситуация, все сложности жизни лишают какого бы то ни было оптимизма и очень угнетают. На этом фоне все остальные дела делаются с гораздо большим трудом, чем это должно было бы быть. Беспокоюсь за сына – возможен призыв в армию».

Август. Набирает темп избирательная кампания по выборам в Госдуму. Более 40 объединений и партий. Под 36-м номером идет объединение «Коммунисты, Трудовая Россия. За Советский Союз»! Обстановка способствует успеху левых сил. Война в Чечне, крупные провалы правительства по ее ведению, захват Буддёновска, неурожай, невыплата зарплаты, бескормица науки, культуры, здравоохранения. Однако единства действий всех отрядов коммунистического движения, которого ждут все низовые организации и которого боятся буржуазные партии, достигнуть не удается. Зюганов пренебрежителен, высокомерен, смотрит только в сегодняшний день. Условия РКРП (Советская власть, экспроприация награбленного и т. д.) в ЦК КПРФ жуются, жуются и выплевываются. Временами это действительно вызывает сомнение в том, что этот лидер – коммунист. В результате в бой мы идем с растопыренными пальцами.