Чтение онлайн

– Что случилось? Почему он дернулся?

– Пришлось сделать надрез в паху. У него там уже нет кожи, - вирусолог, сделавший надрез, посмотрел на одну из камер на потолке. Кроберг помнила, что область кожи в паху была единственной, где еще не появились плотные белые образования.

– Раньше он достаточно спокойно реагировал на разрезы, - уточняла Кроберг.
– Проверьте параметры чувствительности. Что ЦНС?

Вирусолог смотрел на приборы.

– Все в пределах нормы. Небольшой скачок, видимо от пореза.

Кроберг отвела в сторону голову и передала через наблюдавших, чтобы доктор Мельев взял свой прибор и снял показания у дверей отсека.

– Посмотрите на его глаза, - попросила Кроберг.

– Взгляд устремлен прямо, не двигается. Зрачки сильно расширены. Моргает.

– Наблюдайте за зрачками, когда введете вирус.

Вирусолог в отсеке кивнул. Они почти подготовили катетер и шприц для введения. Кроберг посмотрела на входную дверь. Она думала о Мельеве.

– Начинаем вводить штамм гриппона типа В1R1К, - объявил вирусолог.

«Смотрите на глаза», - тихо произнесла Кроберг, но не включила кнопку связи.

Все затаили дыхание. Вирусологи переключали некоторые камеры, чтобы лучше видеть приборы. Непосредственно за визуальным процессом следили два оптических глаза: один показывал глаза, другой общий вид.

– Готово, - известил вирусолог.
– Штамм введен. Начинаем наблюдать.

Врачи отошли от стола к приборам. Показания были неизменными. Кто-то сзади хихикнул: «Удиви Каро». Кроберг словно завороженная, как и десятки других продолжала смотреть. Но прошла минута, вторая. Один из коллег вирусологов посмотрел на Кроберг.

– В1R1К самый агрессивный, - произнес он.
– Неужели он его просто проглотил?

Кроберг не реагировала на слова. Ученые перешептывались. Прошло больше пяти минут. Ничего не происходило. Данные фиксировались без изменений. На исходе десятой минуты обещанный фейерверк так и не случился. Один из приборов подал короткий сигнал. И снова повисла тишина.

– Есть изменения, - произнес один из вирусологов. Все ждали подробностей. Кроберг держала палец на кнопке связи и вот-вот готова была нажать на нее.
– Отбой. Это ерунда...

– Что такое?
– не дождалась она.

– Адреналин подскочил вверх.

– Что с глазами?

Вирусолог наклонился над головой Каро.

– Ерунда какая-то, - она смотрел с разных сторон, менял наклон головы.
– У него зрачки то расширяются, то сужаются. Становятся то узкими, то продолговатыми. Жуткое зрелище.

– Что-нибудь еще?
– спросила Елена.

– Пока все нормально. Что вы там, на Земле, сотворили с ним, что самый ядовитый вирус прошел незамеченным?
– вирусолог смотрел в камеру.

– У него АТ-цитов вдвое выше нормы для больных язвой, - напомнила Кроберг.

Раздался сигнал прибора.

– Да?
– подхватил другой вирусолог, следивший за приборами.
– Сейчас уже нет. Их количество стало уменьшаться.

– Уверены?

– Да. Матричное сканирование показывает, что их количество снижается.

– Вот мы и нашли куда ударил гриппон, - тихо произнесла Кроберг.

– Похоже, с перерождением иммунитета вы поторопились профессор, - высказался вирусолог. Он подошел к катетеру и, воткнув шприц, взял анализ крови.

Все, кто был рядом с Кроберг, посмотрели на нее. Она промолчала. Ее взгляд, не отрываясь, следил за изображением глаз. Но зрачки были плохо видны.

– Профессор, вы видите там?
– вдруг спросил вирусолог. На одном из экранов появились первые результаты анализа крови.

Кроберг посмотрела в монитор.

– Гриппон начал разрушать монии, и они гибнут, - пояснил вирусолог.

– Что?!
– поразилась Кроберг. Впрочем, расширились не только ее глаза.
– Перепроверьте!
– Приказала она.

Но через две минуты результаты подтвердились. Еще через десять минут, во взятой на анализ крови, не осталось живых моний.

– Проверьте ее еще раз, - настояла Кроберг.

– Анализы показали, что моний в образце крови нет. Через две минуты мы возьмем новый образец.

– Выполняйте!
– прикрикнула Кроберг. Она ударила кулаком по столу, напугав рядом сидящего врача.

Вирусологи подчинились. Они взяли из пробирки с первым отбором крови пробу и разместили под микроскопом. Через минуту врач подтвердил прежний приговор - все монии погибли.

– А вирус?
– вдруг спросила она.

Вирусолог бросил удивленный взгляд в камеру. Но Кроберг не стала уточнять. Врач нажал несколько кнопок - на мониторе появились обновленные данные.

– Мертв, - не веря увиденным результатам, констатировал он.

Врачи за спиной Кроберг бурно обсуждали. Кроберг разговаривала с коллегами, сидящими в креслах.

– Вы специально модифицировали этот штамм для поражения моний?
– спросила Кроберг, нажав кнопку связи.

– Нет, профессор. Разве такое возможно?
– оправдывался вирусолог.
– У монии крайне стойкий защитный механизм и, чтобы его взломать, нужно взломать их нуклеиновые цепочки. Сами что думаете?

– А вы?

– Может новый штамм питается мониями? Только ими? Съедает их все и без пищи умирает, - предполагал вирусолог, когда его прервали ожившие приборы.

Кроберг переключила мониторы. Уровень лейкоцитов снизился до критического. Количество гемоглобина увеличилось, а АТ-цитов резко уменьшалось.

– Иммунитет не справляется, но непонятно, при чем тут гемоглобин?
– не понимал вирусолог.

– Берите кровь, - напомнила Кроберг.
– Что с глазами?

Второй вирусолог подошел к голове.

– Они белеют. Вы видите это?
– Кроберг переключила камеру. Глаза Каро мутнели.
– У него поднялась температура, - приборы издавали сигналы, - приборы зафиксировали кровотечение. Но давление крови растет. Ничего не понимаю.

Кроберг смотрела как вирусолог закладывает пробу крови в микроскоп. Результатов с замирением сердца ждали все.

– Готово, - глядя то в микроскоп, то на монитор говорил вирусолог.
– Вы видите?

Но на мониторе отображались старые данные.

– У нас все по-прежнему, - ответила Кроберг, глядя на монитор, отображающий данные. На нем появилась рябь. На нескольких рядом, небольшие помехи. К горлу Елены подступил ком.
– У вас все в порядке?
– спросила она.