Переводы с собачьего, или Этология собаки в картинках
Шрифт:
Если в семье живет несколько собак, все знают свою кличку и клички других собак, без проблем понимая, о ком конкретно речь. На обращение к конкретной собаке реагирует именно та собака, остальные или не реагируют вовсе, или проявляют мимолетный интерес: ну-ка, ну-ка, чего там от нее хотят? На сообщение типа «Марк никуда не пойдет» в панику ударится только Марк, а остальные весело продолжают собираться на прогулку. Но на обращение общее (у нас это было слово «зверье») реагируют все, понимая под ним всю стаю как одно целое. «Зверье никуда не идет» – все сникают и расходятся по местам…
В принципе понимание речи собаками ничем не отличается от понимания речи иностранцем, который без подготовки оказался в чужой языковой среде и начинает учить язык «на слух». Ведь и вы, слыша чужую речь и понимая, скажем, каждое пятое – десятое слово, не способны понять точный смысл сказанного. Можете лишь (призвав на помощь интонацию, мимику и жесты) приблизительно сказать, о чем идет разговор.
Поскольку собаки способны, в определенной мере, к синтезу, и они могут соединять знакомые понятия и понимать смысл простых, коротких, конкретных фраз. Маленький ребенок, начиная говорить, использует очень ограниченное количество слов. Первые слова в его словаре – существительные (названия предметов, имена) и глаголы (названия действий). Несколько позднее появляются прилагательные, потом и другие части речи, причем долго существительные, глаголы и прилагательные решительно преобладают в речи ребенка (и в бытовой речи их доля явно преобладает). Мышление и речь ребенка довольно долго остаются конкретными, в них отсутствуют сложные абстрактные понятия. Но сомневается кто-либо в способности трех-четырехлетних детей понимать человеческую речь?
Собаки в понимании людской речи всегда остаются на уровне маленьких детей. Или на уровне иностранца, начинающего учиться «на слух». Иностранец, собирая все больший и больший словарный запас (тоже поначалу состоящий из конкретных понятий), со временем путем синтеза и ассоциаций начинает понимать все более абстрактные понятия. А потом, соединяя их, способен понимать сложные отвлеченные мысли. Этого собаки не могут. Могут понять, что это «мячик» или «палочка», «красный» или «синий» или даже «красный мячик». Но понятие «цвет» им не объяснишь. Для собаки не так сложно понять и запомнить «право» или «лево», «большой» или «маленький», но им не понять, что это «направление» или «величина». Могут усвоить значение приставки «не»: не ходи, не бери, но никогда не поймут значение слова «отрицание».
Как и людям, слабо знающим язык, нам очень помогает мимика, интонация и жесты. В понимании мимики мы, собаки, даже мудрее вас. Но и слова для собак имеют большое значение. Жаль, способность собак понимать речь людей еще очень недооценивается.
Доказательством, что слова для собак тоже немаловажны, явился наш переезд в Словакию. Как оказалось, собаки тоже имеют проблемы с языковым барьером. Фрэнк на первых порах ничего не понимал, и это его заметно нервировало. Обычно дружелюбный и общительный, он вдруг стал к людям недоверчив и на попытки заговорить с ним на улице отвечал ворчаньем. Мужик просто растерялся, не находя знакомых слов в речи людей. Но вскоре адаптировался: во-первых, привык к иному ритму речи, во-вторых, познакомился с новыми словами и усвоил их, и, в-третьих, мимика, жесты и интонация помогли компенсировать недостаток понимания. Когда мы впоследствии переехали в область с преобладанием венгерского языка, уже не реагировал подозрительно, понял, что люди бывают странные и ничего с этим не поделаешь.
В принципе слова нам и не нужны. Не обладая речью, мы имеем иные способы для получения и передачи информации. Как слепому кончики пальцев и обостренный слух заменяют глаза, так нам без слов говорят все наши позы, жесты, выражение глаз и направление взгляда. В этом мы мастера, и вам, людям, есть чему от нас учиться. Некоторые подозревают нас во владении телепатией. Признаюсь: мы не умеем буквально читать мысли. Просто, если вы думаете о чем-то, ваше тело подсознательно реагирует и выдает ваши намерения. Реагирует едва заметными движениями глаз, напряжением мышц. Вы их не видите, но мы не только видим, но и легко читаем их значение. Образно говоря, мы видим вас насквозь.
О поразительном примере «телепатического» сигнала мне рассказала моя мама. Фрэнк был с ней на даче. Пришла соседка и спросила, не заберут ли родители ее с собой в город на машине. Мама, естественно, согласилась и сказала, что они планируют ехать домой около шестнадцати часов. Соседка с авоськами объявилась сразу после обеда. Два часа моталась по дому, заглядывая во все углы, ходила за мамой, как привязанная, и без остановки говорила, и говорила, и говорила. Мама эту соседку недолюбливала именно из-за ее неумеренной разговорчивости, но, стремясь не портить отношения, ее излияния выслушивала безропотно. Любое терпение имеет свой предел, и к концу второго часа в маме начало расти раздражение. Стараясь не подать виду, она поддакивала, кивала, но потом не выдержала и, про себя выругавшись, подумала: «Чтоб тебя разорвало!» Фрэнк, перед этим спокойно лежавший на подстилке, поднялся и подошел к соседке. Та, сидя на диване и положив перед собой объемистый живот, продолжала тарахтеть. Фрэнк с полминуты молча стоял и требовательно глядел ей в глаза, а потом, без тени агрессии на морде, погрузил на миг свои зубы в складки ее толстого брюха. Укус не был сильным, скорее символическим, но эффект оказал мгновенный: тетка смолкла на полуслове. Соседка, без сомнения, раздражала своим тарахтением и его, он лежал на подстилке со страдальческим выражением на морде, но, только почувствовав солидарность со стороны мамы, перешел к открытому проявлению своих чувств. Грубо говоря, подошел к соседке и приказал заткнуться.
Собаки говорят
Мы, собаки, не имеем членораздельной речи, но наши звуковые проявления достаточно богаты, чтобы наше общение можно было назвать разговором. Кроме характерного для собак лая (который у волков очень редок и далеко не столь выразителен), встречаются различные виды визга, писка, воя, ворчанья, вздыхания, нытья, скулежа, скрипения. В наших голосовых проявлениях встречаются все те же оттенки интонаций, что и у вас. Капризные, тоскливые, просительные, требовательные, утешительные, угрожающие, раздраженные. Это вовсе не случайность, что собака отлично разбирается в интонациях людей.
Интонация для нас гораздо важнее конкретной формы звукового проявления. Говоря понятным языком, каждая собака канючит у стола по-разному.
Например, Стэви всегда три раза отчетливо повторяет «у-у-у». Дина испускает долгий эмоциональный вопль, заканчивающийся нервным зевком, переходящим в ультразвук. Вошка тоже затягивает руладу, подозрительно похожую на человеческое «ням-ням-ням». Ваш покорный слуга обычно сидит у стола молча, но уж если очень хочется, издает короткое требовательное «эй!».
Но в каждом случае просьба всегда отличается настойчиво-просительным тоном, иногда с оттенком жалобы (если не дают очень долго) или даже плаксивой интонацией (если еда на столе заканчивается, а собаке все не дают и не дают).
Точно так же богатством интонаций отличается лай: от яростного до панического, от веселого до скучающего. Кстати, сила голоса в децибелах далеко не всегда соответствует размерам собаки.
Каждый просит по-своему
Настоящий собачник без труда не только узнает по голосу свою собаку, но и точно знает, что она в данный момент переживает. Например, наша хозяйка всегда может уверенно сказать, что соседи по даче не появлялись уже несколько дней: лай их дворовой собачни приобретает оттенок отчаяния. Значит, пора зайти к соседям и поделиться с несчастной дворнягой нашим кормом или поменять в будке промокшее сено.
Любые голосовые проявления собак очень выразительны и эмоциональны. И рычание рычанию рознь, и скулеж. Не все собаки одинаково часто используют разные «части речи». Вы крайне редко услышите от меня писк или тем более скулеж. Я предпочитаю разговаривать на рычащих нотах и не прочь погавкать. Есть собаки, гавкающие практически непрерывно, есть и такие, от которых «слова не услышите». Любительница выражаться длинными и цветистыми фразами у нас Вошка. Она разговаривает с каждым из людей, кто проявляет желание ее слушать. Если ей отвечают или о чем-то спрашивают, она охотно включается в дискуссию. Бормочет, подвывает, вскрикивает – все это неотрывно глядя вам в глаза и копируя вашу интонацию. По сути, ведет полноценный диалог. Мы, собаки, не прочь общаться не только между собой, но и с вами, если бы вы старались нас понять.
Собаки, в отличие от волков, не слишком часто воют. Но их протяжный вой действует с магической силой. Некоторые, особо чувствительные, начинают подвывать в ответ даже не особо талантливому имитатору, а то и завывать в аккомпанемент музыке. Среди наших собак вдохновенными певцами были кокеры. Стоило начать, и они, не заставляя себя долго упрашивать, охотно присоединялись. Ротвейлеры на вокальные упражнения не реагировали, скорее крутили пальцем у виска, если не считать Фрэнка, который однажды неожиданно присоединился к хору кокеров своей басовой партией. Но как-то раз я завыла над пометом полуторамесячных щенков. Сначала один, а потом и остальные пятеро сложили губы трубочкой и протяжно завыли детскими голосами. Выли самозабвенно, закатив глаза и задрав головы к потолку (за неимением луны).