Чтение онлайн

– Но у меня же есть еще сестра…

– Да, Нелли красавица, умница, прекрасно учится, но мы крайне редко видимся. Динь-Динь, как же хорошо, что ты объявилась… – Похоже, говорить о дочери ему не хотелось. – Ну расскажи о себе, как, что, где…

– Да я не знаю, что, собственно, рассказывать…

– У меня есть внуки?

– Увы! Или, наоборот, к счастью?

– Жаль…

– Зачем тебе внуки, у тебя вон сын маленький, и, может, не последний еще…

– Одно другому не мешает. У тебя вполне мог бы быть взрослый сын, а у меня взрослый внук, на таком фоне маленький сын смотрелся бы еще эффектней… – рассмеялся он. – Но ничего не попишешь, а что с работой?

– Преподаю в Маастрихте, ты уже спрашивал.

– Прости, но ты же, кажется, жила в Амстердаме?

– А теперь живу в маленьком городишке Маасмехелен.

– С кем живешь?

– Одна, с двумя котами и собакой. Только не надо меня жалеть, я вполне довольна жизнью, поверь мне.

– Немножко зная тебя, я верю.

Мне казалось, что он все порывается о чем-то спросить меня, но словно бы не решается, неужели и до него дошли слухи о новоявленной Локусте?

– Скажи, Динь-Динь, а отчего умер твой муж? – осторожно осведомился он.

– Ты хочешь спросить, правда ли, что я его отравила?

– Помилуй Бог, что ты говоришь! – воскликнул он, но при этом покраснел.

– Нет, ты именно это хотел бы знать! Так вот, чтобы ты не боялся, что я подсыплю яду тебе или твоим домочадцам, и спокойно ел свой обед, довожу до твоего сведения, что Питер умер от редкой тропической болезни, а все слухи обо мне распространяют злобные, завистливые бабы, которые не смогли мне простить, что я вышла за богатого… Твое любопытство удовлетворено?

– Господи, почему ты так кричишь? – испугался он.

– Потому что эта история уже стоит мне поперек горла, потому что я не ожидала, что мой родной отец, каким бы плохим отцом он ни был, способен поверить в эту гнусную чушь! Мало того что эта вонь распространилась чуть не на всю Голландию, так она еще и здесь имеет хождение! А ты не подумал, когда услышал эту галиматью, что я, может быть, нуждаюсь в поддержке?

– Почему ты кричишь? – шепотом повторил он.

– Потому что я больше не могу! Я устала оправдываться в том, чего не совершала! Я любила Питера, его смерть была для меня и без того страшным ударом, а тут еще это… И ведь через сутки уже стало ясно, что я тут ни при чем… Так нет… Тебе-то кто напел эту мерзость?

– Арише сказала ее подруга, у которой сестра живет в Амстердаме…

Я не плакала уже очень давно, а сейчас меня душили слезы, но я собрала все душевные силы, чтобы не дать им воли, а потому замолчала. Не надо было сюда приходить, не надо было оживлять все это… Он знал, что у меня умер муж, более того, через третьи, пусть даже четвертые руки, он мог меня найти с легкостью, мог сам убедиться в том, что я не убийца… Но не пошевелил и пальцем… Так зачем я здесь?

– Юра, Дина, обед на столе! – заглянула в комнату Ариша.

– Пошли, Динь-Динь… – обрадовался отец. Он, видимо, что-то понял и опять растерялся. Мне больше всего хотелось встать и уйти, но я взяла себя в руки. Вытерплю этот обед, повидаюсь с бабкой и хватит. У меня есть Мура, Майка, Тося Бах, наконец, Рыжий…

Отец протянул мне руку, поднял из кресла, поцеловал в щеку и прошептал:

– Не сердись, Динь-Динь. На сердитых воду возят.

Он все такой же… Баловень жизни и женщин. Он не любит трагедий, так зачем ему было лезть в самую гущу трагедии, когда это так далеко, дочь взрослая, сама справится… Я и справилась, так в чем дело? Больше двадцати лет назад я стала для него отрезанным ломтем и ни одной секунды на него не рассчитывала, так почему же такая обида нахлынула?

Ариша встревоженно посматривала то на мужа, то на меня.

– Дина, я не знаю, что вы любите.

– Я в еде неприхотлива, спасибо.

– Я спрашивала Юру, а он помнит только, что в детстве вы любили сосиски. Но не подавать же сосиски, в самом деле!

– Да, это верно, когда-то я любила сосиски, но, прожив несколько лет в Германии, вполне удовлетворила эту свою страсть.

Обед был вкусный, пирожки к бульону просто восхитительные, но даже сотой доли того удовольствия, какое мне доставил обед у Муры, я тут не испытала.

– Вы плохо едите, вам не нравится? – беспокоилась Ариша.

– Да что вы, все очень вкусно, просто я вообще мало ем…

– Да, Динь-Динь, ты совсем худенькая, даже тощенькая, – с сожалением произнес отец.

Разговор не клеился.

– Папа, а бабушка уже знает, что я тут?

– Нет еще, не хотелось заранее волновать старушку. Мы скоро поедем к ней. Ты дачу не узнаешь, там так все заросло… Просто дебри… Ну и перестроили мы многое…

Опять повисла пауза.

И тут на помощь пришла Ариша:

– Дина, это правда, что вы учились вместе с Иванишиным?

– Да, правда.

– И он был в вас влюблен?

– Неужели папа помнит такие мелочи?

– Да нет, дело в том, что буквально вчера я видела повтор одного интервью, где Иванишин прямым текстом заявил, что до сих пор любит девочку Дину, с которой учился в школе. Я сразу подумала, что это вы. Я ведь знала, что вы учились вместе…

Я сделала вид, что понятия ни о чем не имею. И просто пожала плечами.

– Вас это совершенно не волнует?

– Да нет, мало ли что люди говорят по телевизору.

– А вы его видели?

– Костю? Пока нет, знаю только, что он стал актером.

– И каким! А уж мужчина – глаз не оторвать! Красота, обаяние, сексуальность, одним словом, звезда! И такой мужчина на всю страну объясняется вам в любви!

– Да Бог с вами! Он меня не видел давным-давно, помнит девочку—школьницу… Вероятно, ему удобно выставлять меня в качестве щита, мол, сердце мое занято…

– Кстати, очень удобно! – воодушевился отец. – Он, видно, не дурак, этот ваш Иванишин!

– И у вас нет соблазна с ним увидеться? – не отставала Ариша.

– Ну почему же? Я ведь для того и приехала, чтобы повидаться с одноклассниками.

– А посмотреть его в театре вы не хотите?

– Ариша, что ты пристала к человеку? Это ведь Иванишин влюблен в Динь-Динь, а не она! Ты сама, что ли, к нему неравнодушна?

– Юра, да к нему полстраны неравнодушны.

Теперь полстраны, про себя засмеялась я.

– Спасибо, все было очень вкусно.

– Но вы почти ничего не съели…