Чтение онлайн

– Тогда получится дополнительная прибыль оттого, что не нужно будет оплачивать перевозку.

– Именно так. Это будет еще один плюс, который мы разделим пополам.

– Как вы здорово придумали!

– Да это не я придумал, а система «Боминфлота».

– Что это за система такая?

– «Боминфлот» это организация, занимающаяся бункеровкой кораблей разных стран по всему земному шару. Их главный офис находится в Лондоне, рядом с лондонской топливной биржей. Государства, имеющие флот, за бункеровку отгружают «Боминфлоту» топливо или расплачиваются в твердой валюте. В таком случае корабли могут забункероваться в любом порту мира или в нейтральных водах с танкеров, арендованных «Боминфлотом». Советский Союз не мог стать членом «Боминфлота» до конца шестидесятых годов, и наконец стал им, вступив в систему международных перевозок и войдя в клуб «Боминфлота» – только благодаря жене покойного Онассиса, Жаклин Онассис. В восьмидесятых годах мне приходилось довольно плотно работать с «Боминфлотом», и я очень хорошо изучил их систему. Сегодня вы можете перевести двенадцать тысяч тонн топлива на Кириши. Минрыбхоз СССР из годового фонда снимет у вас двенадцать тысяч тонн. Физически вы их не отдаете – только на бумаге. А в конце года я пришлю вашим снабженцам акты о списании этого объема вашими кораблями.

– А деньги вы переведете сейчас?

– Как только Киришский НПЗ подтверждает получение разнарядки, я сразу даю команду на перевод средств.

– Слушайте, Станислав Иванович, – загорелся министр. – А ведь мы так сможем сработать и с теми кораблями, которые будут на ремонте в других судокомпаниях. У меня сейчас на очереди на ремонт еще тринадцать судов стоят.

– К сожалению, этот вариант не получится. Я хочу отработать эту схему только на кораблях, которые заберу в эксплуатацию и на ремонт на СП «Ленпан».

– Хорошо. Но давайте сейчас не будем принимать окончательное решение. Как говорят на Востоке, перешагнул арык – не говори, что трудности позади.

– Пусть будет так, но и в следующий раз я скажу вам то же самое, Шавкет Мухамедович. А вот на Севере рыбаки говорят так: «Если кушать понемножку, то хорошо для здоровья, а если сразу много съесть, то может быть заворот кишок». Я предлагаю действовать так, как лучше для здоровья.

– А как вы собираетесь поступить с остатком топлива, Станислав Иванович?

– Остаток я заберу в этот приезд.

– Как? Вы уже заказали танкер?

– Не совсем так, в танкере не было необходимости.

– Значит, вы заберете его вертушками железной дороги? – пытался разгадать очередную загадку гостя министр.

– Не вертушками и не танкерами. Мы с вами подписываем контракт о передаче нам в аренду двух судов с последующим ремонтом. И тут у меня есть к вам такое предложение. Два корабля необходимо забункеровать по максимуму, кроме этого, необходимо будет заполнить все балластные танки и диптанки топливом. Танки для пресной воды тоже можно смело бункеровать дизтопливом. После прихода их зачистят и забункеруют водой. Итого на двух кораблях можно забункеровать восемнадцать тысяч тонн дизтоплива. За двенадцать тысяч тонн мы заплатим сразу по прилету, а за остаток – после прихода кораблей в Ленинград.

– Корабли с таким бункером топлива и снабжением судов на год не пройдут по осадке на шлюзах по Волге!

– Снабжение завтра грузим на железнодорожные платформы и через пять дней они будут в Ленинграде.

– Я думал, что топливо буду передавать вам в течение года, а вы, оказывается, заберете его в течение месяца! – обрадовался Шавкет. – Да эти восемнадцать тысяч тонн я бы передавал вам несколько месяцев! Вот это удача! Сегодня же вышлю телеграмму в Москву по фондам.

– Теперь относительно двух кораблей. «Огурчинский» и «Туркменистан» будут у нас работать год с условием, что один из них пройдет капитальный ремонт. Арифметика по кораблям следующая: месячная аренда за корабль – как договорились наши замы – тридцать тысяч долларов США. Расходы, зарплата экипажей – за нами. Корабли заработают вам за год семьсот двадцать тысяч долларов США. Ремонт, а он будет капитальным, с вводом судна на класс Регистра СССР, – один миллион триста тысяч долларов. На капитальный ремонт у вас уходит один год. Мы предлагаем следующее: за годовую аренду «Огурчинского» мы заплатим триста шестьдесят тысяч долларов США, «Туркменистан» поставим на капитальный ремонт на один год. Вы нам заплатите один миллион триста тысяч долларов. Из них триста тысяч наличными я выдам вам.

– А что я буду должен дать взамен?

– «Туркменистан» мы отремонтируем за четыре месяца с отличным качеством ремонта. Семь месяцев он будет у нас в эксплуатации. Ваша задача – оставить нам эти семь месяцев эксплуатации без оплаты аренды судна.

– Вы действительно можете за четыре месяца провести капитальный ремонт с вводом в класс Регистра СССР?

– Да. У нас уже есть такой опыт.

– Ну что ж, тут я ничем не рискую. В министерстве все знают, что такой ремонт занимает не меньше года и стоит миллион триста тысяч. Тогда по рукам! – министр протянул руку, Кан пожал.

– Станислав Иванович, а есть возможность за топливо семьдесят процентов перечислить в валюте на Ашхабадский Центробанк, а оставшуюся сумму плюс триста тысяч за ремонт отдать налом в долларах в Ленинграде?

– Тогда, Шавкет Мухамедович, нам надо изменить контракт и включить в него только перечисление.

– Да-да! Конечно, изменим! Я попрошу отдать нал в Ленинграде Бекетову. Я дам вам его телефон.

– Никаких проблем не вижу. Будет сделано. Перед расчетом вы мне еще раз подтвердите получателя.

Становилось прохладно: солнце начинало садиться за горизонт. С моря подул сильный ветер. Они за беседой не заметили, как пролетело время.

«Да уж – много нового я узнал за сегодня! Как говорится, век живи – век учись. Прав был Дергунов: у Кана в голове масса отличных планов. Только нужны время и люди для их реализации, – медленно шагая рядом с Каном, рассуждал про себя министр. – Чем бы мне его заинтересовать?»

– Станислав Иванович, мне пятьдесят четыре года. На посту министра я всего один год, но, видимо, пробуду еще семь лет. Почему бы нам не попробовать поработать вместе? Тем более что вы выросли здесь и знаете наши обычаи.

– В начале восьмидесятых я работал в Таджикистане несколько месяцев; однако возвращаться в Среднюю Азию не входило в мои нынешние планы. А за предложение спасибо, Шавкет Мухамедович. Устал служить государству: теперь можно поработать на себя и своих людей.

– Станислав Иванович, как вы отнесетесь к тому, что мы дадим вам еще два судна в аренду?

– Это заманчиво, но я пока не готов. Вы же сразу попросите оплату и за аренду, и за топливо?

– Мы могли бы договориться.

– Тогда, как только мы вернемся в Ленинград, с вами свяжется Павлов, потому что я сразу улетаю в Берлин.

– Буду ждать вашего ответа.

Было уже поздно. Попрощавшись с хозяевами, Кан и Павлов поехали обратно в резиденцию.

После теплого душа, снявшего напряжение в теле, Кан сел в удобное кресло и смог наконец расслабиться. «Приятная семья у министра. Чувствуется, что они соблюдают древние традиции, хотя и живут в современном комфорте. Такое случается в тех семьях в Средней Азии, где муж и жена родились в дальнем кишлаке, а образование получили в городе…» Его мысли прервал стук в дверь.

– Войдите! Не заперто.

На пороге появился Павлов.

– Не спишь еще? – сказал он, проходя в комнату и усаживаясь на диван.

– Да нет, вот, сижу, перебираю в уме разговор с Абдурахмановым.

– Я понял, что «уложил» ты его по всем правилам! А жена его только про тебя весь вечер и спрашивала. Оказывается, они слышали о тебе на Кубе!

– Никто никого не «укладывал»: мы договорились о новом контракте. А насчет Кубы – так это старая история.

– Ну – старая так старая. Стас, послушай, выходит, что Бекетов был прав. Он действительно имеет влияние здесь, в Красноводске.