Чтение онлайн

– Получается так. К тому же, Бекетов говорит, что вы с ним хорошо знакомы.

Павлов сделал вид, что не услышал последних слов Кана. Потянувшись, он встал с кресла и сказал:

– Ну, я, пожалуй, пойду: поиграю в нарды с охранниками.

– Иди, а я сегодня лягу пораньше.

Уже стоя в дверях, Павлов сказал:

– Слушай, Стас, а ведь выходит, что из Ленинграда тянутся нити к НПЗ. Видимо, наверху Госкомнефтепродукта распродают лицензии и квоты. Грядут времена, которые мы видели только в старых американских кинофильмах: мафия, террористы, рэкет. Мир движется по спирали: все повторяется – только в новом обличии.

…Сквозь сон Кан слышал телефонные трели, но не было сил дотянуться до трубки. Наконец, преодолевая усталость, он ответил на звонок:

– Да, слушаю. Алексей, это ты?

В трубке послышался тихий голос:

– Это Бекетов. Поздравляю вас с успешными переговорами!

– Спасибо, но контракт еще не подписан.

– Это уже дело техники. Главное, что вы открыли ему глаза! Он теперь торопит меня. Станислав Иванович, вы не возражаете, если мы посидим с вами внизу в баре?

– Хорошо, я только оденусь и сразу спущусь.

– Хорошо. Жду вас, – Бекетов первым положил трубку.

В баре никого не было. За столиком в углу зала Павлов играл в нарды с лейтенантом службы охраны. Судя по тому, как он весело размахивал кружкой пива, было очевидно, что выигрывал. У стойки бара сидел Бекетов со своей давешней спутницей. Только теперь она была не в алом, а в сиреневом платье с глубоким вырезом. Пышные светлые локоны мягкими волнами лежали у нее на груди и плечах. Бекетов выглядел безупречно: белая накрахмаленная рубашка, белые брюки со стрелками, туфли и ремень в тон и даже одной фирмы. Он приподнялся с барного стула и протянул руку для пожатия. Потом представил свою спутницу:

– Это Натали. Вы не против, если она посидит с нами? Не захотела оставаться одна.

– Почту за честь присутствие такой девушки, – произнес Кан.

Наташа удивленно взглянула на узкоглазого корейца.

– Не удивляйся, Натали. Станислав Иванович – бывший морской офицер.

– Ты тоже бывший офицер, но что-то от тебя таких слов я не слышала, – с грустью сказала девушка.

Времена менялись: теперь стало модно возить своих «половин» в служебные командировки – по примеру первых государственных лиц. Первым из советских лидеров начал брать в поездки супругу Михаил Сергеевич Горбачев. И если бы она просто сопровождала его в этих поездках! Она принимала в них самое активное участие. Это именно Раисе Максимовне пришла в голову идея поставить страну на путь трезвенников. Это именно «благодаря» ей в Молдавии и на Кавказе в течение двух лет были уничтожены виноградники с ценнейшими уникальными сортами, а в Кишиневе и Сочи – хранилища коньяков и вин столетних выдержек.

– А почему вас зовут Натали, а не Наташа? – поинтересовался Кан.

– Посмотрите внимательно, Станислав Иванович: она вам никого не напоминает? – спросил Бекетов.

– Точно! Девушка в роскошной шубе с рекламного щита фирмы «Лена» на углу Невского и Садовой! Неужели это вы?

– Вы угадали! – рассмеялась она. – Та шуба называлась «Натали». Кстати, ее потом на пушной бирже в Ленинграде продали финнам за двадцать тысяч долларов.

– Финны получили свою «Натали», а я – свою, – сказал Бекетов, погладив девушку по плечу. – Станислав Иванович, вы не против того, чтобы сесть за стол?

– Не против. Давайте сядем, – согласился Кан.

Они заказали напитки, и Бекетов продолжил:

– Из разговора с Абдурахмановым я понял, что вы подсказали ему, как нужно зарабатывать деньги, сидя в кресле министра морского флота Туркмении. Когда он только вступил в должность, то все жаловался, что его поставили командовать старым флотом. А тут вы приезжаете и открываете ему глаза. Он завтра будет говорить со своим приятелем, министром рыбного хозяйства Туркмении Азизовым. Хочет привлечь его в ваш контракт.

– Думаю, пока это преждевременно. Нужно сначала рассчитаться за первую партию топлива. Кстати, вы оказались правы: Абдурахманов намекнул, что нал хотел бы получить через вас.

– А я, Станислав Иванович, вообще редко ошибаюсь. Вы это потом поймете.

«Непонятно: это угроза или предложение дружбы?» – подумал Кан.

– В Ленинграде Павлов встретится с вами, как только мы будем готовы.

– Может, не надо через него? – Бекетов кивнул в сторону играющего Павлова. – Не люблю я его и не верю ему. К тому же, мой приезд не связан с вашим туркменским контрактом.

– Тогда я ничего не понимаю. Поясните.

Кан попросил, чтобы им принесли боржоми со льдом.

– У нас боржоми из холодильника. Льда нет, – ответил из-за стойки бармен.

– Подойдет из холодильника, – согласился Кан.

Бекетов продолжал:

– Родом я из Красноводска, здесь мои родные места. Нашу семью знают все местные жители. Мой род происходит из Ирана. Прадед пришел на эти земли с большим состоянием, и каждое следующее поколение только умножает семейную казну. Мой отец здесь очень уважаемый человек. Если кому-то нужны большие деньги, а большие деньги зачастую нужны деловым и высокопоставленным людям, то они обращаются к моему отцу, и тот всегда их выручает. А учился я в Ленинграде – окончил юрфак Ленинградского университета еще при Брежневе…

В те времена, когда у руля коммунистической партии Советского Союза стоял его пятикратный герой, вся страна жила девизом: «Возьми сам и дай возможность другим!». Как-то Брежнев сам рассказал такую историю в одном из своих выступлений: «Помню, учился я в техникуме, времена были голодные. По ночам мы разгружали вагоны с цементом, песком, мукой. А бывало, попадался вагон с яблоками – так мы тогда его быстро разгружали и несколько мешков брали себе, пока не видел охранник». Советский Союз был изолирован от внешнего мира. Все – от хлеба до самолетов – производили союзные республики. Импортные товары широкого потребления можно было купить только в специализированных магазинах, где оплата производилась чеками и сертификатами, которые получали граждане, работавшие за границей. В таких магазинах без всякой очереди продавали импортные телевизоры, видеомагнитофоны, бытовую технику, даже автомобили, в то время как обычные советские граждане могли без очереди купить только уксус да кабачковую икру. Чтобы купить автомобиль, нужно было ждать шестьдесять лет. У валютных магазинов и интуристовских гостиниц кружились армии фарцовщиков. В Ленинграде в начале восьмидесятых был такой известный фарцовщик по кличке Грузин. На самом деле звали его Александр Фомин, и был он наполовину азербайджанец, наполовину русский. Ему было тогда лет тридцать, и все знали, что он работает в порту – сутки через двое. Сутки он был на работе, а потом двое суток занимался фарцовкой. В восемьдесят четвертом Грузин имел особую популярность среди фарцовщиков, которые с утра до вечера тусовались в баре на Двинской. Все знали, что именно через него проходил основной поток импортной радиотехники, холодильников и автомашин. Поскольку весь импортный товар для валютных магазинов поступал на склады Внешмортрансфлота, было очевидно, что за Грузином кто-то стоял сверху, но никто из фарцовщиков не знал его имени. В разговорах называли его «Пахан».

Бекетов в то время служил младшим лейтенантом в транспортной прокуратуре на Двинской, где прокурором был В. Г. Мампория. Фарцовщики, если попадались на перепродаже валюты или чеков ВТБ, в основном проходили через молодого лейтенанта. Бекетов имел неограниченные финансовые средства, которые высылал ему отец. А доступа к импортному товару у него не было. Он искал надежный контакт, который обеспечил бы ему такой доступ, тем более что отец все время просил его достать новую «Волгу». В то время в Красноводске только председатель горисполкома ездил на «Волге». В какой-то момент Бекетов узнал, что все пути сходятся на Фомине-Грузине. Но тот работал осторожно и сам не светился у магазинов. Лейтенант понимал, что взять Грузина на деле невозможно. И тогда он решил устроить ему «подставу». Он вызвал из КПЗ [14] сидевшего там фарцовщика по кличке Тощий, который промышлял на «куклах» у валютного магазина «Альбатрос». Обычно на «куклах» работали два фарцовщика. Происходило это примерно по такому сценарию.

…Тощий стоял у «Альбатроса» уже пару часов, но клиентов все не было. Наконец его напарник по кличке Нос махнул рукой с остановки трамвая, указывая на «фраера» в морской форме. Тощий пошел навстречу потенциальному клиенту. Моряк явно был не из Ленинграда, похоже, что с Севера.

– Чеки [15] не продаете? – приостановившись за несколько шагов от него, тихо спросил Тощий.

– А почем? – моряк замедлил ход.

– Могу купить по десять, – предложил Тощий явно завышенный курс.